ЭТА ИСТОРИЯ НА ОСНОВЕ РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЙ.
ОНА НАПИСАНА С РАЗРЕШЕНИЯ КЛИЕНТКИ.
Я крайне редко до начала терапии знаю, о чём пойдёт речь и с чем мы будем работать с клиентом. Порой человек описывает своё состояние в сообщении или пишет свой диагноз, но, придя в терапию и услышав вопрос: «С чем ты хочешь работать сегодня?», полностью меняет направление.
Сообщение этой женщины демонстрировало тревогу. За словами человека на самом деле скрывается больше, чем он говорит, или даже совсем не то, что он маскирует за словами. Читая сдержанное сообщение, я почувствовала всю силу страха и напряжения, которые мне транслировала будущая клиентка.
— Здравствуйте, я хочу записаться на приём, мне вас порекомендовали.
— В каком часовом поясе вы живёте, чтобы я могла прислать вам актуальный график?
— Я живу по московскому времени. А сколько стоит приём? А как долго он длится?
Я ответила на все вопросы.
— А сколько раз нужно прийти, чтобы решить проблему? Мне хватит одной консультации?
— Вам никто никогда не сможет сказать, сколько приёмов потребуется. Если кто-то из специалистов с уверенностью говорит, что избавит вас от чего-то за один приём — бегите. Это правда повод насторожиться.
Казалось бы, простые вопросы, но в каждом её сообщении звучал крик о помощи.
Наша встреча состоялась. Передо мной сидит молодая женщина. Я вижу, как сильно она волнуется. Славянская внешность, высокий выпуклый лоб — в физиогномике он часто характеризует наличие высокого творческого потенциала, развитого воображения, оригинального мышления и стремления к самостоятельности.
Настороженные глаза как будто сканируют: «Ты меня не обидишь? Ты не воспользуешься моей уязвимостью?» Пухлые губы говорят о чувственности. Вся её поза настолько напряжённая, что я понимаю: боль, которую она принесла в терапию, невыносима. Она как будто замерла. Единственное, что выдаёт то, что она живая, — это чувственные губы. Они как будто живут своей жизнью, готовые либо рассмеяться, обнажив идеально ровные белые зубы, либо сложиться в бантик плача, сделав её лицо похожим на лицо ребёнка, которого хочется взять на ручки и покачать.
Её глаза в основном опущены вниз, и только изредка она смотрит на меня очень пристально, желая понять, что я из себя представляю. Передо мной настоящая русская красавица (хотя у меня закрадывается мысль о её польских корнях). В ней столько же достоинства, сколько страха.
Она начала свою грустную историю:
— Я чувствую постоянную тревогу (в голосе звучит надтреснутый хрусталь). Уже несколько лет как от меня ушёл муж, но я живу, с одной стороны, в ожидании его возвращения, а с другой — в страхе перед этим.
— Расскажи мне о себе. Какими были ваши отношения? Почему он ушёл?
— У него другая женщина...
— А какие между вами были отношения? — повторяю я свой вопрос.
Она опускает глаза, по щекам катятся слёзы, губки сложились в плачущий бантик, и передо мной уже не взрослая женщина, а дрожащая от страха малышка лет четырёх, которой запрещено плакать и выражать чувства.
Я как будто вижу её жизнь, начиная с детства: скорее всего, она старший ребёнок в семье, отношения с мамой либо сведены к функциям, которые мама для неё определила, либо мать по отношению к ней жестока (наказания, ругань). Я терпеливо жду, пока она справляется со слезами и может говорить. Моё терпение достигает цели (в терапевтическом процессе очень важно чувствовать, что в этот момент нужно клиенту: молчание, чтобы дать время прожить свои эмоции и состояния, или подсказки как варианты, когда человек не может идентифицировать свои состояния).
Клиентка поднимает на меня глаза, полные слёз, и рассказывает историю, в которой всё становится на свои места.
Муж — абьюзер — прототип матери. Так часто бывает, что мы выбираем партнёров, ориентируясь на понятные нам с детства отношения родителей друг с другом и с нами. И даже если это причиняет боль — это понятно и привычно, и мы идём во взрослой жизни в разрушающие нас отношения, страдаем, но редко что-то меняем, потому что по-другому не умеем — нет навыка.
Жестокость мужа моей клиентки начала проявляться сразу после свадьбы. Эмоциональное, психологическое и физическое насилие она терпела многие годы. Казалось бы, решение на поверхности: защити себя, но женщина просто так не умела — просто потому, что защищать себя нельзя было в родительской семье. Родители с детства внушали ей её роль: нянька, взявшая на себя в раннем детстве функции, которые должен нести взрослый человек, — забота о младших детях, обслуживание комфорта матери.
Она напомнила мне персонажей из мультфильма «Золотое кольцо», где каждый раз обладатель волшебного кольца, сняв его с одного пальца и надев на другой, слышал от появившихся перед ним молодцев: «Что, старый хозяин, надо?», а когда обладателем кольца становился другой человек, фраза звучала: «Что, новый хозяин, надо?» Её «старым хозяином» была мать, «новым» — муж.
Она терпела, долго терпела, но в какой-то момент решила сбежать. Она пряталась в собственном городе, боясь обозначить своё присутствие для мужа. И в то же время ей казалось, что у неё есть к нему чувства. Это иллюзия, в которой часто живут люди в созависимых отношениях.
Началась депрессия. Она выходила на улицу рано утром, когда было темно, чтобы ни с кем не столкнуться и остаться для всех неузнанной, а значит, незамеченной. И даже дома её окна были плотно закрыты. Ничто не должно напоминать ей о жизни. Лучи солнца будят чувства, а чувствовать нельзя — она поставила на это запрет.
Все её мысли были заняты желанием умереть: она оценивала дома и этажи с позиции того, как прыгнуть так, чтобы наверняка сразу насмерть. Смерть не пугала, а казалась желанной, ведь тогда наступит покой, тогда больше не будет больно.
На самом деле за желанием смерти (а оно противоестественно для человека) стоит желание покоя, отсутствия боли, страха и т. д. Просто в момент проживания депрессии мы этого не понимаем — кажется, что мы хотим именно смерти.
Казалось, что воля этой привлекательной, умной женщины сломлена ещё в детстве и окончательно утрачена в браке. Но я видела в ней огромный потенциал. Я знала, какие сокровища в ней таятся, и то, что она чувствовала себя загнанной в угол безысходности, на самом деле — сигнал психики о том, что пора переходить на новый уровень, отключаясь от старых сценариев и стратегий.
Сначала, когда мы этого не понимаем, когда не умеем быть в контакте с собой, когда не знаем себя, запрещаем себе чувствовать, переход становится болезненным. Отказ от старых стратегий, с одной стороны, желанен, а с другой — пугает. Нам больно и страшно в прямом смысле этого слова — на уровне тела, на уровне чувств. Но стоит только расслабиться и разрешить себе увидеть себя настоящую, со своими желаниями и потребностями, признать их и разрешить себе жить — как всё меняется. Мир начинает играть красками.
Мы прошли с клиенткой большой путь. Ей понадобилось два года, чтобы поверить в свою уникальность и таланты (а она действительно очень талантлива). Она вдруг начала понимать, чего хочет, в чём хочет развиваться, и стала воплощать эти желания в жизнь.
Каждый день стал открытием себя, чего-то нового. В эти два года глубокой работы она соприкоснулась с большим количеством боли и радости. Периодически она, плача, говорила, что устала, подходя на взлёте к очередному этапу своей жизни, опять чувствовать боль. Казалось, что она хочет сдаться, но внутренний стержень удерживал её от этого, и она шла дальше. В своём темпе, но шла! Прислушиваясь к себе (иногда себя не слыша), разговаривая и договариваясь с собой.
И тело откликнулось — оно стало позволять чувствовать, оно стало позволять жить! Она позволила себе смеяться, и у неё оказался чудесный смех. Её смех настолько заразителен, что не даёт оставаться равнодушным.
Ей предстоит ещё множество открытий в отношении себя и своих талантов. Я твёрдо уверена в том, что путь, который она начала, желая просто справиться с тревогой, — это путь к себе, это путь к счастью.
Эта история — не просто рассказ о боли и исцелении. Это история о том, как за словами «я хочу умереть» на самом деле стоит крик: «Я хочу жить, но не знаю, как». Как за тревогой и страхом скрывается огромный потенциал, замороженный талант, жажда любви и принятия. Как за желанием спрятаться от мира — потребность быть увиденной настоящей.
Сколько ещё таких женщин живут вполсилы, не чувствуя себя, не слыша своих желаний, застыв в ожидании, что кто-то придёт и спасёт? Сколько ещё талантов остаются нераскрытыми, сколько энергии утекает в тревогу и подавление себя?
Я знаю точно: выход есть. И он не в том, чтобы ещё глубже закопаться в боль, а в том, чтобы шаг за шагом, бережно и осторожно, возвращать себя себе.