— Ну, Анечка, с твоим тридцатилетием! — Зинаида Петровна величественно подняла хрустальный бокал с красным полусладким. — Желаю тебе настоящего, тихого женского счастья. А эту квартиру, я считаю, пора переписать на нашего мальчика. Ему же нужен статус главы семьи, сама понимаешь. Мужчина должен чувствовать себя хозяином, а не приживалкой.
Звон хрусталя так и не состоялся. Рука моей лучшей подруги Ленки, тянувшаяся к тарелке с тарталетками, замерла в воздухе. Мой муж Максим, тот самый «мальчик» тридцати двух лет от роду, внезапно заинтересовался узором на скатерти. Он старательно делал вид, что тщательно пережевывает лист салата. В комнате повисла такая густая, осязаемая тишина, что стало слышно, как на кухне гудит холодильник.
— Зинаида Петровна, вы, кажется, тосты перепутали, — я медленно поставила свой бокал на стол, чувствуя, как внутри закипает смесь искреннего веселья и ледяного бешенства. — Или мы сегодня отмечаем день благотворительности? Я как-то упустила этот момент в календаре.
— Анечка, ну к чему этот сарказм? — свекровь ничуть не смутилась, поправив идеальную укладку. — Вы же теперь законные супруги, одна сатана, так сказать. Все должно быть общим. А то вдруг у вас разлад пойдет? Мой сын что, с одним чемоданом на улицу пойдет?
— Если пойдет разлад, ваш сын вернется в свою чудесную детскую комнату, — я мило улыбнулась, подпирая подбородок рукой. — Туда, где на обоях все еще нарисованы трансформеры. С чемоданом, который, кстати, тоже купила я.
Я обвела взглядом свою гостиную. Панорамные окна, из которых открывался вид на вечерний город. Дизайнерский ремонт в благородных серых и пудровых тонах, на который я копила три года, отказывая себе в отпусках. Дорогая паркетная доска. Каждую деталь здесь я выбирала сама. Каждую плитку в ванной я оплатила из своего кармана, работая на двух работах и беря ночные фриланс-проекты.
Ипотеку я закрыла за месяц до свадьбы с Максимом. Это была моя личная крепость, моя гордость и мое доказательство того, что девочка из провинции может всего добиться сама. Максим в это время находился в «творческом поиске». Поиск заключался в регулярной смене работ из-за «токсичного руководства» и прохождении новых уровней в игровой приставке. Его главным вкладом в эту квартиру стала покупка электрического чайника. Чайник, правда, сгорел через неделю, но чек Максим хранил еще полгода.
— Мам, ну правда, давайте не сейчас, — наконец-то подал голос мой муж. — У Ани все-таки праздник. Давай просто поедим утку, она очень вкусная.
— Максим, ты вечно молчишь, когда решается твоя судьба! — возмутилась Зинаида Петровна, театрально приложив ладонь к груди. — Я же о вашем будущем забочусь. Мужчине нужен фундамент! Как он может брать ответственность за семью, если живет на птичьих правах на территории жены? Это унижает его мужское достоинство.
— Его мужское достоинство унижает то, что он до сих пор просит у вас деньги на бензин, — не выдержала Ленка, громко хрустнув огурцом. — А квартира тут вообще ни при чем.
— Елена, вас не спрашивают! — вспыхнула свекровь, сверкнув глазами. — Это наши внутрисемейные дела. Аня, ты же умная девочка. Ты зарабатываешь хорошо, если захочешь — еще одну квартиру себе купишь. А эта станет залогом вашей крепкой семьи. Докажи, что ты ему доверяешь!
Я смотрела на эту женщину и поражалась ее незамутненной, кристальной наглости. В ее картине мира все было логично. Ее драгоценный сыночек, которого она оберегала от любых сквозняков и трудностей, заслуживал всего самого лучшего просто по праву рождения. А я была удобным инструментом. Функция «Аня»: готовит, убирает, хорошо зарабатывает, решает проблемы. Идеальное приложение к ее мальчику.
— Зинаида Петровна, доверие — это когда муж берет на себя часть расходов за коммуналку, — я говорила спокойно, без крика, наслаждаясь каждым словом. — Доверие — это когда я не прячу от него свою банковскую карту. Но дарить недвижимость за красивые глаза и статус «главы семьи» я не планирую. У нас не феодальный строй, чтобы титулы землями подкреплять.
— Ты эгоистка, Анна! — голос свекрови дрогнул, она перешла в наступление. — Я всегда говорила Максику, что ты думаешь только о себе. Вот родишь ребенка, уйдешь в декрет, и что тогда? Кто будет вас обеспечивать? Муж должен быть хозяином положения, чтобы чувствовать стимул!
— То есть, чтобы Максим начал нормально работать и обеспечивать семью, мне нужно переписать на него свою недвижимость? — я искренне рассмеялась. — Какая интересная экономическая модель. Надо будет предложить ее своему начальнику на работе. Скажу: перепишите на меня долю в компании, и тогда у меня появится стимул приходить вовремя.
Максим покраснел до корней волос. Он нервно теребил край салфетки, не решаясь поднять на меня глаза. В этот момент я отчетливо поняла: он знал. Он знал об этом тосте заранее. Более того, они наверняка обсуждали этот план на кухне у Зинаиды Петровны, попивая чай с баранками. «Мама, она не согласится», — ныл Максим. «А мы при гостях, на празднике скажем! Ей будет неудобно отказать», — поучала мудрая мать. От этой мысли веселье как рукой сняло. Осталась только брезгливость.
— Аня, мама просто переживает, — пробормотал муж, все еще изучая скатерть. — Ну что ты сразу в штыки воспринимаешь? Мы же семья. Можно хотя бы половину доли оформить. Просто юридическая формальность, чтобы мне было спокойнее.
— Спокойнее? — я чуть наклонилась вперед. — Макс, тебе было очень неспокойно спать на ортопедическом матрасе в моей квартире? Или тебе неспокойно пользоваться кофемашиной, которую я купила? В чем выражается твое беспокойство?
— В том, что ты постоянно попрекаешь его своим превосходством! — Зинаида Петровна торжествующе посмотрела на меня, решив, что нашла слабое место. — Настоящая женщина должна быть за мужем, в тени. Она должна возвышать своего мужчину. А ты своими деньгами и квартирами только давишь его потенциал!
Я сделала глубокий вдох. Аромат запеченной утки с яблоками смешивался с запахом дорогого парфюма свекрови. Праздник, к которому я так готовилась, превратился в дешевый фарс. Тридцать лет. Отличный возраст для того, чтобы перестать играть в хорошие манеры с людьми, которые пытаются вытереть о тебя ноги. Жизненная ирония заключалась в том, что я действительно любила Максима. Когда-то. За его легкий нрав, за умение рассмешить, за то, что с ним было просто. Но "просто" быстро превратилось в "инфантильно", а легкий нрав оказался банальной безответственностью.
— Знаете, Зинаида Петровна, вы абсолютно правы, — я вдруг мягко улыбнулась и откинулась на спинку стула. — Потенциал Максима действительно нужно освободить. Я слишком долго его подавляла своим существованием и своими квадратными метрами. Мужчина должен сам добиваться высот.
Свекровь победно взглянула на сына. Ленка округлила глаза и чуть не поперхнулась вином, всем своим видом показывая: "Подруга, ты что несешь?". Максим наконец-то поднял голову, в его глазах блеснула надежда. Он расправил плечи, словно уже почувствовал тяжесть связки ключей от моей квартиры в своем кармане.
— Вот видишь, Максик, я же говорила! Аня благоразумная женщина, — Зинаида Петровна довольно закивала. — Завтра же поедем к нотариусу. Оформим дарственную, чтобы без лишних налогов. Я уже и специалиста хорошего нашла, он все сделает быстро.
— Никакого нотариуса не понадобится, — я продолжала улыбаться, хотя внутри все стянуло ледяным узлом. Я поняла, что пути назад нет. Иллюзии разбились вдребезги прямо здесь, за этим праздничным столом. — Я приготовила для Максима кое-что получше. То, что сделает его по-настоящему свободным человеком.
Анна медленно открыла ящик комода и достала плотную папку. «Какое совпадение, — произнесла она, бросив документы на стол. — Я как раз приготовила бумаги. Только сюрприз в том, что именно там написано». Максим побледнел, увидев печать. Читать продолжение истории...