— Я присылал по пятьдесят тысяч в месяц! Какие подачки?
— Докажи, — она пожала плечами. — У тебя нет ни одного документального подтверждения.
Для всех ты — просто человек, который бросил семью. И теперь ты заплатишь за все.
— Пошел вон отсюда, Коля. Еще раз увижу тебя у этого подъезда — пеняй на себя.
Голос Игоря, нового мужа Наташи, звучал глухо, но в нем чувствовалась та самая опасная уверенность, которая бывает у людей, знающих, что закон и сила на их стороне.
Он стоял на пороге квартиры, расставив ноги, и перекрывал собой весь проем.
За его плечом Коля мельком увидел знакомую прихожую — те же обои в цветочек, которые он сам клеил пять лет назад, тот же шкаф с зеркалом.
— Игорь, я просто хочу увидеть сына. Я пять лет его не видел нормально! — Коля не дрогнул. — У меня есть на это право.
— Право? — из глубины коридора появилась бывшая жена. — Ты про права вспомнил?
Где ты был, когда у Темы зубы резались? Когда он в садик пошел? Когда он ангиной болел так, что я три ночи не спала?
— Я деньги присылал, Наташ! Каждую неделю! Ты же знаешь!
Наташа усмехнулась.
— Какие деньги? О чем ты? Я ничего не получала. И мой адвокат тоже так считает.
У нас есть исполнительный лист, Коля. И там долг — почти полтора миллиона.
Так что, либо ты сейчас исчезаешь, либо Игорь вызывает наряд. Заодно и приставам тебя сдадим тепленьким.
Темка тебя не знает. Для него папа — вот он.
Она кивнула на Игоря, и тот сделал шаг вперед, вынуждая Колю отступить на лестничную клетку.
— Он мой сын, — прошептал Коля.
— По документам — возможно. Пока что. Мы уже подали иск на лишение тебя родительских прав.
Оснований — выше крыши. Ты злостный неплательщик и пять лет не участвовал в воспитании.
Все, уходи. У нас ужин остывает.
Дверь захлопнулась, а Коля так и остался стоять в тускло освещенном подъезде.
***
Дома Николая ждал разбор полетов.
— Ну что? Поговорил? — Света встретила его в дверях их крошечной съемной однушки.
Коля молча стянул ботинки, не глядя на жену.
— Коль, я тебя спрашиваю! Ты к ней ходил? Ты сказал, что у нас заблокировали счета?
— Сказал, — соврал он, проходя в кухню и опускаясь на табуретку. — Она не хочет ничего слушать.
Там этот... Игорь.
Света всплеснула руками и села напротив. Пять лет назад, когда они убегали в другой город, все казалось сказкой.
Коля был героем, который ради любви оставил все: квартиру, машину, налаженный быт.
— Начнем с чистого листа! — говорили они тогда. И начали...
— И что теперь? У тебя зарплата через три дня, ее же подчистую снимут! — Света почти кричала. — Коля, мы на мели! У нас долги по кредиту, который ты брал, чтобы ей ипотеку закрыть!
Ты понимаешь абсурдность ситуации? Ты платишь за квартиру, в которой она живет с другим мужиком, и при этом ты еще и должен остался!
— Света, я передавал деньги через родителей. Я думал, этого достаточно…
— Ты думал! — она ударила ладонью по столу. — Ты был официально не устроен там, на севере. Деньги возил в конвертах, отдавал матери, она — Наташе.
Где расписки? Где чеки? Где хоть одна бумажка, Коля? Ты же взрослый мужик!
— Мама говорила, что они все передают... — он закрыл лицо руками. — Я не хотел скан..далов.
Я думал, мы по-человечески разошлись. Я ей все оставил, Свет, абсолютно все…
Взял кредит на себя, чтобы она не тянула лямку с ипотекой. Я думал, она оценит...
— Оценила, — ядовито бросила Света. — Она подождала, пока ты вернешься, пока устроишься здесь на нормальную работу, и выкатила тебе счет.
Ты для нее — дойная корова, которая сама подставила шею под ярмо. Тебе грозят реальным сроком за неуплату, ты это понимаешь?
— Она сказала, что лишит меня прав.
Света замолчала.
— Знаешь, — наконец тихо произнесла она. — Может, это и к лучшему.
Коля поднял голову.
— О чем ты?
— О том, что если тебя лишат прав, может, хоть алименты перестанут капать? Ты все равно его не видишь.
Ребенку семь лет скоро, он тебя не помнит. Ты для него чужой дядя.
А мы скоро на паперти окажемся. У нас своих детей нет, потому что нам их кормить не на что!
***
На следующий день Коля сидел в кабинете судебного пристава.
— Николай Сергеевич, ну что вы мне эти рассказы рассказываете? — пристав, не глядя на него, быстро перелистывала дело. — «Мама передавала», «руками отдавал»...
У нас есть закон. Решение суда от такого-то числа. Выплаты не производились. Задолженность составляет один миллион четыреста восемь тысяч рублей.
— Но я платил! — Коля подался вперед. — Мои родители каждую неделю виделись с внуком, привозили деньги, продукты, одежду. Спросите их!
— Родители — заинтересованные лица. Бывшая супруга факт получения денежных средств в счет алиментов отрицает.
Она утверждает, что это были подарки от бабушки и дедушки. Личная инициатива, так сказать.
А алименты — это алименты.
Пристав наконец подняла на него глаза.
— У вас есть два варианта. Либо вы начинаете гасить задолженность — а с вашей официальной зарплаты сейчас будет удерживаться пятьдесят, а то и семьдесят процентов, — либо мы ставим вопрос о возбуждении уголовного дела. Оно вам надо?
— У меня жилья нет, — повторил Коля. — Я все ей оставил.
— Ваше благородство в законе не прописано. Нужно было оформлять договор дарения в счет алиментов у нотариуса. А вы просто ушли.
Это называется «отказ от имущества в добровольном порядке», а не содержание ребенка.
Коля вышел на крыльцо службы приставов и закурил. Руки подрагивали. Перед глазами стоял Темка — двухлетний карапуз с вечно измазанным шоколадом лицом.
Он любил его. Наверное. Или он просто любил то чувство, когда был правильным отцом?
Коля набрал номер матери.
— Мам, она вам Тему дает?
В трубке послышался вздох.
— Нет, Коленька... Вчера звонила, сказала, чтобы мы больше не приходили. Сказала, что Игорь против, чтобы ребенок общался с семьей «преступника».
Она так и сказала — преступника. Мол, ты злостный уклонист.
Коля, как же так? Мы же ей столько денег отдали... Я же все до копейки, что ты присылал, ей в руки вкладывала.
— Мам, ты хоть какие-то записи вела? Ну, в тетрадке или в банке?
— Да откуда же, сынок... Мы же по-простому. Она заходила, чай пила, жаловалась, что Темке кроссовки нужны, я и давала. Верила ей... Она же мать.
Коля попрощался и сбросил звонок. Верила… Все они верили. А Наташа, оказывается, все эти пять лет методично собирала документы, выжидала, когда он вернется в зону ее досягаемости.
***
Вечером опять грянул скан..дал — Света ходила из угла в угол, собирая какие-то вещи.
— Ты куда? — спросил Коля, глядя, как она сгребает косметику в сумку.
— К сестре. Мне нужно подумать, Коля. Я не подписывалась на жизнь в нищете ради твоих прошлых ошибок.
Когда мы уезжали, ты обещал, что там нас ждет успех. А что в итоге?
Тебя сократили, мы вернулись сюда, и теперь у нас даже на еду денег не остается.
Ты понимаешь, что ты всю нашу жизнь спустил в унитаз?
— Света, я все исправлю. Я найду вторую работу...
— Какую? Грузчиком по ночам?
Тебе тридцать пять лет! У тебя долг больше миллиона! Ты будешь его отдавать десять лет, и все это время мы будем жить в этом подвале?
— Я не знал, что она так поступит...
— Ой, не ври себе! Ты просто хотел быть хорошим за мой счет. Оставил ей квартиру, чтобы не чувствовать вины за развод.
Герой! А теперь этот герой не может купить жене новые сапоги.
Она ушла, и в тишине квартиры Коля услышал, как за стеной капает вода.
Он сел на диван, который они купили с рук за три тысячи, и уставился в стену. В голове крутилась одна и та же мысль: зачем все это было?»
Вспомнился тот день, когда он стоял перед Наташей с чемоданом, а она плакала. Тогда он чувствовал себя подлецом, но благородным подлецом.
— Я ухожу, но я тебя обеспечу. Живи здесь, я за все заплачу.
Тогда он ощущал себя рыцарем. Благородным, всемогущим. А теперь он чувствовал себя жертвой тщательно спланированного ограбления.
***
Через неделю он снова попытался встретиться с Наташей. Подкараулил ее у работы.
Она вышла из офисного здания, поправляя дорогой кожаный ремень сумки. Увидела его и даже не замедлила шаг.
— Наташ, стой. Нам надо поговорить без Игоря.
— О чем, Коля? О твоих долгах? Поговори с приставом.
— Ты же знаешь, что я платил! Зачем ты это делаешь? Ты хочешь меня уничтожить?
Наташа остановилась и посмотрела на него в упор.
— Да нет, Коль. Я просто восстанавливаю справедливость. Ты ушел к другой, оставив меня с двухлетним ребенком на руках.
Ты думал, что откупиться квартирой — это значит быть отцом? Ты думал, что твои подачки через родителей заменят Теме папу?
Ты жил в свое удовольствие пять лет, путешествовал, выкладывал фотки из ресторанов... А я здесь выживала.
— Я присылал по пятьдесят тысяч в месяц! Какие подачки?
— Докажи, — она пожала плечами. — У тебя нет ни одного документального подтверждения.
Для всех ты — просто человек, который бросил семью. И теперь ты заплатишь за все. За каждый мой поход к психологу, за каждую бессонную ночь, за все.
Игорь — хороший юрист, он знает, как это работает. Ты будешь платить, Коля. Долго...
— Я не смогу увидеть сына, пока не отдам долг? — спросил он, уже зная ответ.
— Ты его вообще не увидишь. Я не хочу, чтобы мой сын общался с неудачником, который даже за свои поступки ответить не может.
Для него тебя нет. Прими это и живи дальше. Если сможешь.
Она села в машину, новую иномарку, явно купленную на общие деньги с Игорем, и уехала.
Еще через полгода суд официально лишил Николая родительских прав. На заседание он даже не пошел. Смысла не было.
Игорь прекрасно понимал, что лишение прав не освобождает от обязанности платить алименты.
Наоборот, теперь сумма задолженности продолжала расти с каждым днем, обрастая пенями и штрафами.
Коля устроился на вторую работу — ночным сторожем. Теперь он спал по четыре часа в сутки. А просвета никакого не было.
Сына он за все это время видел только один раз — Темка сильно вырос. Его он даже не узнал.
***
Десять лет спустя Николай все еще жил в той же однушке. Света давно вышла замуж и родила двоих детей, переехав в другой регион.
Родители Коли ушли один за другим, так и не дождавшись приезда внука.
Наташа и Игорь стали одной из самых уважаемых семей в городе — он успешный адвокат, она владелица сети салонов красоты.
Артем вырос, поступил в престижный вуз и искренне считал своим отцом человека, который его вырастил, даже не подозревая, что где-то в трущобах на окраине живет старик, который до сих пор оплачивает его безбедное детство.