В юности: «Ты девушка, терпи». В замужестве: «Ты жена, отдавай». В материнстве: «Ты мать, тяни». Она тянула. Всегда. Сначала портфель за братом, потом сумки с продуктами для семьи, потом детей на себе, потом мужа-алкоголика, потом родителей-пенсионеров. Тянула и не думала, что можно попросить помочь. Не думала, что можно сказать «нет». Не думала, что можно захотеть чего-то для себя. Она привыкла к пустоте. К той особенной пустоте, которая образуется внутри, когда все твои желания за ненадобностью ампутированы. Сначала болит, потом ноет, потом привыкаешь. А потом пустота становится нормой. Чтобы выжить в этой пустоте, ей дали слово. Красивое, тёплое, как плед. «хорошая». «Ты хорошая, порядочная женщина», — говорили ей. И она верила. Значит, так и надо. Значит, пустота — это и есть порядочность. Значит, те, кто пьют кофе в кафе и покупают себе красивые обновки, — они непорядочные. Легкомысленные. Пустые. Она сидела за столом, на котором стояла пустая тарелка. В тарелке лежала бумажка со