Людмила Райкова.
Глава 15.
Все 11 сотрудников местной полиции и москвичи из Следственного комитета занимались своим делом. Допрашивали акционеров, охранника и администратора базы. Среди гостей обнаружились еще два программиста, и два повара. А к 8 утра ещё подтянулась уборщица из местных жителей. Глеб не находил себе места, съездил в магазин за бананами, творогом и пятилитровым бундулем воды. Заскочил в ближайший, закупился и на предельной скорости обратно.
Возвращается, и видит на воротах базы отдыха, Манин портрет и текст. «Пропала… Вышла и не вернулась. Одета в светло-бежевый пуховик, кожаные джинсы… Кто видел или что-то знает, просьба звонить по телефону, и номер. Глеб к Чурову – нужно ещё и мой номер указать.
- Хорошо, а ты где был?
- В магазин катался.
- Зачем, здесь повар с утра шустрит. Один из гостей, хозяин базы отдыха, объявил всем сотрудникам полиции, гостям и свидетелям бесплатный пансион. Мы конечно плотно позавтракали. А тут ещё и целая бригада адвокатов подоспела, сразу три человека. Зачем? Мы уже знаем Мария покинула базу добровольно, вполне себе живая и бодрая. Можно сказать, выбежала на дорогу. Вины кроме принуждения её своими действиями к бегству у акционеров нет. Всех допросили, можно и домой отпускать, только никто с места не тронулся.
Женька протягивает Глебу пачку распечатанных листовок:
- Дописывай свой телефон от руки, бери двух акционеров и дуйте расклеивать на магазины, аптеки, заборы.
Глеб устраивается за столом смотрит на Манин портрет. Жена смеётся во весь рот. Хороший кадр поймал фотограф. Ему самому ни разу не удавалось сделать такой. Начинает дописывать свой номер. На фоне жирного шрифта он получается маленьким и незаметным.
- Камеры просмотрели. Телефон в снег бросил программист. Мария уходит в сторону своего кемпинга, а он через 10 минут, в…
Чуров листает свои записи:
- … вот в 20.20 выбегает и швыряет. Если бы не снег, разбил бы аппарат в дребезги. Признался по заданию начальника пытался найти в МАХе или на Госуслугах пакет документов – паспорт, ИНН и всё что будет, чтобы скачать. Они какой-то договор липовый готовили, а туда данные нужны. Мы ноутбук забрали, наши просмотрели. Разбираться потом будем. Подписку от всех о невыезде взяли.
Глеб откладывает последний листок и ловит на себе задумчивый взгляд Чурова.
- Если бы ты догадался сразу камеры посмотреть, там в 21.45 видно, как Мария уходит и спешит по дороге в сторону трассы.
- Одна?
Чуров согласно кивает.
- В принципе за 20 минут могла до трассы дойти и поймать машину. Может она уже дома, спит себе, а мы тут снег носом роем.
Глеб достает телефон набирает соседа. Леха мгновенно откликается:
- Ты пока катаешься, твоё место на парковке заняли.
- Плохо. – Мямлит Глеб. – Тут такое дело Маня пропала. Всю ночь искали никаких следов. Выйди посмотри может она дома, ну там может свет горит, в дверь постучи.
Однокашники ждут и молча смотрят друг на друга. Чисто теоретически, - размышляет Глеб. - Маня могла поймать машину и отправиться домой. Только зачем? Она знала, что муж подъедет в течение часа или полутора. Если они и разминулись, то ненадолго. Если бы не эта тупая Шляпина, которая упрямо сбрасывала его звонки, то они с женой давно бы завтракали овсянкой дома.
Чуров ждёт звонка от соседа, и почти уверен, что Мария добралась домой. Обрадуется этому Лёхе, у которого в руках телефон, а в нём забит номер благоверного. Вот тогда он и вломит этому паникёру по первое число. Параллельно, конечно кое-что у этих акционеров вскрылось. Но по делам, которые сейчас в производстве у Чурова это мелочи. Хотя Маню, за двадцать лет на одних дивидендах нагрели не хило. По ведомостям и отчётам всё чин-чинарём. Только как она могла в них расписываться, если годами в Россию не приезжала? С этим он разберётся отдельно и тщательно.
Сосед отзвонился – темно, в дверь стучал, соседи вышли все, а Маня нет.
- Ну что бери волонтеров-программистов, по дороге покупайте клей Момент и по трассе 10 километров в одну сторону, десять в другую расклеивайте листовки.
Программисты и акционер Макс уже мнутся у двери.
- Мы поедем направо, а вы налево. Так быстрее будет. – Кучерявый Макс виновато улыбается.
Через полтора часа обе машины вернулись на базу и застали в ресторане оживлённую компанию. За обедом дружно гудели следователи, оперативники, адвокаты и подозреваемые. Охотники и жертвы наслаждались шашлыками, клюквенным морсом и маринованными опятами. Специально для Глеба повар приготовил куриный бульон с гренками.
Одна Шляпина уныло ковырялась в тарелке.
Чуров склонился к однокласснику и сообщил:
- Призналась, мол 20 лет по доверенности голосовала и получала дивиденды за Маню. Доверенность, ясное дело фальшивая. Появление коллеги её просто шокировало. Клялась вернуть 800 000 до копеечки. Только частями.
Глеб метнул в сторону бабы злобный взгляд.
- Маня пусть исковое заявление напишет. И деньги вернёт и подругу проучит. Можно ещё моральный ущерб предъявить на такую же сумму. – Советует Чуров.
- Сама решит, если вернется.
- Найдется твоя драгоценная, даже не сомневайся. Никого на трассе ночью не сбили, я проверил. Следов, которые бы вели в лес тоже не обнаружено. В больницах и моргах после 22х подходящих под описание не нашлось. Если дома нет, то могла попроситься к кому ни будь в дом погреться. Народ в России жалобливый. Пригрели, чаем напоили спать устроили. Мы здесь всё закончили, после обеда уезжаем. Тебе лучше остаться до вечера, сработают объявления, сразу поедешь поговоришь или заберёшь жену. Хозяева, тебе Манин кемпинг на неопределённое время и абсолютно бесплатно предоставляют. Можешь поспать, или на лыжах покататься по округе. У них очередной корпоративный заезд вечером в пятницу, впереди ещё два дня.
- Мне завтра на смену. А сегодня здесь буду информацию ждать.
- Попробуй поспать, на тебе лица нет.
Проводив приятеля с командой, Глеб так и сделал. Взял у администратора ключ от кемпинга и слонялся там несколько минут как привидение. Отдыхать в уличной одежде не получится. Привык сразу переодеваться в домашнее. Только не взял с собой ничего. Порылся в Маниной сумке достал футболку. После операции он похудел, теперь у них один размер. Обрядился в спортивный костюм жены, поставил оба телефона на зарядку и вытянулся поверх покрывала.
- Сволочи! – Подумал он, просматривая ролики. – В глаза смотрят, нахваливают и обирают параллельно. Правильно Маня сделала, когда ушла из редакции и не поддалась на уговоры чтобы вернуться.
Он помнит, как она переживала, похудела. Правда сразу взялась за красковскую газету и тянула её с 8 утра до 22-х, каждый день. А жители пирожки горячие в редакцию носили. Увидят пежо на стоянке, значит Маня здесь. И несут свою выпечку. Жена пирожки и пироги не ела, говорила: «Тесто бабушка запретила ей есть на всю жизнь». Но никогда не отказывалась, обидеть боялась. Люди придут, принесут она дела оставит, сядет с гостьей в холле, чай заварит. Отломит кусочек, понюхает, попробует. Похвалит. Спросит, как дела и что новенького. И вот тебе идея для новой статьи. В магазине плохие консервы купили. Или на службе в церкви проповедь была о детях. У соседа собака заболела, так ветеринар местный пол ночи просидел, пса откачивал. Маня гостю проводит, а к соседу с собакой корреспондента отправит расспросить что, да как, и написать заметку в номер, с фотографией жучки, хозяина и благодарностью в прямой речи отзывчивому ветеринару. А второй корреспондент в ветклинику. Девушка из местных, закончила институт и открыла звериную скорую помощь. О ней зарисовку на половину полосы да с портретом. А ведь Красково совсем рядом с Егорьевском. Может поймала попутную машину и заехала к кому-нибудь туда?
Уснул Глеб незаметно, как будто в тёплое адриатическое море погрузился. Море и приснилось, в Пиране, вода в нём изумрудная. Яхты на рейде. Он плывёт и плывёт, Маня на берегу в своём белом марлевом платье приставила ладошку ко лбу, высматривает мужа. Он хочет повернуть, но течение подхватывает и уносит всё дальше и дальше. Справился, взял курс к берегу и видит, как Маню силой сажают в чёрный джип и увозят. Он кричит, только никто не слышит. Выбрался на берег, отнесло его течением от места, где раздевался на полкилометра, бежит, а под ногами не галька а снег. Босые ноги утопают по колено и совсем не холодно. Глеб бежит и думает природа вслед за политиками с ума сошла. Если снег тёплый, то как он будет таять?
- Холодный вихревой столб на севере планеты не удержал стихию и пошли вихри по планете хулиганить. На Кубе, с деревьев замороженные игуаны падают. На блок-посту под Харьковом, насмерть замёрзли три колумбийских наёмника. – Это уже не сон, новости по телевизору. А разве он включал? Наверное, просто машинально нажал на кнопку. Он так и засыпал, когда Маня в больнице лежала. Ложился в её кровать, включал телевизор и через пять минут уже сопел.
Вот и сейчас, кровать хоть и условно, но Манина, надел её футболку и спортивный костюм, как будто Маня обняла и убаюкала.
Глеб проверяет телефоны. Сообщение только от Чурова. Сообщает что дома и новостей пока нет. Советует не раскисать и ждать.
18.30. Глеб проспал три с половиной часа, желудок без всякого будильника на еду сообщает, пора поесть. Глеб, не включая света выуживает из пакета банан, устраивается в кресле, смотрит в окно и жуёт. Стемнело, но фонари отражаются от снега и всё вместе рисует сказочную картину за окном. Напротив, домик со снежной мохнатой крышей.
- Потолок ледяной, дверь скрипучая. За шершавой стеной тьма колючая… - Напевает молча. Маня эту песню любила. Ему тоже нравилась, особенно там в Латвии на хуторе, когда в 16.00 уже темнело. Их домик тоже превращался в сказочный уголок. Манил к себе огнями из окон и зверей и людей… Гости в доме не переводились. Три дня максимум они оставались одни, а потом кто ни будь заезжал, хотя бы на пару часов.
- Я у вас подзаряжаюсь на неделю. – Утверждал Дириус, и по дороге из Риги в Шауляй, сворачивал к ним на хутор каждое воскресенье. Дядя у него овдовел и сразу занемог. Дариус ездил с продуктами, лекарствами и утешениями раз в неделю с ночёвкой. А летом подкидывал дядю к ним на хутор. За неделю мужик оживал, о жизни своей Мане рассказывал. Супругу вспоминал, и Глядя на Маню с Глебом утверждал, что они с Мартой тоже жили душа в душу. И сетовал, мол нельзя смерти разлучать такие пары. Да видно он нагрешил по жизни столько, что отмолить всё не успел…
Глеб пугается своих воспоминаний. А что, как Маня не найдется? Как он жить то будет? Так же как этот Илмар, чахнуть в печали?
Натягивает сапоги, куртку и выходит покурить на терраску. Вот и пепельница на столике стоит, а в ней размокший окурок. Манин остался. Сутки назад она стояла на этом месте, курила и о чём-то думала.
Небось вспоминала свою «Торговку» и вечные интриги в ней. Редкие люди упираются, хватаются за проблемы, вместо того чтобы жить и быть счастливыми. Бросить всё, отчего становится грустно, и жить, замечая каждую мелочь вокруг. Набухший бутон тюльпана, вихрь снежинок вокруг уличного фонаря…
Когда настала пора уезжать в Голландию, Маня впала в задумчивость. Они только обустроили дом, затянулась душевная рана от разрыва с «Торговкой». Красковская газета поднялась на ноги, расцвела. Живи и наслаждайся. Внуки с дочерью и зятем приезжают погостить. Всё хорошо, зачем куда-то ехать. Но Глеб уже закрутил свой европейский бизнес, полгода катался туда-сюда. Настало время решаться на переезд и Мане. Она могла отказаться. Глеб даже сомневался, что жена последует за ним в чужую страну в неизвестность. Последовала, подруги подсчитывали, что она с этим решением потеряла. Младшие внуки росли без бабушки. Только что выстроенная газета зачахла. Дом в Малаховке сгорел. А что приобрела? Маня как-то послушала причитания питерской Жанки с её арифметикой. Сидят на веранде в Латвии, Жанка наезжает на жену. Глеб слышит вопрос гостьи и останавливается. Ждёт ответа Мани. А она говорит:
Спрашиваешь, что приобрела? Всё и даже больше!
Глеб стоит на чужой терраске, вспоминает четыре собственных на хуторе. Вот зимой Маня надевает домашние валенки, укутывается в бабушкин пуховый плед и усаживается на веранде с чашкой кофе в кресло качалку. Сам он не морж, остаётся за мраморным столом в гостиной и приподнимает свою чашку. Маня дольше собиралась на выход, чем выдерживала холод. Или становилось скучно одной. Глебу было скучно. Их разделяло окно, да по полтора метра с двух сторон…
А сколько километров разделяет сейчас? От Егорьевска до Красково около 20-ти. Если была попутная машина, могла и поехать. Хотя вряд ли. Она ждала Глеба и выходила проверить, не стоит ли он за воротами. Тоже видел запись с камеры. Выбежала постояла в нерешительности. Потом побежала по дороге и исчезла с поля обзора камер. За кем или зачем она могла побежать?
В висках у Глеба стучит, руки ледяные. Возвращается в кемпинг и не знает, что дальше делать. Надо как-то отвлечься. Можно посмотреть новости. Открывает Дзен – Израиль совместно со Штатами нанёс превентивный удар по Ирану. Бедный Сева, все бомбы на его голову! Орбан подтягивает к границе с Украиной вертолёты. Мерц полетел в Китай, прикинулся белым и пушистым, сообщив всем что Германии до зарезу нужен мир во всём мире. На Чувашию прилетели дальнобойные ракеты с лейблом Незалежной, но произведённые в Европе. Мир уже завис и раскачивается над пропастью, прежде чем сорваться в пучину войны всех со всеми. На этом фоне для мира, акционеры, Чуров, исчезновение Мани, маленькое происшествие. А для него Глеба, настоящая катастрофа.
Кто-то стучит в дверь. Открыто- кричит Глеб. Охранник зовёт его ужинать и сообщает, что повар специально для него сварил две каши, овсяную и манную.