— Это твоя мать, Витенька. Вот сам ей подарок и выбирай, сам звони, сам заказывай, и сам потом выслушивай, что упаковочная бумага недостаточно торжественная, а курьер не поклонился при встрече. Я умываю руки!
Людмила швырнула на стол терку так, словно это было орудие пролетариата, а не кухонная утварь. В миске рядом сиротливо дрожала натертая вареная морковка для салата, а по кухне плыл густой, уютный и совершенно не аристократический запах тушеной капусты с сосисками.
Виктор, до этого момента мирно изучавший в телефоне цены на зимнюю резину, вздрогнул. Он медленно поднял глаза на жену. В его взгляде читалась та самая первобытная растерянность, которую испытывает среднестатистический мужчина, когда незыблемый домашний миропорядок внезапно дает глубокую трещину...
Люсе было пятьдесят шесть. Из них тридцать два года она работала в их семье Министерством иностранных дел, Счетной палатой и Главным управлением по снабжению. Витя был мужик неплохой: зарплату в дом приносил исправно, к чужим юбкам интереса не проявлял, полку прибить мог (пусть и после полугодового напоминания). Но вот всё, что касалось организации праздников, подарков родственникам и поддержания родственных связей, в его голове проходило по категории «оно как-то само делается».
Магия, не иначе. Подумал Витя о том, что у племянника день рождения — а Люся уже машинку на радиоуправлении купила. Вспомнил, что скоро Новый год — а под елкой уже лежат красиво упакованные носки и пена для бритья.
Но юбилей Антонины Марковны, Витиной мамы, стал той самой каплей, которая переполнила Люсину чашу терпения.
Антонине Марковне исполнялось семьдесят пять. Женщиной она была сложной, с претензией. Всю жизнь проработав в архиве районной библиотеки, она почему-то считала себя особой голубых кровей, волею трагических судеб заброшенной в панельную «хрущевку» с вечно подтекающим бачком унитаза.
Угодить ей было физически невозможно. Люся помнила, как пять лет назад купила ей шикарный ортопедический матрас, чтобы спина не болела.
— Людмила, — поджав губы, сказала тогда свекровь, — я чувствую себя на нем, как индийский факир на гвоздях. Моя спина требует пуха, а не этих ваших современных пенополиуретановых издевательств.
А дорогой набор французской косметики? «У меня от ваших кремов лицо стянуло, словно я в театральном гриме. Я привыкла к натуральным составам, а не к этой химии из масс-маркета».
И вот теперь Витя, не отрываясь от экрана смартфона, выдал гениальное поручение.
— Люсь, ну ты это... погугли там в своем интернете. Маман на юбилей заказала генетический паспорт.
— Какой паспорт? — Люся замерла с полотенцем в руках.
— Генетический. Тест на ДНК. Она с соседкой Зинаидой в пух и прах разругалась. Зинка хвастается, что у нее прадед — предводитель дворянства губернского. А мама уверена, что у нас в роду графья затесались. Говорит, профиль у нее породистый. Ну, ты найди клинику, вызови курьера, пусть маман в пробирку плюнет. Только найди, где скидки, чтобы в три-четыре тысячи уложиться. А то мне страховку на машину продлевать, да и за остекление балкона еще два месяца платить.
Люся медленно выдохнула. В голове пронеслись цифры. Вчера пришла квитанция за коммуналку — сумма там была такая, будто они в своей «трешке» тайком обогащают уран. Цены на сыр в магазине пробили потолок и улетели в стратосферу. А Витя предлагает ей потратить время, нервы и семейные деньги на то, чтобы доказать, что его предки танцевали на балах, а не крутили коровам хвосты.
Люся прекрасно помнила Витиного деда по отцовской линии — знатного тракториста из-под Вологды, который на спор мог выпить жбан домашней наливки и станцевать вприсядку. Графья, как же.
— Нет, — отрезала Люся.
— Что «нет»? — не понял Витя.
— Это твоя мать, вот сам ей подарок и покупай. Я не обязана. Хочет графский титул? Пусть Ваше Сиятельство само плюет в пробирку, само ищет лаборатории и само платит! Мое министерство добрых дел закрыто на переучет...
Витя оскорбился. Как истинный русский человек, столкнувшись с непреодолимым препятствием в виде упрямой жены, он решил пойти на принцип.
— И пожалуйста! — Витя гордо выпятил грудь. — Без сопливых обойдемся! Вечно вы, женщины, всё усложняете. Подумаешь, тест купить. Да я за пять минут всё организую. Двадцать первый век на дворе!
Весь вечер Витя пыхтел на диване. Он героически сражался с контекстной рекламой, которая упорно предлагала ему то средства от облысения, то курсы по выращиванию шампиньонов в подвале. Люся, помешивая капусту, с легкой иронией наблюдала, как муж познает прелести онлайн-шопинга.
— Как чугунный мост стоит! — периодически возмущался с дивана новоявленный граф. — За что там платить? За ватную палочку?!
Но отступать Витя не привык. Наконец, он радостно гаркнул:
— Нашел! Международная лаборатория! Акция выходного дня! И курьер бесплатно приезжает. Всё, заказал. Учись, студентка!
Через день курьер действительно привез красивую коробочку. Витя, сияя как начищенный самовар, повертел её в руках.
— Вот. Завтра после работы заеду к маман, возьму у нее... этот... биоматериал. И отправлю обратно. И будет у нас документ с гербом!...
На следующий вечер Витя вернулся от Антонины Марковны злой, уставший и дерганый. В руках он сжимал заклеенный бумажный почтовый конверт.
— Мать моя женщина, ну и характер, — выдохнул он, стягивая ботинки и бросая конверт на тумбочку в прихожей. — Я ей битый час объяснял, как этой палочкой по щеке водить. Она раскудахталась, что я ей инфекцию занесу своими немытыми руками. Выхватила коробку, закрылась в ванной. Полчаса там шуршала, воду включала. Вынесла уже запечатанный конверт. Сказала: «Отправляй, и пусть Зинаида с третьего этажа удавится от зависти».
Витя прошел на кухню, налил себе воды.
— Люсь, будь человеком. Завтра утром курьер за конвертом приедет, отдай ему, а? У меня планерка в восемь утра, мне выбегать ни свет ни заря. Я всё оплатил уже.
Люся молча кивнула.
Утром, проводив мужа на работу, Люся осталась одна. Она подошла к тумбочке и взяла в руки конверт. Антонина Марковна. Графиня недоделанная. Сколько крови она выпила за эти годы? Сколько едких комментариев Люся проглотила ради спокойствия Вити? «Людмила, у вас совершенно плебейская манера заваривать чай...», «Людмила, в приличном обществе такие шторы не вешают...».
Внезапно из комнаты раздался богатырский, раскатистый храп, переходящий в хрюканье.
Люся обернулась. На ковре, раскинув короткие лапы и пуская слюни, спал Паштет — их семилетний французский бульдог. Паштет страдал одышкой, метеоризмом, имел лишний вес и категорически не любил двигаться. Главным смыслом его жизни было украсть со стола кусок колбасы и уснуть на свежевыглаженном белье. Существа, более далекого от аристократии, природа еще не создала.
Люся посмотрела на бульдога. Потом на конверт.
Конверт был заклеен криво — Антонина Марковна, видимо, не справилась с клейкой лентой, и один край отходил.
В Люсиной голове сверкнула молния. Идея была настолько возмутительной, настолько хулиганской и одновременно гениальной, что Люся даже зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Это было мелкое, но невероятно сладкое восстановление вселенской справедливости.
Она аккуратно подцепила край конверта и открыла его. Внутри лежал прозрачный пакетик с пластиковой пробиркой, в которой находилась та самая ватная палочка.
— Паштет, — ласково позвала Люся. — Иди сюда, Ваше Сиятельство.
Бульдог, услышав голос хозяйки, лениво приоткрыл один глаз, кряхтя поднялся и вразвалочку подошел к ней, ожидая вкусняшку. Люся достала из аптечки чистую стерильную ватную палочку.
— Ну-ка, открой ротик, графская твоя морда, — проворковала она.
Она тщательно, с чувством, с толком, с расстановкой потерла палочкой по внутренней стороне брылястых щек Паштета. Пес с удовольствием чавкнул, думая, что это новая игра.
Затем Люся аккуратно поместила палочку с ДНК французского бульдога в пробирку Витиной лаборатории. Палочку свекрови она безжалостно отправила в мусорное ведро, глубоко под картофельные очистки. Конверт был заклеен заново — на этот раз намертво, широким канцелярским скотчем.
Когда через час приехал курьер, Люся отдала ему посылку с самым невинным и безмятежным выражением лица...
Прошло три недели. Завтра должен был состояться тот самый грандиозный юбилей в арендованном кафе, куда Антонина Марковна пригласила всех родственников, бывших коллег и, конечно же, заклятую подругу Зинаиду.
Вечером Витя ввалился в квартиру невероятно возбужденный. В руках он бережно, как величайшую святыню, нес толстую папку с золотым тиснением на обложке.
Оказалось, результаты пришли ему на электронную почту еще утром. Так как английского языка Витя не знал от слова «совсем», а вникать в графики ему было лень, он просто скачал PDF-файл на двадцать страниц и отнес его в ближайший копицентр.
— Девушка, распечатайте мне это в цвете, на самой плотной бумаге и сшейте в красивую обложку! — гордо велел он там. Девочка за кассой пробежала глазами первую страницу, как-то странно хмыкнула, но спорить не стала. Любой каприз за ваши деньги.
И вот теперь Витя стоял посреди коридора, снимая пальто и сияя от гордости.
— Всё, Люсь! Готово! — он потряс папкой в воздухе. — Я не вчитывался, там по-английски всё, графики какие-то, проценты. Но куча печатей, таблиц! Выглядит — мое почтение! Завтра на банкете, когда тост говорить буду, прям при всех торжественно вскрою и зачитаю. Сюрприз будет! Пусть Зинка лопнет от зависти! Мы им покажем, где чьи гены!
Люся стояла в дверях кухни, вытирая полотенцем вымытую чашку. На ее губах играла легкая, почти неуловимая улыбка Джоконды, которая познала дзен.
Она смотрела на мужа, который уже репетировал перед зеркалом свою торжественную речь, слегка поправляя воображаемый галстук. Он предвкушал абсолютный триумф, грандиозную победу над соседями и вечную благодарность маменьки.
Но муж и представить не мог, что удумала его жена, и чьи именно гены завтра торжественно признают достоянием республики прямо за праздничным столом...
И пока Антонина Марковна уже поправляла невидимую корону, готовясь размазать заклятую подругу, невестка припасла в папке с золотым тиснением то, от чего у всего зала округлятся глаза. Какую свинью (а точнее, собаку) подложила судьба амбициозной свекрови?
Жмите, чтобы прочитать фееричный финал! 👇