В тихом закатном свете хорошо рассматривать старые фотографии или просто сидеть, обхватив колени руками, и думать о тех, кто прошел по этой земле рядом. И кажется порой, что всех, кого встречаешь, можно разделить лишь на два неуловимых состояния. У одних - ощущение, что мир огромен, а они в нем - лишь маленькая точка. Они идут по улице и замечают, как старушка у подъезда долго не может попасть ключом в замочную скважину. Им хочется подойти, помочь, но внутри живет сомнение: имею ли я право? Чистые ли у меня руки? Эти люди боятся осудить кого-то, потому что слишком хорошо знают свои собственные темные закоулки, куда они сами боятся заглядывать. Они считают себя грешниками - не в религиозном, громком смысле, а в самом простом, человеческом. Им кажется, что они недостаточно любили, недостаточно успели сказать теплых слов, слишком много промолчали там, где нужно было кричать. Они живут с вечным «прости» на кончиках губ. Но именно в этом их постоянном «недостаточно» и таится удивительная, теплая праведность. Они как лампы, которые не видят собственного света, потому что светят наружу.
А другие… другие идут по жизни легко, будто несут перед собой фонарь, освещающий только их собственный путь. Они уверены, что их компас всегда показывает правильное направление, что их поступки выверены, а мысли - кристально чисты. Они любят говорить о том, какими должны быть другие, поправлять, учить, наставлять. В их глазах часто можно увидеть спокойную, непоколебимую правоту. Они считают себя праведниками, потому что их мир выстроен четко и логично, а любое отклонение от их чертежей - это нарушение порядка. Им неведома мука сомнения: они не сворачивают, чтобы помочь старушке, потому что спешат по очень важному делу. В этой их несгибаемой уверенности кроется главная трагедия - они не видят своей сути. Они грешники, не ведающие о своей наготе, считающие, что одеты в лучшие одежды.
Мне кажется, Господь или сама жизнь, если хотите, смотрит на нас именно в этот вечерний час. И Ему, наверное, бесконечно жаль вторых. Потому что первые - они уже здесь, в своем смирении, обрели покой. Они похожи на спелые колосья, которые склонились до земли, наполненные зерном. Вторые же - пустые, они торчат гордо и прямо, и ветер ломает их первыми.
Истина, наверное, не в том, чтобы подсчитать свои ошибки или заслуги. Истина - в этом щемящем чувстве, когда вечером, оставшись наедине с собой, хочется попросить прощения у всего мира. Просто так. За то, что ты есть. За то, что мог быть теплее, но был ветреным. За то, что прошел мимо чужой беды, погруженный в свою. В этом «прости» нет унижения, в нем есть удивительная сила. Это и есть тот самое чувство которое делает человека по-настоящему живым.
В конце концов, не так уж важно, кто мы по эту сторону зеркала. Важно то, с чем мы подходим к его обратной стороне. С гордо поднятой головой, требуя награды за свою непорочность? Или с опущенными глазами, несущими в ладонях драгоценную влагу раскаяния и благодарности за каждый прожитый миг? Мне почему-то кажется, что настоящий дом обретают только те, кто устал считать себя правым. Те, в чьем сердце всегда живет тихое: «Я недостоин, но спасибо».
*Блез Паскаль: «Есть только два типа людей: праведники, считающие себя грешниками, и грешники, считающие себя праведниками».