— Людк, а Людк! Глянь, у тебя тут колбаса заветрилась, я доем? — Слава, младший брат моего законного супруга, выудил из недр холодильника кусок «Докторской» и с нежностью в глазах, какую не проявлял даже к собственной матери, впился в неё зубами. — И да, кстати. Мы с пацанами тут посовещались… Короче, в субботу у нас культурная программа. Нам хата нужна. Вы с Костей всё равно на дачу собирались кверху воронками стоять, так что ключи на комоде оставь. Мы тут интеллигентно посидим, пыль протрем, может, даже окна помоем… шучу, окна не будем.
Я стояла с половником в руке, чувствуя себя как Марфушенька-душенька перед зеркалом, только вместо самоцветов у меня в руках была кастрюля с грибным супом, а вместо зеркала — наглая физиономия деверя. Славе было тридцать два. Возраст Христа, расцвет сил, а мозгов — как у хлебушка. Костя, муж мой, души в младшеньком не чаял: «Ну, он же творческий, он ищет себя!» Искал Слава себя исключительно в нашей квартире, в нашем холодильнике и, судя по последнему заявлению, в наших простынях.
— Славочка, — ласково начала я, стараясь, чтобы половник не встретился с его челом раньше времени. — А «мы с пацанами» — это та самая бригада ух, которая в прошлый раз у мамы в Химках люстру разбила, пытаясь доказать, что Земля плоская, и на неё нельзя вешать тяжелые предметы?
— Ой, ну началось! — Слава обиженно зажевал колбасу хлебом, который я берегла для сухариков. — То была научная дискуссия. А тут — день рождения Вадика. Вадик — человек тонкой душевной организации, он стихи пишет про экзистенциальный кризис. Нам нужна аура покоя. У вас тут аура что надо: старые обои, фикусы, пахнет уютом и чесноком. В общем, в субботу к пяти мы заедем. Косте я уже звякнул, он сказал «разберемся».
«Разберемся» на языке моего мужа означало: «Люда, реши это как-нибудь сама, а я пока спрячусь в гараже и сделаю вид, что перебираю карбюратор, которого у нас в машине нет со времен палеозоя»...
Весь вечер Костя старательно избегал моего взгляда. Он изучал состав освежителя воздуха в туалете, читал газету «Вестник садовода» пятилетней давности и даже — о чудо! — сам вынес мусор. Но когда мы легли, я поняла: пора брать быка за рога, а мужа за совесть.
— Кость, — шепнула я в темноту. — Твой брат решил превратить нашу спальню в филиал клуба «Кому за тридцать и нечего терять». Ты в курсе, что у Вадика, друга его, «тонкая организация» обычно заканчивается вызовом наряда полиции и попыткой спеть «Рюмку водки на столе» через домофон?
— Люд, ну что ты за человек? — простонал Костя. — Слава — родная кровь. Ну, посидят ребята. Мы же всё равно к твоей маме на юбилей собирались. Какая разница, будет квартира пустая стоять или там молодежь культурно отдохнет? К тому же, Слава обещал замок в ванной починить.
Я вздохнула. Наш замок в ванной видел еще Хрущева и сдаваться не собирался. А «молодежь» в лице Славы могла починить что-либо только методом полного демонтажа с последующим выносом на помойку.
Финансовый вопрос в нашей семье всегда стоял ребром. Костя копил на «ласточку» (четвертую по счету попытку купить машину, которая не рассыпается от чиха), а я тянула на себе ипотеку за ту самую квартиру, которую Слава планировал «освободить». Каждый рубль у нас был на счету: макароны по акции, одежда на распродажах, зато у Славочки — новые кроссовки, потому что «имидж — это всё». За эти кроссовки, кстати, Костя в прошлом месяце тайком отдал половину своей премии.
— Хорошо, — сказала я, и в голове моей начал созревать план, такой же коварный, как заговор ГКЧП, но гораздо более эффективный. — Пусть гуляют. Но ключи я ему в руки не дам. Спрячу под ковриком. И предупреди его: в холодильнике — только то, что на нижней полке. Остальное — святое.
Суббота наступила стремительно. Костя, радостный, что скандала не случилось, упаковал сумки с рассадой. Мы демонстративно выехали в девять утра.
— Люд, а ты чего такая нарядная на дачу? — подозрительно спросил муж, косясь на мой новый костюм и свежую укладку. — И зачем нам три килограмма селедки и ведро квашеной капусты, если мама обещала утку?
— Мама любит разнообразие, Костенька. И я люблю. Поехали уже, а то пробки будут как при эвакуации.
Мы отъехали от дома. Я видела в зеркало заднего вида, как к подъезду подкатил старый «БМВ», из которого вывалилась компания «творческих личностей» с ящиками подозрительно звякающей тары. Слава шел впереди, как триумфатор, покручивая на пальце воображаемые ключи от рая.
Но Костя и представить не мог, что его благоверная супруга не просто «согласилась», а подготовила для «творческой молодежи» такой сюрприз, после которого Слава будет обходить наш дом по другой стороне улицы, крестясь на ходу...