В гостях у Григория Кубатьяна актер театра и кино, поэт Антон Шагин.
Г. Кубатьян:
- Это радио «Комсомольская правда», программа «Диалоги», у микрофона Григорий Кубатьян, а в гостях у нас замечательный актер театра и кино, всеми любимый Антон Шагин.
А. Шагин:
- Здравствуйте, товарищи!
Г. Кубатьян:
- Антон, я так понял, что ты сегодня пришел не с пустыми руками, ты нам что-то принес. Книгу ты нам принес. Расскажи, что это за книга? Ты же не просто актер, но ты еще и поэт – вот об этом давай поговорим сегодня.
А. Шагин:
- С удовольствием. Для меня большая радость – вышла новая книга стихов, она называется «Часы». Это сборник избранных стихотворений, которые были взяты из четырех предыдущих сборников и вот такой небольшой томик организовало издательство «Лира». Предисловие написал наш с тобой товарищ Олег Демидов, это была его инициатива издать эту книгу и собрать небольшой томик избранных стихотворений, поэтому вот такой повод, и я с радостью хочу поделиться со слушателями этой новостью.
Г. Кубатьян:
- О чем стихи?
А. Шагин:
- Обо всем.
Г. Кубатьян:
- О жизни. Ну, я думаю, что мы тоже поговорим сегодня обо всем. Прочитай что-нибудь.
А. Шагин:
- В сочной мякости бахчевых нам останется ломтик лета.
В комариных укусах ночных спит любовь, я курю сигарету.
Между пальцев лежит никотин, убивающий каплей лошадь.
Я дожил уже до седин, непонятно как и где росший.
«Брата-2» поколению ровня, помню город в провинции мой
Расцветал во дворе шиповник, как всегда, под окном весной.
А в дому выцветали портреты, в стужу, в пекло, под смех и плач.
Пронеслось безвозвратно лето, проскочив, как футбольный мяч.
Безотцовщиной и полураздетой, босотой, лимитой назови
Только помни, при всем при этом бьется сердце большой любви.
Не затаскано в ночных барах, не разменяно на пустяки,
Шла душа по земному шару легкой поступью, вопреки.
Г. Кубатьян:
- Прекрасно! Прекрасно. Давай я вот сейчас привяжусь к твоим словам, вот ты упоминаешь «Брата-2», Данила Багров, он же много лет был таким главным кинематографическим героем в России, наверное. А вот сейчас уже другая эпоха пришла – как тебе кажется, нужен нашему кинематографу какой-то свой новый герой и как ты его видишь?
А. Шагин:
- Это точно не актеры и не певцы. Я думаю, что это должен быть военный человек. Потому что сейчас идет специальная военная операция и вот где настоящие герои, и тебе ли об этом не знать? Мне кажется, время, которое сейчас, оно диктует именно появление героя и человека, за которым хотелось бы пойти и которому веришь – это, безусловно, тот человек, который отстаивает интересы нашей страны на передовой.
Г. Кубатьян:
- Насколько я знаю, ты снялся уже в двух фильмах таких, где ты был именно таким героем.
А. Шагин:
- Играть – это одно, а…
Г. Кубатьян:
- Но я говорю о кинематографическом герое…
А. Шагин:
- Да. А я тебе говорю о реальном герое, о человеке, о пламенеющей вертикали, за которым хотелось бы пойти и которому веришь, с которого хотелось бы брать пример мужества, стойкости.
Г. Кубатьян:
- Я знаю достаточно много героев, и они, как правило, очень скромные люди.
А. Шагин:
- Безусловно.
Г. Кубатьян:
- И надо прямо вот из них клещами тянуть – ну, расскажи, как все было.
А. Шагин:
- Ну, тот же Струна, например – это же удивительный, на мой взгляд, это герой. Я с ним в жизни несколько раз пересекался, общался – это скромность, это застенчивость даже такая юношеская, это, конечно, удивляет. Но, мне кажется, так и должно быть. все правильно.
Г. Кубатьян:
- Наша культура, наш кинематограф, театр должны воспеть героя? И как это сделать?
А. Шагин:
- Безусловно. Конечно. Иначе, если мы не будем это ни в театре, ни в кино проговаривать, об этом сочинять, об этом снимать, если не будет этих постановок, если не будет фильмов про это, не будет книг, то эта трагедия, к сожалению, перевернется и враг ее переиначит и со своей подачи будет рассказывать то, как было на самом деле. А для наших будущих людей, для наших детей чрезвычайно важно зафиксировать эту проблему и ее нужно нам проговаривать, нам ее надо фиксировать в различных художественных или не художественных инстанциях. В общем, это важно зафиксировать, иначе это пропадет. Об этом много, кстати, и Захар Прилепин беседует, и другие адекватные и нормальные люди этим тоже озабочены. Я считаю, что ни певцы, ни артисты не имеют сейчас права называться какими-то героями или звездами, не дай бог, когда начинают обозначать всю эту астрономию… Человек, тот, кто пошел и защищает интересы своей страны, является для меня героем – однозначно.
Г. Кубатьян:
- Я как раз имел в виду этот момент – в нас в советском кинематографе были очевидные военные герои, да. Был фильм «Александр Невский», «Чапаев»…
А. Шагин:
- Ну да. «Они сражались за родину», другие фильмы. Но там артисты воевали зачастую. То есть, прежде чем стать артистами, они прошли это пекло, они прошли этот ад, это безумие, эту войну, они прошли ее, и они знают, про что они играют. Мы, вернее, я, не знаю. Я не был в пекле, я не был на передовой в бронежилете и с автоматом в руках, но я ездил неоднократно, я общался с теми людьми. Для меня, прежде чем приступить к исполнению роли добровольца и ополченца, важно было оказаться там, увидеть глаза этих людей, пообщаться с теми, кто воюет. Приехать к ним не один раз с выступлениями, со стихами, с теми вещами, которые необходимы для фронта, и таким образом восполнить тот багаж, который я к тому моменту не имел. Для того, чтобы иметь право это исполнять, это играть. Это не просто игра. Это вызов, это то, за что спросят, что называется. И здесь мало достоверности и точности существования, здесь действительно через сердце это надо пропустить. И подготовка и в «Ополченском романсе», и «Позывном «Пассажире» - для этих двух фильмов об СВО – у меня заняла колоссальное время. И это правильно, я считаю. По другому нельзя.
Г. Кубатьян:
- Я помню, что в «Позывной «Пассажир» ты играл такого молодого, еще неопытного ополченца, добровольца, а в «Ополченском романсе» уже прошла какая-то эволюция, да, это уже такой человек умудренный опытом уже.
А. Шагин:
- Это разные герои и разные войны. В «Ополченском романсе» он прошел Чечню, он командир уже. Я просто приехал на съемки со своей шевелюрой, сижу, в зеркало смотрю и понимаю, что – ну, какой я командир? И говорю – давайте, сбривайте мне всю эту волосню, мы зовем режиссера и он такой – отлично, а давай и усы еще приклеим. Я говорю – давай. А так как он Чечню прошел, давай, говорю, мы еще вот эту лысину мою белой краской еще выкрасим – он поседел в какой-то момент там от взрывов, от безумия, от ужасов войны – он седым стал. И вот таким образом родился этот характер, и это исполнение, и этот образ этого персонажа, этого Вострицкого.
Г. Кубатьян:
- Очень достойный получился образ.
А. Шагин:
- Спасибо тебе. Правда, для меня очень важно, я же не случайно сказал, что спросят ведь... пацаны спросят. Мы там воевали, мы бились, в окопах гибли, страдали, воевали, а вы что здесь делали? Ну, хотя бы достоверно сыграть смогли бы. Ну, не все, но многое получилось. Слава тебе, Господи. И знаю отзывы от военных и от ребят, кто служит, кто воюет, эти два фильма их убедили. А для нас это высшая награда и высшая похвала. Потому что в первую очередь, конечно, мы для них это делали. Чтобы они знали, что здесь, в тылу, про них думают, их любят, их ждут, что у них есть свой тыл – это мы. Они организовывают нам спокойное существование, чтобы мы занимались здесь делом, а мы их не подведем. И мы так же со своей стороны делаем все возможное, чтобы внести вклад в эту страшную, по сути, гражданскую войну.
Г. Кубатьян:
- Антон, а есть у тебя стихотворение, посвященное Донбассу?
А. Шагин:
- Безусловно, конечно. Я ее называю гражданская лирика. И сердце, и душа, разумеется, откликнулись на эту трагедию. Каждый по-своему это переживает, но я считаю, что это необходимо фиксировать и на бумаге, разумеется, так же.
А бойцы Донбасса радуются, как дети,
Когда их навещают, когда нету смерти.
И стою я столбом, а бойцы сидят.
И что мне сказать им? Спасибо, ребята?
Или – вот вам книги, курево, фрукты.
Это все нелепо в такие минуты.
И краснею. Не от стыда, а от безмолвия,
Нехотя спрашивая себя – кто им я?
А бойцы Донбасса смотрят, как дети,
И говорят – хорошо, что пришел к нам
На этом свете. Закурим, брат? И улыбаются.
Г. Кубатьян:
- Замечательно. Скажи, пожалуйста, как часто тебе приходится бывать на новых территориях, на позициях, общаться с ребятами? Как часто ты ездишь?
А. Шагин:
- Нечасто. Я не могу в этом смысле похвастаться. Проблема только в моей профессиональной деятельности, так сказать. Я работаю в театре, где играю спектакли, они порой зачастую каждый вечер. И плюс репетиции дневные. То есть, это надо уволиться из театра, отказаться от киноработы, от сценариев и от кино, и тогда можно бывать там чаще.
Г. Кубатьян:
- Но тебе приходилось ездить с выступлениями?
А. Шагин:
- Да, конечно, и в 2022 году, и в 2023-м. Последнее, что было существенного такого сделано, это перед новым годом я собрал на платформе «Народный фронт» какое-то огромное количество денег – 18 миллионов – и для бойцов на Купянском направлении мы в два захода закупили очень много техники. И вот второй транш перед новым годом мы отправили. Ну а техника, ты сам знаешь, она очень дорогая, поэтому эти 18 миллионов оказались по сути в десяти коробках где-то…
Г. Кубатьян:
- Один дрон полмиллиона стоит.
А. Шагин:
- Да, да. Ну, и я в этом смысле так потрясен. Это было не единожды, несколько раз я уже на платформе под свое имя собирал для бойцов. Ни одной копейки я в руках не держал, они переводятся на счет. Вот к чему я говорю? Что наши сердобольные люди, каждый по копеечке… ведь это не одноразовая акция, а это сотни транзакций. И меня удивляло и поражало, насколько вот люди по копейке со всей страны, кто сколько может, и в течение нескольких месяцев эта сумма копилась, собиралась – просто я обозначил для кого и для чего сразу нужно. Мы понимали, что есть запрос от ребят на Купянском направлении, что конкретно им нужно. И под эти нужды мы как раз и собирали эти средства. Было собрано, было закуплено и было отправлено. Ведь не обязательно ехать каждый день на передовую или на новую территорию, можно же и в госпиталь сюда к пацанам пойти, которые приехали оттуда и проходят лечение. Кто-то ранен, кто-то лишен ноги, руки, кто-то двух. Да и просто психологически вывернут наизнанку, что называется. И поэтому я принял решение – если я не могу доехать в связи с занятостью туда, я буду ходить здесь в госпиталь. И вот был недавно в Бурденко, читал свои стихи, буквально перед репетицией поехал туда к пацанам – это невероятно сложно, конечно, видеть это все собственными глазами. А моя задача не то чтобы пойти их развлечь – нет, не так. Отвлечь. Актерская профессия – это всегда глагол действия. Что я делаю на сцене, чего я добиваюсь? Глагол нужен. И вот я понял этот глагол. Отвлечь их от этих больничных будней, от воспоминаний страшных, от пережитого ужаса, который им выпало в жизни вынести и увидеть. И я понял вот это слово – отвлечь. И я с этим заходил в каждую палату и говорил – ребята, я приехал к вам почитать стихи свои. Для того, чтобы вас отвлечь. И я вижу вот эту улыбку, которая дается ему с трудом, потому что у него внутри все, внутренности перевернуты местами – и для меня эта улыбка больше значит, нежели какое-либо признание или какое-то поощрение и прочее. Вот эта улыбка, едва-едва, граничащая со слезами в глазах, эта улыбка от этого конкретного героя – это невероятно. В эту секунду я понимаю, что не зря. Вообще все не зря. И здесь очень важно. Для того, чтобы они знали – и кто в госпитале, и кто там, на передовой, чтобы они знали, что здесь, в тылу, их любят, ждут и о них помнят и тоже что-то делают для приближения нашей общей победы, которая обязательно произойдет. Обязательно.
Г. Кубатьян:
- В артистической среде, в культурной среде, в которой ты общаешься с коллегами, многие ли разделяют твои взгляды? Потому что я помню, что в начале СВО все-таки вот эта театральная среда, да и в целом культурная среда, она в значительной степени не приняла СВО и фактически выступила с позиций заукраинских, прозападных. Кто-то уехал, кто-то осудил, кто-то возмущался, ругался и т.д. Вот четыре года спустя изменилось отношение в этой среде? И много ли людей, которые разделяют твои взгляды и тоже ездят и помогают?
А. Шагин:
- Много ездит, помогает. Но я вижу, что… как бы это помягче выразиться. Как бы это стало мейнстримом, это стало модным. Не во многом, но проскальзывает это чувство. Может быть, я ошибаюсь, может быть, я неправ. Дай бог, чтобы я был неправ, но кому-то сказали, кто подписал бумагу в самом начале, весной 2022-го, но потом ему сказали – нет, надо поддержать. И он переобулся и теперь вот поддерживает. Ну, ладно, хоть так, но поддерживает. Кто-то искренне. Но вот искренних, которые с самого начала болели и ратовали за пацанов, за страну, за военных, их мало. К сожалению. И я должен это озвучить. Извините. Ну а дальше кто-то искренне передумал, действительно, кому не нужно было никаких директив выписывать и пожеланий, чтобы они поддержали. А кто-то вот пробудился самостоятельно. Есть коллеги, которым я благодарен, что они мужественно поняли и приняли, что страна воюет и здесь нужна поддержка, и их, в том числе.
Г. Кубатьян:
- А как ты думаешь, почему людей, которые искренне так считают, их мало, а многие по сути конформисты. Ну ладно, сейчас пойдем сюда. Скажут туда – пойдем обратно. То есть, не имеют своих взглядов.
А. Шагин:
- Я таких называю люди-флюгеры. Не знаю. У меня нет ответа почему. Я готов отвечать за себя.
Г. Кубатьян:
- А что сделать, чтобы таких убежденных людей было больше?
А. Шагин:
- Идеология от страны должна исходить. От высшего руководства. От тех людей, которые отвечают за ту же культуру. Это все не происходит само собой. Это взращивается. И патриотизм, нормальный, человеческий, не накрывающий, не из-под палки, а именно искренне чтобы он возникал, должно в культурной среде происходить движение.
Г. Кубатьян:
- У нас в культурной среде ты видишь эти перемены?
А. Шагин:
- Они очень медленно идут. Я давно говорил, что спецоперация должна произойти и в культуре. Так же. Это взаимосвязанные вещи. Мы хотим получить искренних патриотов, не давая ничего, никакого повода к этому. Это же не сорняк, это же не само произрастает. Это происходит из семьи, это происходит от места, где работает человек, где он служит, где проходит его основное время в течение дня. Это все должно подготавливаться, должно взращиваться. Оно не может прорасти само. Оно в единичных случаях само возникает, возможно, но начинается с семьи, а заканчивается уже более масштабными делами.
Г. Кубатьян:
- Антон, а у тебя есть стихи о родине?
А. Шагин:
- Да, конечно.
Из брони на нем только крест, рядом с ним в поле только собака.
От консервов остатки ест, а закат цвета дикого мака.
Ночь укроет в пути от врагов, словно дьякон с плеч скинул рясу.
Не найдут их ни Киев, ни Львов, искаженный злой гримасой.
Их родная земля спасет, у себя спрячет бабка в хате.
Сына мать никогда не сдает, сына мать узнает в солдате.
Прижимает ладонь к виску, под неполной луною тусклой
Помогает она пареньку, говорит она с ним по-русски.
Он с рассветом уходит в лес по песчаному дну оврага
Из брони на нем только крест и с ним рядом бежит собака.
Г. Кубатьян:
- Прекрасно! Спасибо большое. Давай продолжим эту тему. Мы говорили сейчас о том, что культуре необходимы какие-то патриотические ноты, культура не может отстраниться от того, чем живет государство, и от важных государственных проблем. И вот в 2022 году появился такой феномен, как Z-культура. Возник он на волне патриотизма, не уверен, что это был государственный заказ – мне кажется, это больше снизу шло.
А. Шагин:
- Безусловно. Был андеграунд изначально.
Г. Кубатьян:
- Да, это даже было чуть ли не маргинальные даже …
А. Шагин:
- Я должен поправить тебя, что Z-поэзия, например, этот термин придуман не самими поэтами, которые писали о патриотизме, о задачах СВО или о войне на Украине. Z-поэзией как раз обозвали либералы и оппоненты.
Г. Кубатьян:
- Такой ярлык приклеили.
А. Шагин:
- Да, да, типа вот это такие меченые неудачники. И они повторяли, что эти люди никогда не соберут зрительные залы, ни одно уважающее себя издательство не выпустит их книги. Тем не менее, тут же была выпущена большая антология Алексеем Колобродовым и Олегом Демидовым и Захаром Прилепиным, серия КПД, большая антология военной поэзии, «Воскресший на третьей мировой» она называется, большим количеством тиража и раскупленная сразу. Дополнительный после был тираж. Это большая антология, где огромное количество поэтов, ныне живущих, наших современников, и вот мне выпала тоже большая честь с некоторыми стихами войти в эту антологию, чем я был чрезвычайно рад и счастлив. Потому что для меня это было чрезвычайно важно – откликнуться политическим словом на эту беду.
Г. Кубатьян:
- Как тебе кажется, у этого движения культурного, назовем его Z-культура, пока мы не нашли лучше определения, патриотическая культура, какое будущее? И сохранится ли это как направление в культуре после завершения специальной военной операции?
А. Шагин:
- Не знаю, не мне это судить или предугадывать я не возьмусь. Я точно знаю, что необходимы институции, для того, чтобы это все происходило, чтобы это все развивалось, чтобы это дальше имело воплощение в жизнь. Должны быть институции и в театральной сфере, и в писательском деле, разумеется. И в любом другом сегменте культурного нашего общества дела и вообще направления. Этим нужно заниматься. Это нужно взращивать и это нужно организовывать, безусловно. Но опять же, это должны, по всей видимости, дать этому, мягко говоря, благословение из высших инстанций. Это должно происходить, от государства этот посыл, этот импульс идти, от высших должностей, людей, которые всем этим управляют. А мы готовы. Нас много, тех, которые готовы, в разных сферах реализовывать. И в театральных, и в кинематографических, и в писательских, и в поэтических, и в художественных сферах. И все это выполнять, поддерживать и развивать. Сейчас пишется огромное количество замечательных произведений по поводу СВО, пишутся стихи, появляется уже прекрасная проза. Есть картины, которые так же отображают сегодняшнюю действительность. Это все необходимо поддерживать и необходимо это зафиксировать. Для того, чтобы мы обговорили и проговорили то, почему эта война началась. Истоки ее, корни ее обговорить, обозначить, иначе враг переиначит все под свое видение. И он будет так или иначе, ложно транслировать для наших детей ту информацию, которую предпочтет для себя предпочтительней.
Г. Кубатьян:
- Я тебе задам сейчас не очень простой вопрос. Если не захочешь, можешь не отвечать на него. Ты снимался в фильме «Стиляги» - это фильм про советскую молодежь, которая была увлечена западной культурой. И в этом фильме государство показано серым, мрачным, унылым, репрессивным. Но ты по убеждениям государственник. Вот сейчас если бы тебе предложили сняться в таком фильме, ты бы согласился?
А. Шагин:
- Согласился бы. А почему нет? Мы же должны понимать, что такое кино. Кино все равно это художественное представление. Это не документальное кино. В этом и различие, и оно огромное, между этими двумя определяющими значениями пропасть. Это художественный вымысел, а это документальное. То есть, да, схваченное время, достоверное, точное, конкретное. Поэтому почему нет?
Г. Кубатьян:
- С помощью художественного кино мы же тоже передаем смыслы, правильно?
А. Шагин:
- Безусловно. Но художественное – это не документальная история. Иначе оно бы называлось документальным. Но я понимаю, про что ты говоришь. То, что в кино зачастую происходит искажение истории.
Г. Кубатьян:
- Про эмоции, про цвет.
А. Шагин:
- Ну, мы же все прекрасно понимаем, что цвета было достаточно в Советском Союзе в этом смысле. Да, в конце 50-х и в начале 60-х, может быть, не такое разнообразие на витринах в продуктовых и в других магазинах – да, это было. Но я не могу сказать, что меня это угнетает. В любом случае, выбор был. И сейчас, например, Советский Союз я ни в коем случае не позволю себе хаять. Я родился уже фактически на излете, но моя бабушка и мой дед, мои предки жили в это время. И отзываться о нем плохо я не могу себе позволить, потому что там жили мои родные люди. Они там росли, и я застал это время, и я не могу говорить об этом времени плохо. Оно было разным, но мазать дегтем ворота своей страны я не собираюсь. Более того, я считаю это просто непозволительно и мерзко, и гадко, когда это происходит.
Г. Кубатьян:
- Я абсолютно с тобой согласен. Просто когда я увидел этот фильм, мне показалось, что западная альтернатива там представлена так ярко, фантазийно, как, может, и представляли в то время советские люди…
А. Шагин:
- Ведь ты про главного героя, но ведь он же и ошибся. Он представлял, что действительно вот так все ярко и прекрасно, а ты же помнишь финал, да. Что главное лейбл. То есть, не обязательно пестрых этих красок, они бросаются только в глаза. В фильме это показано как раз для контраста, для восприятия. Я не думаю, что создатели фильма хотели очернить советскую эпоху. Во всяком случае, на съемках таких задач не происходило – это точно. И никогда этого у создателей фильма не было в планах или в задачах. Наоборот, мне кажется, в фильме показана очень достойно эпоха, где люди поют, даже в обувных магазинах, все вместе подпевают и прочее, прочее. То есть, мне кажется, это было показано очень достойно.
Г. Кубатьян:
- Антон, ты замечательный, невероятный, ты и Гамлет, и Остап Бендер, кого осталось сыграть?
А. Шагин:
- Да массу еще ролей. И не только главных. Для меня же не в этом смысл. Для меня важно, чтобы не повторяться. И чтобы персонаж был интересный. Чтобы был объем, кардиограмма чувств чтобы прослеживалась в характере и в самом персонаже.
Г. Кубатьян:
- А есть такие персонажи, которых тебе бы очень хотелось сыграть, но еще пока не удалось?
А. Шагин:
- Честно говоря, я никогда не планирую и не думаю – а вот мне бы хорошо это сыграть. Нет. У меня это происходит как-то очень органично… та или иная роль всегда ко мне приходит вовремя и поэтому я убежден, что мое от меня не уйдет. В этом я могу быть абсолютно уверен. Я просто работаю по возможности и доказываю свою состоятельность как профессионал и как артист, только работой. Я не занимаюсь ни интригами, ни походами в кабинеты и прочими делами. Ни кого ни о чем не упрашиваю и не выпрашиваю. Я доказываю свою состоятельность только работой. Только делом. Другого пути для себя не вижу, с самого начала, как только выпустился – 20 лет назад в этом году.
Г. Кубатьян:
- Ого! Юбилей. Помимо прочего, ты пишешь еще и детские стихи. Давай поговорим об этом. Вот детские герои – вообще что у нас происходит сейчас с детской литературой и какие детские герои нам нужны? И достаточно ли их и достаточно ли они адекватные, чтобы воспитывать наших детей сейчас?
А. Шагин:
- Это очень сложная тема. Боюсь, нам даже целиком этой передачи не хватит. Потому что иногда я захожу в книжный магазин, так мы растим двоих детей… но сейчас один ребенок подрос и вдруг стал совершеннолетним, а вторая – Полина, ей сейчас 12 лет – тем не менее, я захожу в книжные магазины и так же смотрю детскую литературу, разумеется. Слава богу, постепенно убирается вот это искаженное представление о героях, о добре и зле, о ценностях. Человеческих. Не каких-то космических, а человеческих, нормальных отношениях, что врать это плохо, предавать это плохо.
Г. Кубатьян:
- А какие бы детские книжки или мультфильмы ты посоветовал бы читать и смотреть детям, вот из того, что сейчас доступно?
А. Шагин:
- Я не буду скромничать, Григорий. Я посоветую свою книгу стихов. Детская книга стихов, называется она «Небыляндия». Я работал над ней очень долгое время. Потому что детские стихи не пишутся на заказ. Они проходят такое горнило сомнений, как говорил Федор Михайлович, и во многом я наблюдал за своими детьми, конечно, поэтому в книгу вошло 20 стихотворений, ровно столько же, сколько бывает детских молочных зубов у каждого ребенка – их 20. Это очень концептуальная была вещь. Ведь детская книга должна еще привлекать своими рисунками, обложкой, да. Это же целый мир, и он должен захватывать визуально так же. И я долго искал художника. И параллельно создавались и писались тексты к картинкам, к стихам рисовались те или иные работы акварелью. Анна Дроздецкая, замечательная художница, несколько лет это создавалось… Я к чему? От замысла до его исполнения у меня заняло более 5 лет. И я хочу сказать радиослушателям – ставьте себе задачи, ставьте цели, мечтайте. И от мечты до ее исполнения сколько бы ни прошло времени, она исполняется. У меня получилось и у вас получится. Только одно но. Сколько в день ты готов тратить времени для того, чтобы твоя мечта исполнилась? Вот по капельке, по капельке иди, иди и оно получится – оно придет. Любая мечта, любая цель достижима. Вопрос только в том, сколько ты времени готов уделять этому ежедневно. Книга вышла в издательстве «Лира», питерское издание, и для меня это было невероятное счастье. И я со своей стороны считал важным и нужным в этой книге затрагивать такие темы, как патриотизм и отношение молодого поколения к ветеранам. У меня есть такое стихотворение «Мальчуган и ветеран». Или другое стихотворение «Санкт-Питерсанкт» оно называется, где вымышленный персонаж, мальчик, едет со своим папой в Питер на «Сапсане», для того, чтобы увидеть, где жил Пушкин, посетить музей-квартиру. И заканчивается тем, что папа говорит – наша память о великом поэте… то есть, мы помним и знаем его наизусть. То есть, различные темы я затрагиваю в этой книге «Небыляндия» - то есть, как бы идеальный мир такой, аналог рая, да, где нет того, что, к сожалению, зачастую происходит в нашей действительности. Это для меня был, конечно, вызов. Но мне удалось это сделать благодаря издателям, благодаря художнице и благодаря моей семьей, разумеется, моей жене, которая меня в этом смысле поддерживает и, конечно, моим детям, на которых я обращал внимание и какие-то нюансы подмечал и использовал для написания стихотворений к этой книге.
Г. Кубатьян:
- Ты хочешь прочесть?
А. Шагин:
- Да. Стихотворение называется «Карандаши»
Карандаши между собой спор затеяли пустой –
Кто кричит мой желтый цвет, им рисуют солнца свет.
Потому я самый главный, мой любуются все дамы.
Возразил ему в ответ карандаш, имевший цвет
Восхищенно ярко красный – среди вас я самый классный.
Мной рисуются сердца, вот в чем, желтый, раз-ни-ца.
Тут же черный карандаш вдруг пошел на абордаж
И сказал – а флаг пиратский? Ведь раскрашивают мной
Потому что цвет мой адский, я в коробке основной.
Нет, зеленый карандаш, я командующий ваш
Прорастаю и живу, все рисуют мной траву.
И поднялся крик и шум, тут оранжевый молчун
Вдруг сказал – ан, нет, друзья, всех важнее только я.
Среди вас я господин, мной рисуют апельсин.
Карандаш со стороны – эй вы, споры нам вредны
Я простой и для меня чужда эта трескотня.
Будьте проще. Хватит споров и взаимных всех укоров.
Каждый свой имеет цвет при рождении на свет.
В мире все цвета равны, жить давайте без войны.
Г. Кубатьян:
- Прекрасно! Ну что ж, это может быть и каким-то таким девизом, учитывая нынешнее время. Хочется пожелать всем, чтобы поскорее закончились все военные события, которые трясут мир. Ну а Антону мы пожелаем принести еще больше радости своими замечательными стихами, своим постановками в театре, в кино и – друзья, двигайтесь к мечте, читайте хорошие стихи, ходите в хорошие театры, смотрите правильные фильмы. Спасибо большое, Антон, что пришел к нам сегодня.
А. Шагин:
- Спасибо. С комсомольским приветом, товарищи! Ура!
Подписывайтесь на наш подкаст, чтобы не пропустить новые крутые интервью.
➤ Слушать прямой эфир: https://radiokp.ru
➤ Читать эксклюзивные новости: https://www.kp.ru
➤ Подписаться на наш телеграм: https://t.me/truekpru
➤ Самое интересное из эфира: https://t.me/radiokp