В августе 1941 года берлинское радио сообщило, что «крупные силы английской авиации в количестве до 150 самолетов пытались бомбить Берлин». Указывалось также, что «из прорвавшихся 15 самолетов 9 сбито».
Вскоре последовало краткое, но решительное опровержение англичан: «В ночь с 7 на 8 августа ни один самолет из метрополии не поднимался вследствие крайне неблагоприятных метеоусловий». Эту загадочную историю разъяснило сообщение Совинформбюро: «Берлин бомбила советская авиация».
Попалась мне книга Огонь с Марсова поля, сборник очерков ленинградских журналистов (сост. В.А. Кандыбко). Там есть рассказы о летчиках периода Великой Отечественной войны, и про операцию Б (Берлин), как проходил первый налет на немецкую столицу, выполненный ленинградскими летчиками ВВС Балтийского краснознаменного флота.
Вспомнился мне сразу фильм «1941. Крылья над Берлином», реж. Константин Буслов (2022). Помнится мне, что фильм меня не впечатлил, я ожидала от него большего накала, хотя возможно стоит еще раз пересмотреть его. Напишите, кто смотрел этот фильм, ваши впечатления и мнение (рейтинг у него не плохой, 7,6 баллов).
Кто не хочет смотреть фильм, приглашаю к чтению статьи из книги (в некотором сокращенном варианте, без лишнего, но с сохранением нужного, кое-где будут вставки как доп инфо).
И так, рассказ начинается / авт. ст. Юрий Коршак Меридианы солдатской доблести. К логову врага, с. 29-36
4 августа 1941 года с аэродрома под Ленинградом поднялись 15 дальних бомбардировщиков и взяли курс на запад. В составе экипажей - лётчик, штурман и два стрелка.
Сборы были недолгими. Командир 1-го минно-торпедного полка Евгений Николаевич Преображенский, возвратившись из штаба, собрал экипаж и приказал: «По самолетам. Вылет через 40 минут. В воздухе – строй клином. Посадка там, где сажусь я».
Маршрут знали только двое – командир и его штурман Петр Хохлов.
Стрелки-радисты флагманского корабля Владимир Кротенко и Иван Рудаков терялись в догадках. Такого еще не бывало. Морские летчики ежедневно летали в район Пскова, Луги, Кингисеппа на штурмовку бронетанковых колонн врага, рвавшихся к Ленинграду. Это было уже привычным делом, а тут предстояла какая-то новая операция. Бомбовый груз был взят с полной выкладкой. «Не иначе, пошлют топить немецкий линкор или крейсер, - решили друзья, - ведь мы – морская авиация».
Бомбардировщики шли над Финским заливом, держа курс на Моонзундский архипелаг. На острове Сааремаа флагманский самолет совершил посадку. Оказалось, что здесь, среди гранитных валунов, сосняка и болот, притаился малоприметный аэродром Кагул (остров Эзель (Сааремаа, Эстония), самолеты тщательно замаскировали. Сам аэродром предварительно подвергся модернизации для создания условий взлета тяжело груженных машин).
Боевой приказ ленинградским авиаторам зачитал командующий воздушными силами ВМФ генерал Жаворонков: «Ставка Главного командования поручила вам нанести удар по фашистскому Берлину».
В самом начале войны было уничтожено около 1500 наших самолетов (по разным данным от 1200-1800), а также немецкой авиацией был совершен налет на столицу нашей родины – Москву. Считается, что именно Николай Герасимович Кузнецов выдвинул предложение нанести удар по вражеской столице, обратившись с этим предложением к тов. Сталину. Разрешение было получено, адмирал был назначен ответственным за эту операцию.
Стало известно - первым полетит экипаж Преображенского. Члены экипажа первого вылета: командир – Преображенский Евгений Николаевич, стрелок-радист Владимир Кротенко, Иван Рудаков, штурман - Петр Ильич Хохлов, непревзойденный специалист по авианавигации. Именно он прокладывал маршрут до Берлина. Путь получился немалый – 1800 км, из них 1400 над морем.
Летный состав изучал карту Берлина. Город занимает внушительную площадь – 88 тыс гектар. В Берлине было 44 авиационных, 22 станкостроительных, 13 газовых заводов, 7 электростанций, 24 железнодорожных станций, а вокруг города 60 аэродромов, сильная система противовоздушной обороны с тысячами зениток, сотнями прожекторов, ночными истребителями и аэростатами.
На вооружение Преображенского полка на тот момент состояли ДБ-3, конструкции Ильюшина. Летчики называли их «Букашками». Дальность полета – до 2000 км, «потолок» - 7000 м, скорость 300 км/ч.
По воспоминаниям стрелка-радиста Владимира Кротенко: «… фашисты и в мыслях не допускали, что русские смогут прорваться к их столице. Гитлеровский министр пропаганды Геббельс официально заявлял об уничтожении советской авиации. А мы держали курс к логову противника. …». Преодолев грозовую облачность и набрав высоту 6800 м самолеты двигались дальше. За негерметичным окном температура доходила до – 45 градусов.
«…Пересекли береговую черту. Впереди слева Штеттин, недалеко от него виден освещенный аэродром. У немцев шли ночные полеты. Они, ничего не подозревая, даже помигали огнями, пригласили садиться, - приняли нас за своих. Над территорией Германии дул сильный восточный ветер. Скорость полета снижалась, зато получалась своеобразная маскировка – ветер относил назад звук моторов. Это дезориентировало службу ПВО. Несколько раз позади самолетов вспыхивали лучи прожекторов, и пошарив в пустоте, гасли».
Полковник Преображенский не зря принял в свой экипаж Кротенко и Рудакова. Они прослыли воздушными снайперами. Когда в часть приезжала какая-нибудь высокая комиссия, их всегда отправляли в показательный полет.
Во время рейда на Берлин многое зависело от внимательности и меткости стрелков. При внезапной встрече с врагом нельзя было дать ему подойти ближе 300 - 400 метров. Но нельзя было преждевременно и открывать огонь, чтобы не выдать себя.
Дважды мимо флагманского корабля проходили ночные истребители врага с включенной фарой, но не замечали бомбардировщик. Таких встреч все время тревожно ждали оба стрелка. Иногда даже яркая звезда на ясном небосклоне казалась им приближающимся самолетом - так велико было нервное напряжение, и оно не покидало летчиков ни на минуту.
Из воспоминаний стрелка-радиста:
«На исходе четвертого часа полета послышался голос штурмана: - Берлин близко, через десять минут цель.
Наша цель — заводы Сименса — Шуккерта. С семикилометровой высоты хорошо был виден большой город. Он распростерся, как паук, озаренный светом. Нас не ждали. Светомаскировки не было.
Поспешил, однако, Геббельс заявить об уничтожении нашей авиации. Штурман сообщил: — Цель под нами.
... Тяжелые бомбы устремились вниз. ... Я ногой вытолкнул большой пакет — тысячу листовок — «подарок» фашистам от нашего комиссара Оганезова. На листовках — фотографии разбитой вражеской техники и трупов гитлеровских солдат, погибших на советских фронтах.
… Увидев взрывы бомб, доложили Преображенскому и Хохлову. В это время в Берлине гасло электроосвещение по кварталам. Быстро включив тумблер передатчика, я радировал ключом: «Мое место Берлин. Мое место Берлин. Задание выполнено. Возвращаемся на базу».
На рации у Кротенко были нанесены четыре группы четырехзначных чисел - текст радиограммы. Он отстучал ее меньше чем в полминуты: «Мое место Берлин». По инструкции радиограмму надлежало передать по выходу к Балтике. Сержант Кротенко сделал это раньше. Спешить приходилось поневоле: берлинское ПВО «проснулось» - кругом бушевали разрывы, небо полосовали лучи прожекторов. По сравнению с этой бурей недавняя гроза над Борнхольмом выглядела пустяком.
Они все-таки пробились к своим. После почти восьмичасового полета самолет Преображенского в предутренней дымке приземлился на Сааремаа. В августовские ночи советские бомбардировщики снова и снова штурмовали военные объекты Берлина. Над Сааремаа висели вражеские немецкие самолеты-разведчики, на остров засылались лазутчики, налетали бомбардировщики. Но аэродром действовал.
Летчикам активно помогали местные жители. Они расширяли летное поле, устраняли повреждения, ловили диверсантов. День ото дня обстановка осложнялась. В районе Берлина советские самолеты по полтора часа шли в гуще зенитных разрывов. На подходе к цели их подстерегали истребители противника.
Боевая работа в Кагуле велась на изношенных самолетах, моторы которых практически выработали свой ресурс, сами вылеты выполнялись не с бетонки, а с грунтовой полосы, многократно бомбившейся противником и с наскоро заделанными воронками. Кроме того, экипажи постоянно находились в вымотанном состоянии — они почти каждую ночь производили полеты на высоте около 7 тыс. м, при кислородном голодании, в сильном холоде, под воздействием средств ПВО врага. Однако указания Верховного главнокомандующего о применении 1000-чи кг-вых бомб (вместо ФАБ-250 и других бомб) надлежало исполнять. Всего при выполнение операции были задействованы самолеты ДБ-3 и ДБ-3Ф; и более мощные и новые ТБ-7; ЕР-2.
В ответ — после девятого налета на Берлин советской авиагруппы — немцы нанесли мощный удар. Ранним утром 6 сентября 1941 года, вскоре после приземления последнего нашего ночника посты воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) сообщили о шумах моторов вражеских самолетов, идущих к острову с юга, со стороны Рижского залива, и с востока, от эстонского берега. Первым делом нацисты подавили средства ПВО. После чего подвергли мощной бомбардировке поселок, аэродромные постройки и ближайший лес на Эзеле. Порядка шести ДБ-3 сгорели, несколько машин получили повреждения, немалыми оказались и потери среди гарнизона аэродрома. Противник был готов высадить на остров десант, поэтому из штаба ВВС КБФ поступил приказ: исправным самолетам и летному составу перелететь на аэродром Беззаботное в Ленинградской области, чтобы оттуда принять участие в обороне города на Неве вместе с ядром 1-го минно-торпедного полка.
Таким образом операция Б была завершена. Операция «Берлин» советской авиации в 1941 году продолжалась с 7 августа по 5 сентября 1941.
Источники и литература:
Огонь с Марсова поля. / Сост. В.А. Кандыбко/ Л.: Лениздат, 1980.
Адмирал Кузнецов.«Берлин бомбила советская авиация»
1941г. Удар по Берлину https://dzen.ru/a/ZA9o_5pY4RTRzBF4
Первые бомбы по "логову врага". Как советские летчики бомбили Берлин летом 1941-го, Дмитрий Хазанов https://tass.ru/opinions/12064287