Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Дмитрий RAY. Страшные истории

Зачем я пять дней прятал в сарае гуся-убийцу: Жуткая правда о том, что лежало на дне старого пруда.

Держать птицу выгодно, если участок крайний и за забором есть вода. У меня за огородом старый, заросший ряской пожарный пруд. Там паслось мое стадо — пятнадцать голов тяжелой породы «Линда». В тот день я вышел на задний двор и замер. Над прудом стояла мертвая тишина. Ни гогота, ни хлопанья крыльев. Вода у берега кипела. Мои гуси молча топили друг друга. Это была методичная, беззвучная казнь. Они хватали друг друга клювами за шеи, наваливались всем весом и уходили под мутную зеленую воду. Они просто шли ко дну плотным, белым пернатым клубком. Через пару минут на поверхности остался только один. Мой самый крупный гусак, Борька. Он спокойно отряхнул крылья, подплыл к илистому берегу и тяжело вышел на сушу. Я стоял в пяти метрах от него. Гусь повернул ко мне голову, посмотрел прямо в глаза, а затем его внутреннее веко медленно, с отчетливой задержкой, скользнуло по горизонтали. Птица мне подмигнула. Осмысленно и издевательски. Я не побежал за ружьем и не стал креститься. Я фермер. Я мыслю

Держать птицу выгодно, если участок крайний и за забором есть вода. У меня за огородом старый, заросший ряской пожарный пруд. Там паслось мое стадо — пятнадцать голов тяжелой породы «Линда».

В тот день я вышел на задний двор и замер. Над прудом стояла мертвая тишина. Ни гогота, ни хлопанья крыльев.

Вода у берега кипела. Мои гуси молча топили друг друга. Это была методичная, беззвучная казнь. Они хватали друг друга клювами за шеи, наваливались всем весом и уходили под мутную зеленую воду. Они просто шли ко дну плотным, белым пернатым клубком.

Через пару минут на поверхности остался только один. Мой самый крупный гусак, Борька.

Он спокойно отряхнул крылья, подплыл к илистому берегу и тяжело вышел на сушу. Я стоял в пяти метрах от него. Гусь повернул ко мне голову, посмотрел прямо в глаза, а затем его внутреннее веко медленно, с отчетливой задержкой, скользнуло по горизонтали. Птица мне подмигнула. Осмысленно и издевательски.

Я не побежал за ружьем и не стал креститься. Я фермер. Я мыслю убытками. Пятнадцать тушек на дне — это серьезный минус. Я взял старую рыболовную сеть, накинул на этого урода, отнес в сарай и запер в пустой кроличьей клетке. Хотел утром отвезти к ветеринару на вскрытие — мало ли какая зараза в мозг ударила.

Утром я зашел в сарай с мешком корма. Гусь сидел тихо. А на досках перед ним, в луже вонючей прудовой жижи, лежали массивные золотые часы на порванном браслете.

Я поднял их. Стекло треснуло, внутри тина, но золото было настоящим. Тяжелым. Я знал эти часы. Это был именной хронометр соседа-алкаша Михалыча. Он утонул в моем пруду три года назад по пьяни. Тело мы тогда баграми достали, а часы так и сгинули на илистом дне.

До меня начало доходить. Этот гусь не был больным. То, что смотрело на меня из его глаз, использовало птицу как живой насос. Как проводник на самое дно этого старого, столетнего пруда, куда поколениями падали кольца, монеты и крестики с утопленников.

Ветеринар был отменен.

Я насыпал гусю отборного зерна и повесил на сарай амбарный замок. Утром следующего дня на досках лежала позеленевшая медная монета царской чеканки и два золотых зуба с куском сгнившей челюсти. Гусь сидел в углу и смотрел на меня не мигая.

Мне было плевать на жуткий взгляд. Мне было плевать, что по ночам из сарая доносится мокрое, утробное бульканье, словно там ворочается кто-то большой. У меня снесло крышу от жадности. Я перестал нормально спать. Я забросил огород. Я только ждал утреннего «урожая». На третий день был серебряный портсигар. На четвертый — толстое обручальное кольцо.

Пруд отдавал мне свои сокровища через эту пернатую тварь. Я думал, что поймал удачу за хвост. Я думал, что я самый хитрый.

Наступило утро пятого дня. Я почти бегом вошел в сарай, предвкушая новую добычу.

Гусь сидел у прутьев. На досках перед ним лежала не золото. Там лежала маленькая, синяя пластиковая пуговица в форме медвежонка. Совершенно чистая. Без ила и запаха тины.

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось так, что потемнело в глазах.

Я знал эту пуговицу. Вчера вечером жена пришила её на любимую курточку моего пятилетнего сына. Он пошел гулять во двор полчаса назад.

Гусь наклонил голову и снова мне подмигнул. Только теперь в этом жесте не было издевки. В нем была сытая благодарность.

Тварь не была насосом. Она была приманкой. Она отвлекала меня блестящими побрякушками, держала меня в сарае, пока пруд медленно подбирался к тому, что действительно имело ценность. Ему нужно было свежее мясо, а не старые кости алкаша. И я сам, своими руками, обеспечил ему идеальное прикрытие.

Я выронил ключи и бросился вон из сарая, сбивая колени в кровь о брошенные ведра. Я вылетел за калитку огорода.

Двор был пуст. У самой кромки воды, там, где берег резко уходит в мутную, бездонную зелень, в тишине покачивалась на волнах маленькая синяя курточка. И на ней не хватало одной пуговицы.

Мне не в кого было стрелять. Мне некого было бить ломом или жечь бензином. Я просто упал на колени в грязный ил и завыл.

Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.

Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти:
https://boosty.to/dmitry_ray

#хоррор #деревня #мистика #страшныеистории