Этот день начался раньше обычного.
В пять утра Катя разбудила Алексея: «Кажется, пора». Он вскочил мгновенно, хотя всю ночь не спал, прислушиваясь к каждому шороху. Через полчаса они уже были в роддоме.
Егор примчался следом, нарушив все правила дорожного движения. Бледный, взволнованный, сжимал в руках пакет с вещами.
— Как она? — спросил он у Алексея, который метался по коридору.
— В родильном отделении, — ответил тот. — Врачи сказали, всё идёт хорошо.
— А ты чего мечешься?
— Не могу сидеть.
Егор понимающе кивнул. Сам он тоже не мог сидеть. Они ходили по коридору туда-сюда, как два маятника, и ждали. Минуты тянулись бесконечно.
В вестибюле тем временем собирался народ. Тётя Нина пришла с огромным пакетом пирожков и голубем на плече. Санитарки сначала возмущались, но тётя Нина так посмотрела, что они отступили.
Михеич приковылял с медалями — надел все, как на парад.
— Для внука стараюсь, — объяснил он. — Пусть видит, с кого пример брать.
Антоха принёс только что написанную картину — портрет Кати с младенцем. Сергеичи — цветы. Даже Загорский приехал, отложив все дела.
К десяти утра вестибюль роддома напоминал филиал Балтийской мануфактуры. Врачи и медсёстры оглядывались на странную делегацию, но никто не решался выгнать.
Ровно в полдень открылась дверь. Вышла медсестра.
— Громова? — спросила она. — Родила. Мальчик. Три восемьсот, пятьдесят три сантиметра. Все здоровы.
Алексей пошатнулся. Егор подхватил его под руку.
— Сын, — выдохнул Алексей. — У меня сын.
— Пойдём уже, — Егор подтолкнул его к двери. — Там Катька ждёт.
Их пустили вдвоём. Катя лежала в палате, уставшая, бледная, но счастливая. Рядом в прозрачной кроватке лежал маленький свёрток.
— Катя, — прошептал Алексей, подходя. — Ты... ты как?
— Хорошо, — улыбнулась она. — Иди смотри.
Алексей подошёл к кроватке. Внутри лежало крошечное существо с красным сморщенным личиком, замотанное в одеяльце. Оно спало, сопело носиком и иногда вздрагивало во сне.
— Господи, — выдохнул Алексей. — Какой же он маленький.
— А ты думал, сразу большой будет? — усмехнулась Катя.
Алексей осторожно, кончиками пальцев, коснулся щёчки сына. Малыш пошевелился во сне, но не проснулся. И у Алексея потекли слёзы. Он не стеснялся их, не вытирал. Просто стоял и плакал от счастья.
— На, подержи, — Катя протянула ему сына.
— Я боюсь, — признался Алексей. — Уроню.
— Не уронишь. Сядь сначала.
Он сел на стул, и Катя осторожно положила ему на руки свёрток. Алексей держал сына и чувствовал, как сердце его расширяется до размеров вселенной.
— Здравствуй, Ваня, — прошептал он. — Я твой папа.
Егор вошёл через минуту. Остановился на пороге, не решаясь приблизиться.
— Можно? — спросил он тихо.
— Иди сюда, дед, — позвала Катя.
Егор подошёл. Посмотрел на внука. И вдруг опустился на колени прямо у кроватки.
— Ванюша, — сказал он дрожащим голосом. — Внучек... Я тебя так ждал... Мы все ждали...
Он протянул палец, и малыш во сне схватил его. Крошечная ручка, а хватка — железная.
— Весь в Ковалёвых, — усмехнулся Егор сквозь слёзы. — Бетонщик растёт.
— Или архитектор, — возразил Алексей.
— Или художник, — добавила Катя.
— Кто угодно, — согласился Егор. — Главное, чтобы счастливый.
Потом впустили остальных. Тётя Нина, увидев малыша, перекрестилась и заплакала. Михеич достал гармонь, но ему строго-настрого запретили играть — дети спят. Антоха подарил картину. Сергеичи оставили цветы.
Загорский подошёл последним. Посмотрел на малыша и сказал тихо:
— Я не заслужил такого счастья, но если позволите... я буду лучшим крёстным на свете.
— Будешь, — кивнула Катя. — Мы уже решили.
Вечером все разошлись, уставшие и счастливые. Алексей остался с Катей и Ваней. Смотрел, как жена кормит сына, и думал о том, что жизнь — удивительная штука. Ещё год назад у него ничего не было. А теперь есть всё.
Ночью, когда Катя и Ваня уснули, Алексей вышел в коридор. Там, на скамейке, сидел Егор. Он не уехал домой — остался, сказал, что будет ждать утра.
— Ты чего не спишь? — спросил Алексей, садясь рядом.
— А ты?
— Не могу. Всё думаю.
— Я тоже, — вздохнул Егор. — Вспоминаю, как Катька маленькой была. Такая же сморщенная, смешная. А теперь сама мама.
— Страшно? — спросил Алексей.
— Страшно, — честно признался Егор. — Но и радостно. Знаешь, когда Катька родилась, я боялся, что не справлюсь. Один остался, жена умерла. А справился. И ты справишься.
— Я боюсь, что не смогу ему дать то, что нужно. У меня же не было отца. Я не знаю, как это — быть папой.
Егор положил руку ему на плечо.
— Слушай меня, Лёха. Отцом не рождаются, отцом становятся. Ты будешь ошибаться, будешь злиться, будешь сомневаться. Это нормально. Главное — люби его. Всё остальное приложится.
— А если я не справлюсь?
— Справишься, — уверенно сказал Егор. — Ты же архитектор. Ты целые дома строишь. А тут — один маленький человек. Выстроишь.
Они помолчали.
— Спасибо, Егор, — сказал Алексей. — За всё.
— Не за что, сынок, — ответил Егор. И сам удивился этому слову. Но не пожалел.
Они сидели в пустом коридоре роддома, два мужчины, которых свела судьба. И ждали утра. И нового дня. И новой жизни.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e