Дорогие мои!
8 Марта – прекрасный нежный праздник! В этот день все говорят о чувствах, которые делают нашу жизнь ярче и теплее, о тех нежных моментах, которые трогают сердце и вдохновляют на мечты! Новую главу я решила полностью посвятить Нурмелек и Себастьяну, их удивительной зарождающейся любви. Приготовьтесь окунуться в мир нежности и романтики! Желаю вам л ю б в и!
Себастьян резко открыл глаза. Собственный крик до сих пор звенел у него в ушах. Он сел в кровати и помотал головой, чтобы окончательно прогнать жуткие образы, навеянные сном.
Тибальд…его друг Тибальд…заставлял его надеть…женские чулки. Розовые, шёлковые, с подвязками.
- Тьфу, приснится же такое! – Себастьян с отвращением сплюнул, хотя во рту было сухо. Затем он медленно, на всякий случай, опустил взгляд на свои ноги. Кроме привычной буйной растительности там ничего не было. Никаких розовых чулок. Он с облегчением откинулся на подушки, чувствуя, как разум полностью проясняется после крепкого сна.
“Это всё из-за той восточной пленницы” – подумал он и неожиданно рассмеялся.
- Надо же придумать такое - бросить в меня ожерелье, ещё и сказать, что оно мне к лицу! Представляю себе такую картину: Я, Себастьян, маркиз де Альваро, в чулках и с ожерельем появляюсь на балу! Вот бы и правда так прийти! Представляю их лица! - эта мысль вызвала у него новый приступ смеха. - Они ещё не забыли моё появление в образе темнокожего гостя из далёкой Эфиопии…Кстати, надо будет сходить на ферму и предупредить Чиро, чтобы получше кормил дядюшкиного павлина, чьи перья я позаимствовал, может, они отрастут?
Утро для Себастьяна начиналось странно, но весело.
- Беппе, дорогой, - дружески обратился он к слуге, чьё имя было уменьшительным от Джузеппе, - вели, чтобы седлали моего Дракона! После завтрака я отправлюсь в поместье дядюшки.
- Слушаюсь, мой господин, - поклонился тот, - а зачем? Вы же вчера сказали, что ноги Вашей там не будет, - озорно взглянул он на хозяина.
- Вчера было вчера, мой дорогой Джузеппе, а сегодня наступил новый день, и я передумал, - с лёгкой улыбкой развёл руками Себастьян.
- Ох, чует моё сердце, что Вы опять что-то задумали. Прошу Вас только, оставьте в покое бедного павлина, - с шутливой гримасой склонил голову на бок слуга.
- Не волнуйся, Беппе, павлина я больше не трону, - рассмеялся молодой человек, - там есть птичка куда более интересная, - хитро подмигнул он.
- О, Господи! Боюсь даже представить, кого Вы имеете в виду, - с притворным испугом охнул слуга и тут же широко улыбнулся, - смотрите, как бы эта птичка не клюнула Вас в сердце.
- Это, думаю, вряд ли, - весело ответил Себастьян, - моё сердце прочно укрыто, ещё никому не удавалось до него добраться! А уж таким маленьким щуплым птичкам, подавно, хотя, надо сказать, дерзким! В сердце она меня вряд ли клюнет, а вот в глаз – может.
В ту же секунду слуга Беппе разразился громким смехом. Он сразу понял, что его молодой хозяин имеет в виду девушку, поселившуюся во владениях старого графа Альваро, знакомство с которой получилось таким необычным.
А Нурмелек, после того, как Себастьян покинул комнату, присела на кровать и нахмурилась.
- Маленькая? Что он имел в виду? Мой рост? За год я выросла на целых два дюйма, это совсем не мало! Или он имел в виду мой возраст?
Она повернулась к Камилле, которая поправляла складки на шторах.
- Камилла, так, кажется, Вас зовут? Как Вы думаете, сколько мне лет?
Камилла выпрямилась, слегка улыбнулась и склонила голову.
- О, синьорина, Вы прекрасная юная девушка.
- Девушка, - повторила про себя Нурмелек. - Значит, он имел в виду не возраст, “девушка и маленькая” не вяжутся между собой. Похоже, мой рост показался ему маленьким, - недовольно хмыкнула она и тотчас успокоила себя: - Не удивительно, сам-то вон какой верзила. - Камилла, я бы хотела поесть, - переключилась она на другие мысли, - а потом - в хамам. Или…у вас же здесь по-другому моются, - наморщила она лобик, - в ваннах, кажется, да?
Служанка тут же отозвалась.
- Да, госпожа, в ванне. Сейчас я распоряжусь, чтобы Вам её подготовили. Какие благовония Вы предпочитаете: розу или жасмин?
Нурмелек открыла было рот, но тотчас плотно стиснула губы и бросила лукавый взгляд на горничную.
- Бахур и каламбак, (благовония) - произнесла она по-турецки и в предвкушении реакции горничной прищурилась.
- О-о, госпожа, - широко раскрыв глаза, растерянно пробормотала Камилла, - боюсь, что у нас нет таких ароматических веществ.
- А вы поищите! - властно промолвила Нурмелек и тотчас весело рассмеялась. – Ладно, не нужно. Меня устроит розовая вода!
После сытного обеда Нурмелек прошлась по комнатам дома, с любопытством разглядывая дорогую мебель, роскошные портьеры, окна-витражи, огромные картины и задержалась в библиотеке.
Стены там от пола до потолка были уставлены полками, забитыми фолиантами всех размеров и цветов.
- Ого, сколько книг! – вырвалось у неё с восхищением. - Настоящая сокровищница!
Она остановилась перед одним из стеллажей, где, казалось, были собраны самые древние и ценные издания. Её взгляд скользил по названиям, и в её голове возникали имена великих авторов, чьи произведения она мечтала прочесть.
"Вот Гомер! – подумала она, представляя себе эпические сказания об Одиссее и Илиаде, - полные богов, героев и невероятных приключений".
Затем её взгляд упал на корешок, украшенный замысловатым орнаментом. "А это Платон, его "Государство" и "Диалоги" – о них мне рассказывал мой учитель. – О, Аристотель! Он же был учителем Александра Македонского!
Её взгляд переместился дальше. "Вергилий, Овидий с его мифами и превращениями. Еврипид, Эсхил…Аллах-Аллах! Читать – не перечитать! Ой, неужели Данте Алигьери с его "Божественной комедией"? Папа рассказывал, что Ибрагим-паша особенно чтит этого автора.
В библиотеке Нурмелек засиделась до самого вечера, не заметив, как за окном стемнело.
Только когда Камилла тихонько произнесла “Госпожа, ужин готов”, девушка, словно очнулась.
- Иду, - ответила она, чувствуя, что и правда проголодалась.
- Дон Педро просил передать, что немного приболел, и вместо него к вам будет приезжать его племянник, Себастьян. Он очень хочет знать, что вам здесь уютно и спокойно, – произнесла Камилла, провожая Нурмелек в столовую.
- Нисколько не удивляюсь, этот дон так стар, – пожала плечами Нурмелек. – Я ещё тогда в Стамбуле хотела отвести его к лекарю. Кто приедет вместо него? Себастьян? Ещё один могущественный представитель этого мира, который будет смотреть на меня, как на собственность, – иронично промолвила она. – ну что же, пусть приезжает, я ему покажу весёлую жизнь! Они с престарелым дядей захотят отправить меня домой скорее, чем мой Илькин найдёт меня.
- А Вы не бойтесь, Вам я ничего плохого не сделаю, Вы добрая, - пообещала она служанке, увидев, как та прикрыла рот рукой и закашлялась.
Закончив с ужином, Нурмелек еще немного почитала, наслаждаясь тишиной, а затем с наслаждением отправилась в ванну. Тёплая ароматная вода смыла всю усталость, и, расслабленная и умиротворённая, девушка забралась в мягкую постель. Сон тут же окутал её, крепкий и безмятежный.
Себастьян приехал на следующий день. Нурмелек увидела его из окна своей комнаты. Высокий, стройный, со светлыми волосами и пронзительными серо-зелёными глазами, он двигался с грацией хищника, и в его облике чувствовалась сила и уверенность.
- Иди, иди, красавчик, на свою пог_ибель, - с насмешливой улыбкой промолвила Нурмелек и посмотрелась в зеркало.
Она была в восторге от того, как выглядит, А потом, немного попрактиковавшись перед зеркалом, выбрала недовольное выражение лица.
В дверь постучали, и Камилла поспешила открыть, но громкий голос Нурмелек опередил её.
- Войди! – властно произнесла она.
Себастьян сам открыл дверь и вошёл, старательно пряча улыбку.
- Доброе утро…- начал он, но Нурмелек резко перебила его:
- Доброе? Вы шутить со мной вздумали?
- Я здесь по просьбе дяди, который пожелал убедиться, что Вы в порядке, - не обращая внимание на её реплику, продолжил Себастьян.
- В порядке? - Нурмелек усмехнулась. – Вы называете "в порядке" похищение, лишение свободы и жизнь в золотой клетке? Ваш дядя, должно быть, очень оригинален в своих представлениях о благополучии.
Её слова, произнесённые с лёгким турецким акцентом, но с безупречной итальянской грамматикой, задели Себастьяна. Он почувствовал, как в нём вновь поднимается раздражение.
- Вы слишком много себе позволяете, девушка. Не забывайте, кто Вы и где находитесь!
- Я - Нурмелек, свободная мусульманка из Стамбула, которую Ваш дядя похитил. И я нахожусь в плену. А Вы, Себастьян, - она встала и подошла к нему, глядя прямо в глаза, - кто Вы? Вы служите Вашему дяде? Молодой, здоровый мужчина, который бегает по его поручениям? Вам не стыдно так унижаться? – спросила она, впервые за долгое время почувствовав настоящий гнев.
Их взгляды скрестились, полные взаимной неприязни и какой-то странной, необъяснимой притягательности.
Себастьян сжал кулаки. Ему хотелось отчитать её, поставить на место, но что-то в её дерзости, в её непокорном взгляде, заставило его замолчать. Он развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Нурмелек неожиданно рассмеялась ему вслед, и этот смех был искренним и заразительным.
Себастьян выскочил на улицу, одним прыжком оказался в седле, дал шпоры, и животное, повинуясь, понеслось вперёд, поднимая пыль.
Джузеппе, вежливо простившись с Нурмелек и Камиллой, последовал за хозяином, который оставил его далеко позади.
Себастьян мчался вперёд, и с каждым ударом копыт злость, что кипела в нём, постепенно утихала. Теперь, остыв, он вдруг почувствовал острое сожаление, что вообще покинул поместье. Он уже жалел, что уехал и захотел, вдруг, вернуться, но остановил себя.
- Нет, – прошептал он, – сегодня я ей такой радости не доставлю. Пусть не думает, что я так легко сдаюсь и прощаю.
Мысли о непокорной девушке преследовали его весь остаток дня. Он и ночью долго ворочался, думая о ней. Привыкший к тому, что женщины либо восхищаются им, либо боятся, Себастьян был совершенно сбит с толку этой яростной, непокорной девушкой. Чем больше он думал о ней, тем сильнее в нём росло желание увидеть её снова. В её дерзости и свободолюбии было что-то притягательное, что не давало ему покоя.
Твёрдо решив быть абсолютно бесстрастным и сохранять хладнокровие по отношению к пленнице дяди, Себастьян успокоился и заснул, намереваясь завтра же отправиться в поместье.
Утро встретило Себастьяна яркими лучами, и он, полный энергии, бодро поднялся. Быстро позавтракав, он направился к конюшне.
- Господин Себастьян, куда Вы так торопитесь? За очередной порцией колкостей юной мусульманки? – окликнул его Джузеппе.
- Пусть колется, мне теперь всё равно, - стараясь сохранять безразличие, ответил Себастьян, ловко запрыгивая в седло, - просто я обещал дяде некоторое время опекать её.
Он пришпорил коня, не давая Джузеппе возможности продолжить разговор.
- Ну-ну, я вижу, как Вам всё равно, - с лукавой улыбкой промолвил Джузеппе, глядя вслед удаляющемуся Себастьяну, и пошёл седлать свою лошадь.
Нурмелек немало удивилась, когда Себастьян заявился так рано. Сначала она даже подумала, что, может, случилось что-то серьёзное. Но потом увидела его совершенно спокойное лицо, услышала вежливое "Доброе утро", и сразу успокоилась.
- Я знаю, что Вы скучаете по Стамбулу, Нурмелек, - произнёс Себастьян необычно мягким голосом, - я не могу изменить прошлое, - продолжил он, - но я могу попытаться сделать Ваше пребывание здесь менее тягостным.
- Пожалел волк кобылу, - по-турецки ответила Нурмелек словами поговорки и неодобрительно ухмыльнулась.
- Что, простите? Вы говорите о лошади? Это я понял. Но вот при чём здесь зверь…хищник…
Нурмелек не смогла удержаться и залилась смехом.
Себастьян, слегка удивлённый, поднял бровь.
- Я сказал что-то смешное? - спросил он с лёгкой долей высокомерия, а затем язвительно добавил, с явным намёком: - Или вы просто такая…хохотунья всегда?
- Да, я всегда много и беспричинно смеюсь, - широко улыбаясь, ответила Нурмелек.
- Надо же, очень любопытно, - надменно хмыкнул Себастьян, - удивил меня мой дядюшка. Он всегда предпочитал умных женщин.
- Эй, красавчик, осторожнее, - вмиг став серьёзной, угрожающе произнесла Нурмелек, не то я…вызову тебя на дуэль! – неожиданно продолжила она.
- О-о! Юная восточная красавица знает такое слово? – искренне удивился Себастьян.
- А Вы не знаете? Ваш император оскорбил короля Франции, и тот бросил ему публичный вызов. Правда, поединок между монархами не состоялся, но в вашем государстве появилась мода на дуэли, - как бы между прочим ответила Нурмелек.
Себастьян открыл от изумления рот.
- Мне кажется, я должен извиниться перед Вами, - промолвил он.
- Ага, значит, Вы испугались? – с победной улыбкой спросила Нурмелек, и Себастьяну, вдруг, захотелось подхватить её задорный тон.
- Я испугался Вас?! Вы серьёзно, милая девушка, или… снова веселитесь?
- Выбирайте оружие, синьор! – с высоко поднятой головой произнесла Нурмелек.
- Это будут шпаги! Согласны? – хитро прищурился Себастьян.
- Как Вам будет угодно! – кивнула она.
Себастьян вышел из комнаты и вскоре вернулся с двумя шпагами.
- Господин, простите, Вы на самом деле собрались дра_ться? – испуганно спросила его Камилла.
- Не мешай им, женщина! – пафосно прикрикнул на неё Джузеппе, с любопытством наблюдая за пока ещё словесной дуэлью молодых людей.
Вскоре поединок начался.
Камилла и Джузеппе затаили дыхание, ожидая скорого исхода, но то, что произошло дальше, заставило их широко раскрыть глаза. Нурмелек держалась уверенно, приняла идеальную стойку и начала с удивительной ловкостью мастерски парировать атаки Себастьяна.
Каждый её выпад, каждый уход был отточен, и она с удивительной грацией отражала уд_ары молодого человека.
И вот, когда он решил поддаться её манёвру, она, словно молния, нанесла решающий уд_ар. Шпага вылетела из его рук, а острие клинка девушки, легко скользнув по его груди, оставило на рубахе рваную полосу.
- Сдаюсь! – с улыбкой воскликнул Себастьян, и Нурмелек тут же опустила оружие.
- Однако! – тяжело дыша, покачал он головой, - где Вы приобрели такие навыки боя? Неужели этому учат в ваших гаремах?
Нурмелек, тоже переводя дух, усмехнулась:
- У нас и не такому учат! А как насчёт поединка на ятаганах? Готовы?
- О нет, благодарю, – Себастьян скрестил руки на груди, – Я не настолько искушён в обращении с этим оружием.
- Не бойтесь, я Вас научу! – не сдавалась девушка.
- Боюсь, что это невозможно. Да и где мы тут ятаганы найдём?А знаете что? Я осмелюсь предположить, что Вы превосходно держитесь в седле. Давайте устроим скачки? Согласны?
- Договорились! – кивнула Нурмелек, - только лошадь я выберу сама. А ещё мне нужен костюм амазонки.
- По рукам! – согласился Себастьян. – Тогда до завтра?
- До завтра!
Победителя в скачках не оказалось, и молодые люди заключили мировую, пообедав вместе.
В последующие дни Себастьян стал частым гостем в поместье. Но теперь он приходил не только по поручению дяди, но и по собственному желанию.
С каждым новым визитом он всё больше погружался в мир Нурмелек. Он начал понимать, что пленница стала для него не просто обязанностью, а кем-то особенным.
Иногда он приезжал тайно, чтобы понаблюдать за ней, что она делает, чем занимается. Он видел, как Нурмелек бродит по саду, её тёмные волосы развеваются на ветру как её пальцы, тонкие и изящные, касаются лепестков роз, словно пытаясь найти в них утешение. Как она с любопытством изучает старинные книги в библиотеке, делая заметки на чистом листе бумаги. Он видел в ней не просто пленницу, а образованную девушку с глубокой внутренней силой.
Враждебность Нурмелек тоже постепенно менялась. Она всё ещё отвечала ему колкостями, но в её глазах уже не было прежней ярости, скорее – вызов, приглашение к диалогу.
Себастьян, в свою очередь, перестал видеть в ней лишь объект дядиной прихоти. Он начал замечать её красоту. Её смех, редкий, но искренний, звучал как музыка, а её печаль, когда она думала, что никто не видит, трогала его до глубины души.
Однажды Нурмелек, решив похвастаться своим умением, предложила угостить его турецкими блюдами, и он с удовольствием согласился. Будучи ещё не очень опытной хозяйкой, она устроила настоящий хаос на кухне: мука летела по воздуху, яйца разбивались на полу, а соус случайно оказался слишком острым.
Себастьян некоторое время наблюдал за этим с улыбкой, но, не выдержав, рассмеялся до слёз.
- Не вижу ничего смешного! – буркнула Нурмелек, нахмурившись. Но он и не думал останавливаться, его смех только усиливался. Это вывело её из себя. Схватив горсть муки, она метнула её в него, белое облако вмиг окутало его, а она, взвизгнув, бросилась наутёк.
Но Себастьян был быстрее. Он догнал её, резко развернул к себе и, не давая опомниться, впился в её губы поцелуем. В этот момент Нурмелек не стала вырываться, а, встав на цыпочки, обхватила его шею руками.
- Это так приятно…Поцелуй меня ещё, пожалуйста, - томно промолвила она, когда он оторвался от неё, - не бойся, я не расскажу Илькину, и он не отр_убит тебе голову.
- Илькин! Опять Илькин! Да кто же он такой, чёрт подери! – не на шутку разозлившись, выкрикнул Себастьян.
Нурмелек задорно рассмеялась.
- Не скажу! – ответила она, - Думаю, совсем скоро ты сам узнаешь.
Себастьян подхватил её на руки, прижимая к себе, и принялся осыпать поцелуями – лицо, шею, волосы. Сначала она смеялась, пытаясь вывернуться, но потом вдруг затихла и ответила ему с такой неожиданной, обжигающей страстью, что он ахнул. А она просто вспомнила, чему её учила старая женщина, которую отец Сюмбюль попросил поговорить с ней. Он понимал: дочка вот-вот станет замужней женщиной, и ей нужно было знать кое-что...
Себастьян задохнулся от внезапно нахлынувшего желания.
- О, Пресвятая Дева Мария! Что ты делаешь, Нурмелек? Откуда ты… – прошептал он, с силой отстраняя от себя девушку..
- Этому учат в наших гаремах, - озорно улыбнулась она.
- В гаремах? Каких гаремах? Нет, пожалуй, сегодня мне лучше уйти, - лихорадочно приглаживая волосы, сказал Себастьян.
- До свидания, до завтра, - нежно ответила Нурмелек.
С этого момента их отношения изменились. Себастьян продолжил приезжать в поместье каждый день.
Они проводили часы вместе, гуляя по саду, читая книги, просто разговаривая. Себастьян учил её итальянскому, а она, в свою очередь, делилась с ним красотой турецкого языка. Между ними росла невидимая, но крепкая связь, основанная на взаимном уважении и нежности.
Нурмелек начала открываться ему, рассказывать о своей жизни в Стамбуле, о своей семье, о своих мечтах. Она обнаружила, что Себастьян не только внимательный слушатель, но и человек с глубоким пониманием и состраданием. Постепенно лёд в её сердце начал таять. Она стала замечать, что его глаза не просто красивы, но и полны искренности. Что его улыбка не просто обаятельна, но и способна рассеять её печаль. Она начала ждать его приходов, а когда он уходил, чувствовала лёгкую пустоту.
Однажды он задержался в поместье до позднего вечера. Когда луна заливала серебристым светом террасу, они оказались одни. Нурмелек сидела на скамье, глядя на звёзды. Себастьян подошёл и сел рядом, не говоря ни слова.
Себастьян посмотрел на неё. В его глазах больше не было настороженности, только мягкость и что-то новое, что он сам ещё не мог до конца понять.
Он протянул руку и осторожно коснулся её щеки. Нурмелек не отстранилась. Её кожа была тёплой, а взгляд, которым она смотрела на него, был полон чего-то, что заставляло его сердце биться быстрее.
- Я никогда не думал, что встречу кого-то вроде тебя, – прошептал он.
- А я - тебя, – ответила Нурмелек, её голос дрогнул.
- Уже поздно, мне пора, - сказал Себастьян, и сердце Нурмелек сжалось от разочарования. Она так ждала, так надеялась на что-то большее, на признание, которое витало в воздухе весь вечер.
- Да, конечно, засиделись мы сегодня, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без единой нотки обиды. Словно по команде, она легко поднялась со скамьи. - До свидания. Кстати, как здоровье твоего дяди? Мы совсем о нём забыли.
- Ему лучше, намного лучше, - Себастьян ответил без прежнего энтузиазма, его взгляд был немного потухшим.
- Это хорошая новость, - Нурмелек запнулась и быстро поправилась, - то есть, я хотела сказать, болеть всем плохо, - в этот момент в её глазах проскользнула хитринка, словно у неё созрел какой-то план.
- Да, пусть все будут здоровы, – согласился Себастьян, и они разошлись, договорившись встретиться завтра.
Продолжение следует...