- Всё, - говорит. - Я закончил. Раньше попадания случайными были, куда занесёт, а то и вовсе осечки. Теперь можно управлять процессом, можно двигаться вперёд, назад, как на перемотке, можно тормозиться, если что-то заинтересовало. Я в такие дебри забирался, аж в языческие времена. Правда разговоры там ни фига не разберёшь, о чём говорят. Ну да это уже не моя забота, кого только в роду у меня не было - и литовцы, и арабы, и татары. Это как кино, но намного круче. Я каждый день сеансы устраиваю.
- Мить, это не опасно? Что-то ты выглядишь не комильфо. Я так понимаю, ты зелье это готовишь на наркотической основе?
- Зелье, - он улыбнулся. - Ну и словечко подобрал. Да, ингредиенты не самые полезные, если не слишком часто, думаю, никакой опасности нет. Главное не попадаешь в зависимость как от наркоты. Люди и пьют, и курят, и доживают до глубокой старости. Я вот тут зачастил каждый день. Ну, а на ком эксперименты проводить? Теперь всё, нужно заходить раза два-три в месяц, не чаще.
- Так что, если закончил, домой поедешь?
Он на секунду задумался, хлопнул ладонями по коленям.
- Да, завтра поеду, упаду Машке в ноги, буду прощение вымаливать. Она там никого себе не завела?
- Да нет, мы на тех выходных на шашлыки ездили и Машу с Полей брали. Она тебя ждёт.
- Ну и ладненько, ну и хорошо. Завтра приведу себя в порядок и поеду. Саш, ты мне денег не займёшь, тысяч двадцать? А то я….
- Да не вопрос, я тебе на карту кину. Ну, а насчёт, чтобы миру представить, что решил?
- Устал я дружище. Не знаю, отдохну месяц-другой, а там наверное…, - он не договорил. - Ну что, попробуешь “ОСТРОВ М”? Я так, как ты выразился, зелье назвал.
- Почему «ОСТРОВ М»? - спросил я.
- Облачный сервер трансродственных отношений во времени. Получается ОСТРОВ, а М - это Миша Журавлёв.
- Ну да, нормально «ОСТРОВ М», а то вот если бы «ОСТРОВ МЖ», в смысле Миша Журавлёв, звучало бы не очень. Ладно, пойдем попробую твой «ОСТРОВ М».
- Я тебе расскажу, - говорит он. - Как управлять сознанием, там правда приловчиться нужно, сразу может и не получиться.
Мы пошли в дом, он усадил меня на диван, ввёл в курс дела, как перемещаться в памяти, дал повязку на глаза, затянул жгутом руку и распаковал одноразовый шприц.
- А что, теперь укол? В прошлый раз была настойка, - спросил я.
- Это раньше. Так намного эффективнее.
Когда он делал инъекцию, я только тогда увидел исколотую вену его левой руки. Через несколько секунд после укола в голове запрыгали разноцветные зайчики, похожие на солнечные блики, затем всё стало гаснуть в давящем, серого цвета, тумане.
Я оказался в вырытом по пояс окопе. Стоял летний душный вечер. Кругом солдаты, занятые какими-то обыденными делами. По форме понял, что это Великая Отечественная. Пахло солдатским потом и свежевырытой землёй. Местность вокруг холмистая. Сзади виднелся горный хребет. Я подумал, что это Кавказ. Один из солдат, примерно моего возраста, карандашом писал письмо, расположив листок бумаги на колене. Над его ухом назойливо летала муха и он всё время её отгонял. Почему-то я сразу понял, что это мой предок. И вообще странно, по логике моё зрение должно было быть зрением того человека, глазами которого я смотрел. Ещё тогда, когда первый раз попробовал препарат, увидел себя со стороны, потом, когда мама рисовала Мавзолей в гостях у тёти Тони я должен был видеть только лист бумаги, ну и стол, а видел всю комнату и даже то, что было за окном. Вот и сейчас могу менять ракурс, смотреть назад и по бокам.
Лицо у него было правильной формы, можно сказать даже красивое. Волосы светлые, с лёгкими залысинами спереди. Я заглянул в письмо.
«Дорогая моя, любимая Нюра! Прости, что давно не писал. Мы то в пути, то окапываемся. Пока отступаем, но я уверен скоро погоним фрицев. Наша земля будет гореть у них под ногами. За меня не переживай. Командиры наши то, что нужно, мужики толковые, зазря головы не подставляем, но воюем доблестно за Родину, за Сталина и за вас, мои родные. Ты писала Ванечка уже ходить начал, а у Машеньки зубик выпал. Мне очень понравился рисунок, который она для меня нарисовала. Родная моя, как же я скучаю без вас, как бы хотелось видеть первые шаги Ивана Михайловича. Как мне хочется обнять тебя. Как хочется ощутить запах мирной жизни. Здесь запахи гари и солдатского пота, они такие сильные, что забивают всё на свете. Это хорошо, что вы в Дербенте, уж туда мы фашистов не допустим. Как там тётя Зарема и дядя Сейфулла? Они люди хорошие, спасибо им, что вас приютили. А за Магомеда ничего не слышно? Передавай им…».
- Второе, третье отделение к командиру! - раздалось справа. Солдат стал складывать письмо.
- Роганов, чего копаешься, бегом!
Я услышал мамину девичью фамилию. В окопе началась суета. Солдаты, пригнувшись, стали пробираться в сторону, откуда была сделана команда. Дальше окоп изгибался. Когда все собрались, старший лейтенант, мужчина лет сорока, басовитым голосом рявкнул:
- Взвод, слушай мою команду. Немцы там. Вон там у них миномётный расчёт, - свой монолог он сопровождал жестикуляцией, указывая направление. - До позиции врага от километра до полутора. Утром они начнут артподготовку и пойдут в атаку. Наша задача выдвинуться к ним во фланг и по возможности уничтожить миномётный расчёт. Когда мы завяжем бой, отвлекая на себя основные силы, наши пойдут в атаку. Как стемнеет нужно пройти вон за теми холмами, - он указывал направление рукой. - Дальше речка, там по колено, за ней ровная площадка метров триста, потом лесок. Пройдём его, обратно форсируем реку и заходим во фланг справа, занимаем позиции и с рассветом дадим фрицам прикурить, - он сверху вниз махнул кулаком. - Путь неблизкий, километров семь, может десять, по обстоятельствам. Так что портянки намотайте, как учили. Обувь у всех нормальная? - он окинул солдат взглядом, никто не пожаловался. - Оружие почистить, чтобы блестело. И гранат у каждого, чтобы не меньше трёх. Старшина, обеспечь, - он обратился к невысокому седому сухопарому человеку. - Как стемнеет, выдвигаемся. Сейчас ужин, потом отдыхайте.
Всё это время он говорил командным тоном.
- Сынки, от нас много
