Оскар, политика и Джек Николсон: почему мы будем скучать по Джереми Ларнеру, человеку, который научил Редфорда врать

Друзья, у меня для вас новости, от которых хочется налить себе чего-нибудь покрепче чая, но мы на работе, так что обойдемся метафорической скупой слезой. Ушел из жизни Джереми Ларнер. Ему было 88 лет. И если это имя не заставляет ваше синефильское сердце биться в ритме джаза, то вы, вероятно, пропустили одну из самых честных эпох в истории кино. Этот парень получил «Оскар» за сценарий к фильму The Candidate (1972) и, по сути, объяснил нам всем, что политика — это тот же шоу-бизнес, только с худшим кейтерингом.

От спичрайтера до голливудского хулигана

Ларнер не был типичным сценаристом, который учит жизнь по учебникам Сида Филда. О нет! В 1968 году он писал речи для кандидата в президенты Юджина Маккарти. Представьте себе: разгар Вьетнама, хиппи, протесты, и посреди этого хаоса Ларнер пытается придать смысл словам политика. Именно этот опыт — циничный, горький и безумно кинематографичный — он принес в Голливуд.

Когда Роберт Редфорд — тот самый златовласый бог, чья улыбка могла остановить войну (или начать новую), — искал автора для The Candidate, Ларнер выдал ему в лицо: «Слушай, политик — это как кинозвезда. Он теряет себя в роли, которую играет». Представьте смелость: сказать Редфорду, что он всего лишь символ. Но Боб, будучи умницей, не обиделся, а нанял его. Ларнер знал, о чем говорит: кампания — это сплав по реке на плоту. Сначала все красиво, птички поют, а потом ты слышишь рев водопада, но уже поздно. Ты летишь вниз и забываешь, кто ты такой.

Хот-доги, кока-кола и удар в лицо

Знаете, что самое смешное? Жизнь всегда абсурднее вымысла. Помните сцену в фильме, где герою Редфорда суют в руки колу и хот-дог, чтобы занять его руки, а потом — бац! — бьют по лицу? Думаете, это сценарная находка для драматизма? Черта с два! Это реальная история, случившаяся с сенатором Маккарти. Ларнер просто взял и перенес этот сюрреализм на экран. (Кстати, Пелевин бы оценил).

Звонок от Джека

Но не политикой единой. В биографии Ларнера есть момент, который звучит как анекдот. 1968 год. Звонит телефон. На проводе Джек Николсон. Да-да, тот самый, который позже будет крушить двери топором в «Сиянии», но тогда он был просто амбициозным парнем с дьявольской харизмой. Джек говорит: «Джер, я буду звездой, и мне дают снять кино. Тащи свою задницу сюда, будем писать». Так родился Drive, He Said (1971) — режиссерский дебют Николсона. Фильм освистали в Каннах, что, как мы знаем, часто является знаком качества. Ларнер переписывал сценарий прямо на площадке, пока Николсон превращался в икону после выхода «Беспечного ездока».

«А что нам теперь делать?»

Ларнер был мастером финалов. Знаменитая фраза из The Candidate, когда герой Редфорда выигрывает выборы и в ужасе спрашивает: «А что нам теперь делать?» — это квинтэссенция всей политической системы. Сам Ларнер, с присущей ему самоиронией, говорил, что реальные политики такого никогда не скажут. Они слишком заняты тем, чтобы делать вид, будто знают, куда ведут этот корабль, даже если он уже давно стал подводной лодкой.

Получая свой «Оскар» в 1973-м, Ларнер не стал благодарить маму и агента. Он саркастично поблагодарил политиков за то, что их пустые слова о «чести» вдохновляют на создание хорошего кино. Шах и мат, Вашингтон.

Джереми Ларнер ушел тихо, в доме престарелых в Окленде. Он написал еще дюжину сценариев, которые так и не сняли (Голливуд — жестокая любовница, друзья), но того, что он сделал, достаточно, чтобы мы помнили: иногда, чтобы сказать правду, нужно просто придумать хорошую историю. Пересмотрите The Candidate сегодня вечером. Это лучше, чем новости.