— Дачу надо подготовить к приезду гостей, — мерно бубнил Андрей. — Прибраться. Угощения какие-нибудь сделать. Ну, ты сама в курсе. Не с пустым же столом родню встречать.
— Я очень не хочу видеть на своей даче толпу твоих родственников. Скажи им, пусть сдают билеты! — Саша со звоном поставила на стол пустую сковородку, на которой еще пять минут назад золотились кабачки.
Андрей, не отрываясь от газеты (он был последним из могикан, кто до сих пор предпочитал типографскую краску светящемуся экрану), только крякнул.
— Саш, ну как я им скажу? Люди настроились. Племянник твой, Виталик, полгода мечтал о шашлыках на природе. А тетя Люся уже рассаду в чемодан упаковала.
— Рассаду в марте? У нас в Подмосковье еще снега по колено, а она везет помидоры, чтобы они героически скончались в неотапливаемой теплице? — Саша сложила руки на груди. — Андрей, у меня младшая, Иришка, к ЕГЭ готовится, у нее репетиторы по зуму три раза в неделю. Старшая, Юлька, из своей съемной конуры приедет «отдохнуть и отоспаться». И тут — здрасьте, приехали, родственники из Саранска в составе пяти человек!
— Шести, — поправил Андрей, наконец-то выглянув из-за газеты. — С ними еще золовка брата, Марина. У нее стресс, муж ушел к кассирше из супермаркета, ей нужна реабилитация на свежем воздухе.
Саша почувствовала, как внутри начинает медленно закипать чайник, который не свистит, но обжигает. Шесть человек. Шесть ртов, которые нужно кормить трижды в день, шесть пар ног, которые будут таскать грязь с мартовского подтаявшего огорода в ее чистенькую гостиную, и шесть комплектов постельного, которое потом ей же и стирать.
— Реабилитация у нас? Я ей что, клиника неврозов имени Кащенко? — Саша выхватила из-под носа мужа газету. — Послушай меня внимательно. Наша дача — это двенадцать соток покоя и одна баня. Там нет прислуги. Там нет шведского стола. Там есть я, которая хочет тишины, и ты, который обещал починить забор.
— Сашенька, ну вспомни, как они нас принимали пять лет назад? — Андрей попытался включить режим «кота Шрека». — Пироги, настойка, Виталик нам свой лучший диван уступил.
— Виталик уступил нам диван, потому что на нем пружина выскочила и втыкалась мне в ребро всю ночь! А пироги тети Люси я до сих пор вспоминаю с содроганием, у меня после них изжога была такая, что я чуть дым не пускала, как Змей Горыныч.
Ситуация была патовая. Андрей — человек советской закалки, для которого «родня» — это святое, даже если эта родня вспоминает о твоем существовании только тогда, когда им хочется сменить декорации за чужой счет. Саша же, перешагнув порог пятидесятипятилетия, пришла к глубокому философскому выводу: гость хорош первые пятнадцать минут, пока чайник закипает. Дальше начинается эксплуатация.
В коридоре хлопнула дверь — это вернулась Иришка со школы. Вид у нее был такой, будто она только что в одиночку штурмовала Эверест, причем в тапочках.
— Мам, если на каникулах на даче будет этот табор, я ухожу жить к Юльке, — с порога заявила дочь, бросая тяжеленный рюкзак. — У меня английский, у меня история. Мне нужно место, где не поют частушки в одиннадцать вечера.
— Слышал? — Саша выразительно посмотрела на мужа. — Ребенок протестует. У подрастающего поколения аллергия на незваных гостей.
— Да ладно вам, — отмахнулся Андрей. — Места всем хватит. Потеснимся.
«Потеснимся» в переводе с мужского на человеческий означало, что Саша будет стоять у плиты, изображая из себя шеф-повара придорожного кафе, а Андрей будет водить гостей по участку, гордо показывая сугробы и рассказывая, как хорошо тут будет в июле.
Через два дня стало ясно: билеты никто сдавать не собирается. Более того, тетя Люся прислала в мессенджере список «предпочтений по питанию». Оказалось, что Виталик теперь на какой-то модной диете и не ест глютен, а Марина, пострадавшая от измены мужа, требует исключительно натуральных продуктов, желательно «прямо с грядки». В марте. В Подмосковье.
— Андрей, ты читал это? — Саша сунула телефон мужу под нос. — Они хотят безглютеновые оладьи и свежую зелень. Мне им что, укроп из-под снега выковыривать? Или, может, сходить к соседу Петровичу, попросить, чтоб он свои прошлогодние огурцы омолодил?
— Ну, купим в супермаркете, делов-то, — пробормотал Андрей, застегивая куртку. Он явно пытался дезертировать в гараж.
— За чей счет банкет? — прищурилась Саша. — Цены на продукты видел? Одна несчастная ветка помидоров стоит как небольшой слиток золота. А их шесть человек. Плюс мы четверо. Это же бюджет маленькой африканской страны на неделю!
— Ну, я дам денег, — Андрей быстро ретировался за дверь, пока жена не начала приводить расчеты в письменном виде.
Саша осталась на кухне одна. Она посмотрела на гору немытой посуды — Юлька заезжала утром за вещами и, конечно, оставила после себя кофейные чашки. Бытовой реализм во всей красе: муж — идеалист, дети — эгоисты, родственники — захватчики.
В субботу утром наступил день «Х». На перроне вокзала Сашу встречала делегация, по количеству багажа напоминающая цыганский табор, переезжающий в Париж. Тетя Люся в необъятном пальто, Виталик с наушниками на шее и выражением лица «зачем я здесь», Марина с заплаканными глазами и огромным чемоданом (видимо, со стрессом приехала бороться основательно) и еще пара родственников, чьи имена Саша всегда путала.
— Сашенька! Родная! — заголосила тетя Люся, пытаясь обнять Сашу вместе с сумкой, в которой подозрительно звякало. — Как выросли-то! А чего это ты такая бледненькая? Ой, ничего, на воздухе-то расцветешь. Мы вот и гостинцев привезли — сала баночку и варенья.
«Сало — это как раз то, что нужно при безглютеновой диете Виталика», — подумала Саша, натягивая дежурную улыбку.
Дорога до дачи прошла в тесноте и не в обиде (у гостей), но в глубокой задумчивости (у Саши). Андрей вел машину, сияя как начищенный пятак. Он чувствовал себя патриархом, собирающим клан. Саша же на заднем сиденье подпирала плечом коробку с рассадой тети Люси и чувствовала, как один из кустиков впивается ей в ухо.
Когда вся эта компания вывалилась на участок, тишина, за которую Саша платила налогами и трудом, приказала долго жить.
— Ой, а чего это у вас в доме так прохладно? — Марина скривила губы, едва переступив порог. — У меня сосуды слабые, мне нужно, чтоб жарко было.
— Печку истопим, — бодро отозвался Андрей. — Саш, сообразишь там чего-нибудь перекусить? С дороги-то люди проголодались.
Саша посмотрела на гору сумок в прихожей. Виталик уже успел занять диван в гостиной и включить телевизор на полную громкость. Иришка заперлась в своей комнате на втором этаже, демонстративно включив тяжелый рок.
— Значит так, дорогие гости, — Саша встала посреди кухни, вытирая руки полотенцем. — Располагайтесь. Постельное в шкафу, подушки там же. Андрей сейчас покажет, где дрова и колодец, если вода в кране кончится — насос иногда капризничает. А я... я пойду прилягу. Голова что-то разболелась.
— Как прилягу? — всполошилась тетя Люся. — А обед? А как же чаек с дороги?
— А чайник — вот он, электрический, — Саша мило улыбнулась. — Кнопку нажимаете — и вуаля, технический прогресс в действии. Продукты в холодильнике. Готовьте, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. А лучше — как в гостях, где хозяева внезапно вышли из строя.
Она развернулась и ушла в свою маленькую спальню за перегородкой, плотно закрыв дверь. Снаружи доносились приглушенные возгласы возмущения, топот ног и громкий шепот Андрея: «Да она просто устала, сейчас пройдет».
Но не прошло. Ни через час, ни через три. Саша лежала с книжкой, слушая, как на кухне Марина сокрушается по поводу отсутствия оливкового масла экстра-вирджин, а тетя Люся пытается выяснить, где лежат чистые полотенца.
— Мам, они там на кухне яичницу из двенадцати яиц пожарили, — в комнату проскользнула Иришка. — И съели мой йогурт.
— Спокойно, доча, — Саша перелистнула страницу. — Это естественный отбор. Кто первый встал, того и тапки.
— Но они реально ведут себя так, будто мы им должны! — возмутилась дочь. — Виталик сказал, что интернет медленный, и попросил папу съездить в город за роутером получше.
Саша усмехнулась. Андрей, судя по звукам, уже завел машину. Ну-ну. Покатайтесь по мартовской распутице.
К вечеру обстановка накалилась. Тетя Люся, привыкшая, что в гостях ее «облизывают», начала проявлять характер. Она заглянула в комнату к Саше без стука.
— Сашенька, ну нельзя же так. Мы приехали, а ты лежишь. Мы вот картошки нажарили, но она пригорела немного — сковородка у тебя какая-то неправильная, тефлон облезлый. Ты бы встала, прибралась, а то в гостиной крошки, Виталик сухарики ел.
Саша медленно опустила книгу.
— Любовь Ивановна, — ласково начала она. — Сковородка отличная, просто к ней подход нужен. И к крошкам тоже. У нас в углу стоит веник, он — прибор высокотехнологичный, работает без батареек. А я, видите ли, решила провести эксперимент.
— Какой еще эксперимент? — подозрительно спросила тетя Люся.
— По системе самообслуживания, — Саша встала с кровати. — Я поняла, что в прошлые ваши визиты лишала вас радости бытового творчества. Так что теперь — полная свобода! Хотите есть — готовьте. Хотите чистоты — убирайте. А я сегодня выступаю в роли созерцателя. Кстати, Андрей привез счет за электричество и продукты. Мы решили, что будет честно делить расходы по-братски. С вас — пять тысяч на эту неделю.
Тетя Люся поперхнулась воздухом.
— Как это... пять тысяч? Мы же родственники!
— Вот именно! — подхватила Саша. — А родственники — это те люди, которые не хотят вогнать близких в долги перед микрофинансовыми организациями из-за желания покушать безглютеновых оладий. Марина, кстати, просила форель. Андрей купил. С нее отдельный счет.
Лицо тети Люси стало приобретать оттенок перезрелого помидора, который она так тщетно пыталась довезти в рассаде. Она вылетела из комнаты, и через минуту из кухни донеслись крики. Андрей пытался что-то мямлить про «гостеприимство», но его быстро зашикали.
Саша вышла на кухню в своем самом старом, но уютном халате. Картина была маслом: Марина плакала над разделочной доской, на которой лежала та самая форель, Виталик в наушниках пытался найти в холодильнике колбасу, а Андрей виновато прятал глаза.
— Так, — скомандовала Саша. — Виталик, вынь бананы из ушей. Марина, слезами рыбу не посолишь. Раз вы решили остаться, завтра у нас по плану большая уборка территории от снега и мусора. Мужчины — на улицу, женщины — на кухню и к швабрам. Кто не работает, тот ест только ту самую баночку сала, которую Любовь Ивановна привезла.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Марина. — У меня депрессия!
— Депрессия лечится физическим трудом, — отрезала Саша. — По методу профессора Преображенского. Завтра в восемь утра подъем.
Ночь прошла неспокойно. Родственники шушукались, Андрей вздыхал на диване в гостиной (Саша его туда временно переселила «для укрепления семейных уз с гостями»), а сама героиня спала как младенец. Она знала, что завтра будет битва.
Утром Саша обнаружила, что тетя Люся и Марина уже на кухне. Они пытались сварить кашу, но, судя по запаху, каша решила совершить харакири.
— Саш, ну ты хоть покажи, как эта плита включается на полную! — заныла Марина. — Она едва греет.
— Она бережет энергию, — невозмутимо ответила Саша, наливая себе кофе. — Кстати, Виталик еще спит? Андрей, иди разбуди племянника, пора колоть дрова.
— Какие дрова, Сашенька? — Андрей зашел на кухню, потирая поясницу. — У нас же газ.
— Газ нынче дорог, — соврала Саша, не моргнув глазом. — Будем экономить. К тому же, Виталику полезно для плечевого пояса.
Через час во дворе послышались первые удары топора и недовольные возгласы Виталика. В доме вовсю шел процесс «самообслуживания», который больше напоминал хаос. Родственники начали понимать, что бесплатный курорт отменяется.
— Я не могу это есть! — Марина отодвинула тарелку с той самой кашей. — Она на воде!
— Молоко закончилось, — пожала плечами Саша. — А до магазина три километра по грязи. Кто пойдет? Андрей занят забором. Виталик дровами.
Родственники переглянулись. В их глазах читалось явное осознание того, что Подмосковье в марте — это не Лазурный берег.
— Знаешь что, Александра, — тетя Люся поджала губы. — Мы думали, ты нам рада. А ты ведешь себя как мачеха из «Золушки».
— Я веду себя как хозяйка, которая ценит свой труд, — парировала Саша. — Вы приехали «отдыхать». Но почему-то ваш отдых означает, что я должна работать в три смены. Мне такая арифметика не нравится.
К обеду напряжение достигло апогея. Виталик бросил топор, заявив, что у него мозоль. Марина объявила голодовку. Тетя Люся начала демонстративно паковать чемодан, приговаривая: «Ноги моей здесь больше не будет».
Андрей бегал между всеми ними, пытаясь всех помирить, но Саша была непреклонна.
— Либо мы живем по моим правилам, либо… — она сделала паузу, глядя в окно.
— Либо что? — с вызовом спросила тетя Люся.
Саша загадочно улыбнулась. Она увидела в окно, как к калитке подъезжает старое такси, из которого выходит ее старшая дочь Юля с огромной собакой на поводке — огромным, слюнявым и очень активным лабрадором подруги, которого та оставила ей «на передержку».
— Либо наступает вторая фаза нашего гостеприимства, — сказала Саша.
Андрей и не предполагал, что Юля приехала не одна, и какой сюрприз она привезла в багажнике, после которого пребывание родственников на даче превратилось в настоящий квест на выживание.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜