Дед умер в четыре утра. В деревне фельдшера ждать долго, жара стояла под тридцать, так что обмывать решили сразу, пока тело не начало меняться. Сосед Саня, бывший санитар, пришел помогать. Мы положили деда на кухонный стол, застелив его старой клеенкой. Воздух в избе был густой, липкий, мухи назойливо бились в засиженное стекло.
Саня работал споро, без лишних слов. Я подавал воду. Когда дело дошло до головы, я намылил губку обычным хозяйственным мылом. Щёлочь едкая, глаза режет — старая привычка беречь живых сработала на автомате, я осторожно провел губкой по векам.
И тут дед зажмурился.
Это не было конвульсией. Он с силой втянул глазные яблоки внутрь, как делают люди, когда им в глаз тычут пальцем. Веки превратились в тугие, морщинистые узлы. Саня замер. Его рука с тряпкой остановилась на плече деда.
— Вить... ты видел? — прошептал он.
Я кивнул. Мы стояли и смотрели на это застывшее, злое лицо. Через секунду веки медленно расслабились, но глаза не открылись полностью. Они остались прищуренными, будто дед подглядывал за нами сквозь узкие щели.
— Мышечный спазм, — выдохнул Саня, но голос у него сорвался. — Газы, нервные окончания... Бывает.
Он протянул руку, чтобы окончательно закрыть деду глаза, нажать на веки. Но как только его пальцы коснулись кожи, дед не просто зажмурился снова. Он перехватил руку Сани.
Холодные, твердые как коряги пальцы сомкнулись на запястье соседа с отчетливым костяным хрустом. Саня дернулся, ударился спиной о буфет, посыпалась посуда. Он пытался вырвать руку, но мертвая хватка держала намертво. Лицо покойника оставалось неподвижным, только челюсть чуть отвисла, обнажая желтые зубы.
Я не побежал за помощью. Я схватил кухонный топорик, который лежал тут же, на краю стола. В голове пульсировала одна мысль: это не дед. В нем сидит что-то, что не хочет уходить.
— Руби! — заорал Саня. Его лицо стало землистым, из-под пальцев покойника на его руке уже сочилась кровь.
Я ударил обухом по грудине деда. Раздался звук, будто лопнул плотный кожаный мешок. Из рта деда вырвался фонтан густой, маслянистой жижи. Она пахла не гнилью, а резкой химией, чем-то вроде формалина или дегтя. В этот момент хватка ослабла. Саня упал на пол, прижимая к себе раздробленную кисть.
Но самое страшное было дальше. Тело не просто обмякло. Оно начало оседать. Кожа на лице стала сворачиваться, как пустая оболочка, мышцы под ней буквально растворялись в ту самую черную жижу прямо на наших глазах. За пару минут от крупного мужика остался только пустой кожаный «чехол», тряпкой лежащий на клеенке, и лужа вонючей субстанции.
Мы не вызывали полицию. Мы вытащили этот стол во двор, облили соляркой вместе с тем, что на нем осталось, и жгли до глубокой ночи.
В деревне сказали — дед сгорел вместе с домом от проводки. Сане в больнице собрали руку, списали на травму при ремонте. Я теперь живу в городе. Но каждый раз, когда я вижу в магазине кусок коричневого хозяйственного мыла, у меня начинают дрожать руки. Дед последние полгода пил какие-то «экспериментальные» таблетки от рака, которые ему привозили из области. Теперь я точно знаю: они не лечили его. Они его замещали.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#хоррор #мистика #деревенскиеистории #чернаяжижа