Алёна закрывала таблицу с заявками, когда Саша уже запихивала в сумку термос и контейнер из-под обеда. За окном темнело — февраль, семнадцать тридцать, а уже как ночь. Саша обернулась, поправляя куртку.
— Слушай, у меня тут осталось человек двадцать необработанных. Ты же всё равно остаёшься, да? Я просто к Мирославе в секцию успеть должна. Ты доделаешь?
Алёна кивнула. Как обычно.
Саша улыбнулась благодарно, махнула рукой и выскочила из кабинета, оставив недоделанные таблицы на экране своего компьютера.
Это началось ещё весной. Тогда Саша только вышла из декрета, устроилась в отдел продаж интернет-магазина хозтоваров — работа спокойная, зарплата средняя.
Алёна уже три года тут сидела, знала все нюансы, проблемных клиентов помнила поименно. Она искала что-то стабильное, без стресса. Получилось наоборот — стресса хватало, просто другого.
Офис располагался на третьем этаже старого кирпичного здания в промзоне. Два окна выходили во двор с трансформаторной будкой и гаражами. Летом там гоняли голуби, зимой всё заметало снегом. Красоты никакой, зато рядом метро и кафе с нормальными бизнес-ланчами.
В их отделе работало пять человек. Людмила Фёдоровна — начальница, женщина лет пятидесяти с вечно строгим выражением лица, но справедливая. Два парня, Толик и Влад, занимались оптовыми заказами и почти не пересекались с Алёной. Ещё была Регина — женщина за сорок, многодетная мать, которая работала чётко по графику и никогда не жаловалась. И теперь Саша.
Саша была ровесницей Алёны — тридцать два года. Симпатичная, ухоженная, с аккуратным маникюром и причёской. Она много говорила о дочке, о муже-прорабе, о том, как тяжело всё успевать. Алёна слушала и кивала. Ей нечего было рассказывать в ответ.
В первую неделю Саша призналась:
— Мне тяжеловато пока втягиваться. Ты не против, если я чуть пораньше буду уходить? А то Мирослава — ей семь — она на гимнастику ходит. А муж вечно на объектах, ну ты понимаешь.
Алёна поняла. У неё никого не было — расставание с бывшим случилось два года назад, после него никого серьёзного не встречалось. Была квартира-студия на тридцать квадратов, которую она снимала на окраине уже четыре года.
Хозяйка — бабушка Зоя Ивановна — поднимала цену раз в год ровно на тысячу рублей, и Алёна каждый раз думала съехать, но так и оставалась. Привыкла. Был кот Филя, рыжий и наглый, которого она подобрала возле подъезда три года назад. Были сериалы по вечерам и книги на выходных.
— Ладно, я доделаю.
Саша расплылась в улыбке.
— Ты такая молодец, правда! Я бы на твоём месте...
Что бы она сделала на месте Алёны, осталось загадкой. Саша убежала, а Алёна разгребала хвосты до девяти вечера.
Так продолжалось неделю. Две. Месяц.
К лету Алёна уже автоматически открывала файлы Саши после шести, когда та, попрощавшись на бегу, неслась к выходу.
Алёна эти сообщения не читала.
Постепенно это вошло в привычку. Саша уходила — Алёна оставалась. Саша говорила «спасибо» — Алёна кивала. Это казалось нормальным. Ведь у Саши ребёнок, семья, обязательства.
А у Алёны кто?
Пустая квартира и кот. Ей же не трудно задержаться.
Июнь выдался жарким. В офисе работал только один кондиционер, и Людмила Фёдоровна строго следила, чтобы его не включали на полную мощность — экономия электроэнергии. К вечеру в кабинете становилось душно, и Алёна открывала окно, впуская запах пыли и бензина с улицы.
Однажды в конце июня Регина задержалась допоздна. Они сидели вдвоём, каждая за своим столом. Регина вдруг оторвалась от монитора и спросила:
— Слушай, а ты каждый день за Сашу доделываешь?
Алёна пожала плечами.
— Иногда.
— Каждый день вижу — ты одна сидишь. Она в шесть сваливает, а ты до девяти.
— У неё дочка.
Регина усмехнулась.
— У меня трое. Старшему четырнадцать, младшей пять. Ты видела, чтоб я кого-то просила за меня доделывать?
Алёна молчала.
— Не давай на себя ездить. А то привыкнет.
Но Алёна не послушала. Ей казалось, что Регина преувеличивает. У Регины же трое детей, муж помогает, бабушка рядом живёт — у неё поддержка есть. А у Саши муж постоянно в разъездах, помочь некому. Саша не специально. Она просто... не успевает. Вот и всё.
Осенью их начальница Людмила Фёдоровна стала требовательнее. Новый поставщик, новая линейка товара, куча претензий от клиентов — всё навалилось разом. Компания хотела расширяться, заходить в регионы. Это означало больше заказов, больше звонков, больше работы.
Теперь Алёна уходила не в девять, а в десять. Бывало — в одиннадцать. А Саша — ровно в шесть, максимум в полседьмого.
Однажды в сентябре Людмила Фёдоровна зашла в кабинет в половине восьмого. Алёна сидела одна, допивала чай из кружки с надписью «Лучший сотрудник» — подарок на прошлый Новый год. Она заполняла очередную таблицу возврата товаров, клиент требовал компенсацию за бракованную швабру.
— Алёночка, ты чего так поздно?
— Да вот, доделываю.
— А Саша где?
— Она ушла. У неё дочка.
Людмила Фёдоровна нахмурилась, хотела что-то сказать, но промолчала. Кивнула и вышла.
Алёна подумала: вот сейчас начнётся. Вызовут Сашу, поговорят. Скажут, что так нельзя. Но ничего не началось.
На следующий день Саша, как ни в чём не бывало, ушла в шесть пятнадцать. Помахала рукой:
— Пока! Удачи с заказами!
И была такова.
К октябрю Алёна стала замечать, что устаёт. По-настоящему устаёт. Она приходила домой в одиннадцать, кормила Филю, падала на диван и смотрела в потолок. Выходные уходили на сон.
Как-то в субботу она проспала до двух дня. Проснулась от того, что Филя орал и требовал еды. Села на кровати, посмотрела на телефон — пять пропущенных от подруги Насти.
Настя написала в чат:
«Алён, ты жива? Давай хоть сегодня встретимся, кино или просто кофе?»
Алёна посмотрела в окно. Серое небо, моросит дождь. Подумала о том, что надо выйти, встретиться, но сил не было.
Написала:
«Прости, не могу. Мне отоспаться надо. На работе аврал»
«У тебя вечный аврал» — ответила Настя.
«Ты права. Давай позже созвонимся»
«Давай»
Но не созвонились. Алёна откладывала, переносила, отменяла. У неё не было сил даже на подругу.
Она стала замечать, что раздражается по пустякам. Клиент говорит слишком медленно — бесит. Саша смеётся в телефон во время обеда — бесит. Людмила Фёдоровна переспрашивает что-то дважды — бесит.
Всё бесило.
Алёна поняла: надо что-то менять. Но как? Саша же не виновата, что у неё ребёнок. А Алёна одна, ей легче. Все так думают. Даже она сама так думала.
Даже мама по телефону говорила:
— Ну и что, что задерживаешься? Тебя же дома никто не ждёт. Вот выйдешь замуж, родишь — тогда поймёшь, каково это. Будешь мечтать хоть минутку для себя получить.
Алёна молчала. Ей хотелось сказать, что ей тоже нужны минутки для себя. Но мама не поняла бы.
В конце октября случилась неприятность. Крупный заказчик прислал претензию на электронную почту. Письмо пришло в понедельник утром, и Людмила Фёдоровна распечатала его, положила на стол и вызвала всех в переговорную.
Переговорная — это громко сказано. Маленькая комнатка с окном во двор, стол на шесть человек и доска на стене. Людмила Фёдоровна сидела во главе стола с каменным лицом.
— Итак. Зазачик требует компенсацию. Не хватило двадцати позиций товара, сроки сорваны на неделю. Они грозят разорвать контракт. Это наш крупнейший клиент. Кто отвечал за этот заказ?
Саша подняла руку. Медленно, неуверенно.
— Я начинала, но потом... там много позиций, я не успевала. Алёна помогала.
Людмила Фёдоровна повернулась к Алёне:
— Ты проверяла?
— Я доделывала то, что Саша не успела. Но изначально заказ был за ней. Я делала свои заказы параллельно.
Саша быстро вставила:
— Но мы же вместе работали! Я думала, ты всё перепроверила. Мы же всегда так делаем.
Алёна почувствовала, как внутри разливается глухая злость. Мы всегда так делаем. Как будто это команда. Как будто это совместная работа, а не Алёна, разгребающая чужие косяки по вечерам.
— Я делала то, что ты оставила на шесть вечера. У меня своих заказов было достаточно.
Людмила Фёдоровна поджала губы.
— Разберитесь. И чтобы такого больше не повторялось.
Она вышла. Саша вздохнула с облегчением и посмотрела на Алёну:
— Ну ты чего такая? Я же не специально. Ты знаешь, как у меня времени нет.
Алёна ничего не ответила. Открыла таблицу и начала работать.
В начале ноября Алёна заболела. Просто проснулась с температурой тридцать восемь и шесть, горлом как наждачкой и полным отсутствием сил. Голова раскалывалась, в теле ломило. Она с трудом дошла до кухни, сунула градусник под мышку, поставила чайник.
Термометр показал тридцать восемь семь.
Алёна вызвала врача через городскую поликлинику, написала Людмиле Фёдоровне в мессенджер, что заболела, и легла обратно в кровать. Филя устроился рядом, мурлыкал. Врач пришла к обеду — молодая девушка в маске, послушала, посмотрела горло, выписала больничный на три дня.
На второй день ей написала Саша в рабочий чат:
«Привет! Как ты там? Слушай, у меня тут вопрос по заказу №4478, ты не помнишь, какую скидку мы давали? А то я в твоих файлах не разберусь. Выздоравливай скорее!»
Алёна посмотрела на сообщение. Температура спала до тридцати семи и трёх, но голова всё ещё гудела. Она хотела ответить. Хотела написать: «Смотри в папке "Скидки сентябрь"». Но вместо этого просто закрыла приложение и легла спать.
Проснулась вечером. За окном уже темнело. Открыла телефон — ещё три сообщения от Саши, одно от Людмилы Фёдоровны, два от мамы. Алёна не стала читать. Положила телефон экраном вниз и закрыла глаза.
Ей вдруг стало так спокойно. Тихо. Никто не просил. Никто ничего не требовал. Просто тишина и Филя рядом.
Может, мне всегда так жить? — подумала она и сама испугалась этой мысли.
Когда она вышла на работу, Людмила Фёдоровна вызвала её.
— Алён, скажи честно. Ты за Сашу часто работу доделываешь?
Алёна пожала плечами.
— Бывает. Она просто раньше уходит. У неё же дочь.
— У неё рабочий день до шести. Если она не успевает — это её проблема, а не твоя.
Вот только почему тогда вопросы задаёте мне? — подумала Алёна, но вслух не произнесла.
Людмила Фёдоровна вздохнула.
— Я понимаю, что у Саши обстоятельства. Но ты не обязана за неё работать. Тебе самой надо беречь себя.
Алёна кивнула.
— Хорошо.
Но ничего не изменилось. Середина ноября.
Алена стала общаться с мужчиной по имени Гриша, который живёт в её доме этажом выше. Пару раз сталкивались в лифте, потом как-то разговорились у почтовых ящиков — оказалось, оба любят театр. Обменялись номерами, иногда переписывались. А тут он написал: «Достал билеты в театр. Составишь компанию?»
Алёна согласилась, даже не раздумывая. Спектакль начинался в семь вечера, и она впервые за год планировала уйти ровно в шесть.
Она предупредила Сашу ещё утром, когда та пришла в офис и включала компьютер:
— Сегодня я в шесть ухожу. Если что-то не успеешь — оставляй на завтра.
Саша удивлённо подняла брови, но улыбнулась:
— Ого, свидание?
— Типа того. В театр иду.
— Ну молодец! Давно пора. А то ты совсем затворницей стала. Ладно, я постараюсь управиться. Развлекайся!
Алёна работала весь день с чувством лёгкого предвкушения. Не потому, что Гриша был особенно интересен — она его толком ещё не знала. Просто хотелось выйти вовремя, посмотреть спектакль, выпить кофе после. Почувствовать себя человеком, а не винтиком в системе.
Она даже надела нормальную блузку вместо привычной футболки, нанесла чуть макияжа. Регина заметила:
— О, красавица! Повод?
— Театр.
— Ну-ну. Наслаждайся.
В половине шестого Саша засуетилась. Схватила телефон, быстро набрала что-то, нахмурилась. Потом обернулась к Алёне:
— Слушай, у меня тут осталось листов пять обработать. Я не успею точно, Мирославу забирать надо. Ты же...
— Я ухожу в шесть.
— Ну понимаю, но это буквально полчасика! Ну пожалуйста, выручи.
Алёна посмотрела на неё. Внимательно. Саша стояла с виноватой улыбкой, уже накинув куртку.
— Нет.
— Что?
— Я ухожу в шесть. Ты целый день знала. Если не успела — доделаешь завтра.
Саша растерянно заморгала.
— Но... но там клиенты ждут ответа!
— Напишешь завтра утром.
— Алён, ну ты чего? Я же всегда могла на тебя рассчитывать!
— Вот теперь не можешь.
Алёна встала, выключила компьютер, взяла сумку. Саша стояла с открытым ртом.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Алёна вышла из офиса ровно в шесть ноль-ноль. Впервые за год.
Спектакль был хороший. Современная постановка, сильные актёры. Гриша оказался приятным мужчиной — не лез с расспросами, смеялся в нужных местах, после предложил кофе.
Они сидели в маленькой кофейне возле театра, пили капучино и говорили о всякой ерунде — о фильмах, книгах, о том, как бесит реклама в метро.
И вдруг Алёна заметила, что улыбается. Просто так. Без причины. Давно так не было.
— Ты какая-то напряжённая обычно, — сказал Гриша. — А сегодня другая.
— Другая?
— Расслабленная.
Алёна пожала плечами.
— Может, просто вовремя с работы ушла.
— А обычно не вовремя?
— Обычно поздно ухожу.
— Это плохо.
— Знаю.
Они допили кофе, Гриша проводил её до двери. Пожали руки, договорились встретиться ещё.
Утром пришла в офис и сразу почувствовала напряжение. Саша сидела за компьютером с кислым лицом, пальцы быстро стучали по клавиатуре. Людмила Фёдоровна ходила по кабинету с телефоном у уха, говорила жёстко:
— Да, понимаю. Да, исправим. Сегодня днём отправим уточнения.
Алёна повесила куртку, села за стол. Регина многозначительно посмотрела на неё, но ничего не сказала.
— Алёна, доброе утро. Зайди ко мне, пожалуйста.
Алёна вошла в кабинет начальницы.
— Садись. Вчера были вопросы по заказам, которые Саша не закрыла. Клиенты звонили, требовали объяснений. Саша сказала, что ты обычно ей помогаешь, а вчера отказалась.
— Я ушла вовремя.
Людмила Фёдоровна посмотрела на неё долгим взглядом.
— Правильно сделала.
— Что?
— Правильно. Саша должна укладываться в свой рабочий день. Если не успевает — пусть пересматривает подход к работе. Или остаётся.
— Но у неё дочка...
— У половины сотрудников дети. Это не причина сваливать свои обязанности на коллег. Я поговорю с ней отдельно.
Алёна вышла из кабинета. Саша встретила её взглядом, полным обиды.
— Ты могла хоть предупредить нормально.
— Я предупредила утром.
— Ага, за несколько часов! Я не успела перестроиться.
— У тебя был целый день.
Саша скрестила руки на груди.
— Знаешь, я думала, мы команда. Думала, ты понимаешь.
— Я понимала год. Каждый день.
— И что теперь? Будешь вредничать?
Алёна села за свой стол, включила компьютер.
— Буду работать. Свою работу. В своё рабочее время.
Саша фыркнула и отвернулась.
Следующие дни были странными. Саша уходила в шесть, оставляя недоделанное. Алёна не притрагивалась к её файлам. Утром Людмила Фёдоровна вызывала Сашу и спрашивала, почему заказы висят.
Саша оправдывалась:
— Я не успеваю!
— Тогда оставайся или распределяй время лучше.
Через неделю Саша таки осталась после шести. Позвонила мужу, попросила забрать Мирославу. Муж, судя по интонациям в трубке, был недоволен, но согласился.
Саша до восьми вечера доделывала заказы, и Алёна видела, как она злилась. На себя, на обстоятельства, на Алёну.
В конце недели Саша не выдержала:
— Тебе было так тяжело помочь?
Алёна оторвалась от экрана.
— Мне было тяжело работать за двоих каждый день.
— Я не просила за двоих!
— Ты просила доделать. Каждый день. Год.
Саша замолчала. Потом тихо:
— Я думала, тебе не сложно. Ты же одна.
Алёна выдохнула.
— А что, одинокие должны вкалывать за тех, у кого семья?
— Я не это имела в виду...
— Именно это. Ты же всё равно остаёшься. Помнишь, как ты говорила? Каждый раз. Потому что у меня никого нет, значит, мне делать нечего, кроме как разгребать твои хвосты.
Саша побледнела.
— Алён...
— У меня тоже есть жизнь. Я тоже хочу уходить вовремя. Смотреть кино, встречаться с людьми, просто лежать дома и отдыхать. Но год я этого не делала, потому что ты не успевала. А когда я один раз ушла вовремя, ты обиделась. Как будто я тебе что-то должна.
Саша сидела молча, и Алёна видела, как у той дрожат губы.
После того разговора отношения между ними остались натянутыми. Саша начала справляться сама — иногда оставалась, иногда договаривалась с мужем, иногда просто работала быстрее. Алёна больше не лезла в её дела.
Людмила Фёдоровна однажды сказала:
— Молодец, что поставила точку. А то бы так и тянула этот воз.
Алёна пожала плечами.
— Просто надоело.
— Правильно. Тот, кто доделывает за другого, делает другого безнаказанным. Запомни это.
Алёна запомнила.
Декабрь принёс новые заказы, предновогоднюю суету и бесконечные звонки клиентов. Все хотели успеть до праздников. Телефоны разрывались.
Алёна работала в своём ритме — приходила к девяти, уходила в шесть. Иногда задерживалась, но только если её собственные дела требовали.
Она начала замечать перемены. Раньше к концу дня накатывала такая усталость, что хотелось просто лечь и не вставать. Теперь она выходила из офиса с ощущением, что день прожит нормально. Не идеально — нормально.
Саша тоже приспособилась. Она перестала сыпать оправданиями и научилась планировать день лучше. Её муж стал забирать дочку с гимнастики два раза в неделю.
Прошло четыре месяца. Март. Алёна по-прежнему уходила в шесть, Саша справлялась сама. Гриша стал частым гостем — ходили в театры, кино, просто гуляли. У Алёны появилась жизнь за пределами работы.
В пятницу вечером, когда Алёна собирала вещи, Саша подошла к её столу. Села на край, помялась.
— Слушай, у меня к тебе просьба.
Алёна подняла глаза.
— Понимаешь, в следующий четверг у нас с мужем годовщина свадьбы. Десять лет. Мы хотим отметить, ресторан забронировали. А Мирославу не с кем оставить, моя мама уехала к сестре. И вот я подумала... может, ты посидишь с ней пару часов? Ну, всего на три часика. Я бы очень-очень тебя порошу.
Алёна смотрела на Сашу молча. Несколько секунд. Десять.Пятнадцать.
Саша улыбнулась неуверенно:
— Ну что ты так? Я же не прошу тебя работу за меня делать. Просто пару часиков посидеть с дочкой...
— Нет, — сказала Алёна.
— Что?
— Нет.
— Но почему? У тебя же планов нет!
— Откуда ты знаешь?
Саша растерялась.
— Ну... обычно у тебя планов не бывает...
— Раньше не было. Теперь есть.
— Так перенеси! Это же годовщина! Раз в десять лет!
Алёна застегнула куртку, взяла сумку.
— Саша, у меня есть своя жизнь. И я не обязана подстраивать её под твои планы. Даже если у меня в четверг нет планов — это мой выбор, как провести вечер. Найди няню.
— Но няня дорого! А ты же... ну сама понимаешь, я не чужая! Мы столько вместе работаем!
— Именно работаем. Но я не твоя подруга. Не родственница. Не няня.
Саша вскочила.
— А я-то подумала, что мы наладили отношения!
— Ты должна была понять, что твои проблемы — твои проблемы. Но ты так и не поняла.
Алёна вышла из офиса. На улице шёл дождь. Она шла под ним, не раскрывая зонт, и улыбалась.
Потому что могла. Потому что хотела. Потому что это её выбор.
Через неделю Саша перестала с ней здороваться. Коллеги переглядывались, но в конфликт не лезли.
Людмила Фёдоровна вызвала Алёну и спросила:
— Что случилось?
— Саша попросила посидеть с её дочкой в четверг вечером. Я отказала.
— И она обиделась?
— Да.
Людмила Фёдоровна помолчала.
— А у тебя правда были планы в четверг?
Алёна посмотрела ей в глаза.
— Нет. Я просто хотела побыть дома одна.
— И правильно сделала.
Алёна пожала плечами. В четверг вечером она действительно сидела дома. Заказала пиццу, включила сериал, Филя лежал рядом.
Ничего особенного. Просто её вечер.
В пятницу Саша пришла молчаливая и хмурая. На вопрос Регины ответила коротко:
— Не нашла няню. Годовщину отметили дома.
Регина посмотрела на Алёну. Алёна продолжила работать.
Ей не было стыдно. Совсем.
В мае Саша уволилась. Сказала, что нашла работу ближе к дому, с более гибким графиком.
На её место взяли парня Степана, который приходил к девяти и уходил в шесть ровно. Никого ни о чём не просил.
И всё стало намного проще.
Люди привыкают быстро. К тому, что ты помогаешь. К тому, что выручаешь. К тому, что всегда скажешь «да». А потом один раз говоришь «нет» — и ты уже эгоистка.