В образе Мариуса чувствуется упрек Гюго ко всем прошедшим эпохам: от античности до нового времени. Везде одно и то же: человек искал великое, но потерял малое.
Средневековый человек (в собирательном образе) был устремлен к Богу. Вся жизнь как лестница в ведении Иакова, где земля лишь подготовка к высшему. Но какова цена устремления? Забвение земли, понимания, что Бог воплотился в человека, что святость — не в бегстве от мира, а в преображении мира. Средневековье — созерцание вечного, минуя временное.
Возрождение открыло красоту человека, тела, мира. Это великий выдох после средневекового вдоха, но и здесь люди ступили в капкан: человек стал слишком самоценен. Титан, который мечтает сравняться с Богом, часто теряет способность к смирению, к принятию своей конечности, любви, которая не требует величия. Возрождение — выход титанов из кельи, столь объемных и громоздких, что обняться некому.
Новое время дало человеку разум, метод, власть над природой. Но разум, оторванный от сердца, стал инструментом распыления в повседневности. Человек нового времени знает все о мире и ничего о себе, король, что покорил природу, но потерял душу.
За всеми этими эпохами — невежество. Но невежество совершенствующее, раскрывающее ранее непознанные аспекты жизни. Вероятнее всего, наша современная эпоха — большое невежество людей, который стали так близко друг к другу, что оказались далеко. Осталось только достигнуть обратного: может, тогда люди начнут идти, а не стоять?..
Правда в том, что все мы живем в нищете и невежестве. Вы, читатель, и я, автор, страдаем от этого. Мы живем и даже не ведаем о том, что мы невежды. Как же нам жить, если мы оступаемся и не замечаем этого?
Тут рай и ад выходят в новом мире. Ад — пространство, где не видно света, где каждый считает себя правым, где никто не задаёт вопросов, где падение норма, а подъём подозрителен. Только что такое рай? Не знаю. Но я знаю, что не знаю этого. Вы не знаете даже этого.
Единственное, что остается — не переставать видеть, не переставать задавать вопросы. Падать, вставать и еще раз падать, чувствовать боль и идти дальше. Если видишь нищету — ты ещё не ослеп, если чувствуешь невежество — ты ещё не оглох, если боишься оступиться и не заметить — значит ты живой. Мертвые не боятся. Мертвые не спрашивают.
Но мало видеть, чувстовать, бояться, нужно ещё действовать. Не спасать мир — это иллюзия, а делать малое, что в твоих руках: не ломать себя, помогать если можешь, говорить правду, даже если все против тебя, не распространять мрак, даже ценой собственной жизни. Возможно, это не изменит мир, но это не даст миру изменить тебя. Собственно, поэтому я и начал этот канал.
Грех не глуп, он не ходит с рогами и копытами, он появляется в виде Христа, чтобы люди поверили, что они хорошие, добродетельные, и остановились. Любовь может стать обладанием, справедливость может стать местью, смирение может стать гордыней наизнанку, забота о других может стать бегством от себя, религиозность может стать фарисейством. Грех очень удобен, он не меч, а щит человека, делающий его неуязвимым.
Я пишу это в период великого поста. Хоть я сам пост не держу и не могу говорить наверняка, но если бы держал, я бы точно напомнил себе: «если я чувствую себя на коне, значит я стал неуязвимым». Пост не для того, чтобы вам стало лучше (хотя и это тоже), а чтобы вы не забывали о том, что вы не непогрешимые.
Застой — штука страшная. Если даже Союз развалился из-за него, думаете, вы сможете устоять?