ДВЕНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ
Шесть часов утра. Белка открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, привыкая к мысли, что сегодня они снова одни. Где-то там, за тысячи километров, капитан Иванов уже был в Турции. Гришин, наверное, уже добрался до Ленинска. А они здесь, в чужой квартире, с временными картами и списком важных мест в телефоне.
Рядом зашевелилась Стрелка. Она села на диване, свесив задние лапы, и долго смотрела в одну точку. Белка знала это выражение — подруга снова думала о Пушинке. О том, что капитан сейчас, возможно, уже рядом с ней. О том, скоро ли придет новость.
— Доброе утро, — тихо сказала Белка, чтобы нарушить тишину.
— Доброе, — так же тихо ответила Стрелка. — Как спалось?
— Нормально. А тебе?
— Не очень. Всё думала.
Белка подошла, села рядом.
— Понимаю. Но давай сегодня постараемся занять себя чем-нибудь. Без дела сидеть — только хуже.
Они сходили в туалет по очереди, умылись, почистили зубы. На кухне было тихо и пусто. Чайник стоял холодный, на столе — вчерашние крошки. Никто не встречал их с завтраком, не спрашивал, как спалось. Только тишина и одиночество.
— Сама приготовим? — предложила Белка.
— Давай. — Стрелка открыла холодильник, заглянула внутрь. — Продуктов мало. Надо в магазин.
— Сходим. Заодно развеемся.
Они оделись в свои оранжевые комбинезоны, проверили, взяли ли карты, ключи и телефоны. Белка открыла навигатор, нашла круглосуточный магазин, который показывал капитан. Десять минут пешком — вполне нормально.
На улице было холодно, но уже не так, как вчера. Солнце только начинало подниматься, окрашивая крыши домов в розоватый цвет. Людей почти не было — только редкие прохожие с собаками да дворники, сметающие остатки снега с тротуаров.
Они шли молча, но это молчание было другим — не гнетущим, а скорее спокойным. Просто шли и смотрели по сторонам, привыкая к городу, к его утренней жизни.
Магазин встретил их теплом, ярким светом и запахом свежей выпечки. Белка взяла тележку, и они начали бродить между стеллажами.
— Что будем готовить? — спросила Стрелка, разглядывая полки с крупами.
— Суп, — решительно сказала Белка. — Куриный. И второе — пюре с котлетами. Как дома.
— Хорошо. — Стрелка взяла упаковку куриного филе, положила в тележку. — Картошка есть?
— Надо взять. И морковку, лук, зелень.
Они двигались по магазину уверенно, как опытные хозяйки. Белка выбирала овощи, проверяла сроки годности. Стрелка искала специи, читала состав на пачках. Иногда останавливались, советовались, брали то, что казалось нужным.
В отделе с мясом Белка замерла перед витриной с фаршем.
— Сколько брать? — спросила она.
— На два дня, — ответила Стрелка. — Полкило хватит. И хлеб для панировки.
Они взяли фарш, хлеб, молоко для пюре, масло, сметану. Тележка постепенно наполнялась.
На кассе самообслуживания работали уже привычно. Белка сканировала, Стрелка укладывала в пакеты. Оплатили картой — пискнуло, сумма списалась. Взяли чеки, сложили покупки в сумки и вышли.
Обратная дорога была тяжелее — сумки оказались увесистыми. Но они справились, меняясь и отдыхая по пути. Дома, запыхавшись, поставили пакеты на кухонный стол и долго переводили дух.
— Ну что, готовим? — спросила Белка.
— Готовим, — кивнула Стрелка.
Они разобрали покупки. Белка поставила кастрюлю с водой на плиту, включила конфорку. Стрелка начала чистить картошку, ловко орудуя ножом лапой. Навык, приобретенный еще в коммунальной квартире после первого полета, никуда не делся. Она чистила быстро, аккуратно, бросая очистки в миску.
Белка тем временем разделала курицу, залила холодной водой и поставила на огонь. Потом взялась за лук и морковку — нарезала, обжарила на сковороде до золотистого цвета. Запах жареного лука разнесся по кухне, делая её уютнее.
Стрелка, закончив с картошкой, принялась за котлеты. Она выложила фарш в миску, добавила яйцо, размоченный в молоке хлеб, соль, перец. Перемешивала тщательно, с чувством, как учила её когда-то бабушка, ещё в той, прошлой жизни.
— Давно не готовила, — сказала она, формуя котлеты. — На станции только тюбики и сублиматы.
— Я тоже, — отозвалась Белка, помешивая суп. — А в коммуналке часто готовили. Помнишь?
— Помню. — Стрелка улыбнулась. — Ты тогда борщ варила, и он у тебя убежал. Вся плита была красная.
— А ты смеялась, — подхватила Белка. — А потом помогла убирать.
— Мы всегда помогали друг другу.
Разговор лился легко, как в старые добрые времена. Суп варился, котлеты жарились, картошка для пюре кипела в кастрюльке. Кухня наполнилась запахами, теплом, жизнью.
— Как думаешь, что там капитан? — вдруг спросила Стрелка, переворачивая котлеты.
— Не знаю. — Белка помешала суп, попробовала бульон. — Молчит пока. Видимо, занят.
— Наверное, уже взял ДНК. Может, даже видел её.
— Может быть. — Белка подошла к подруге, обняла за плечи. — Ты не переживай. Он всё сделает. И она поймёт.
— А если нет?
— Значит, будем дальше стараться. Ты же её мать. Это не отменить.
Стрелка кивнула, но в глазах осталась тревога.
Пюре получилось отличным — нежным, воздушным, с кусочком масла. Котлеты — сочными, румяными, с хрустящей корочкой. Суп — наваристым, с ярким куриным вкусом и ароматом зелени.
Они накрыли на стол, разложили еду по тарелкам и сели ужинать. Ели молча, но это было хорошее молчание — сытое, уютное, домашнее.
— Вкусно, — сказала наконец Стрелка, отодвигая пустую тарелку. — Как дома.
— Дома, — повторила Белка. — Интересно, где сейчас наш дом.
— Там, где мы вместе, — ответила Стрелка. — И где нас ждут.
После ужина они помыли посуду, убрали остатки еды в холодильник. Вечер медленно опускался на город. За окном зажглись фонари, замелькали огни машин.
Они сидели на диванах, каждая с телефоном в лапах, листая новости, проверяя сообщения. От капитана — тишина. От Гришина — тоже.
— Может, фильм посмотрим? — предложила Белка.
— Давай.
Они включили телевизор, нашли какой-то старый фильм про космос. Иронично, но другого не хотелось.
— Смотри, — показала Стрелка на экран. — Там наши скафандры.
— Угу. Только в фильме всё красиво, а в жизни — грязь, пот и постоянная готовность к аварии.
— Зато красиво показывают.
Фильм тянулся медленно, но они не отвлекались. Просто сидели рядом, чувствуя тепло друг друга, и смотрели на чужую, выдуманную жизнь космонавтов.
Где-то глубоко внутри обеих жила тревога. За капитана. За Гришина. За Пушинку. За щенков в Ленинске. Но здесь и сейчас, в этой тихой квартире, с запахом домашней еды и светом телевизора, было почти спокойно.
— Ложимся? — спросила Белка, когда фильм кончился.
— Давай. Завтра новый день.
Они почистили зубы, переоделись в толстовки и легли. За окном шумел город, где-то вдали мигали огни аэропорта.
— Спокойной ночи, — сказала Белка.
— Спокойной, — ответила Стрелка.
И тишина опустилась на квартиру. Только изредка вздыхал холодильник да шуршали шины за окном.
А в Турции, в это же время, капитан Иванов сидел в коридоре больницы и ждал, когда ему позволят увидеть ту, ради которой он прилетел за тысячи километров.