— Мама хочет, чтобы мы перевели ей 50 тысяч на праздник, — сказал Роман.
— Зачем? — отстраненно поинтересовалась Лариса.
— Она в ресторане собралась. Банкет хочет.
На некоторое время между ними повисла тишина.
— 50 тысяч? На ресторан для твоей мамы? — Лариса отставила в сторону банку с остатками маринованных огурцов и посмотрела на Романа так, будто у него на лбу внезапно выросла третья рука, причем тянущаяся прямиком к её кошельку.
— Ларочка, ну не начинай, — Роман виновато поправил очки, которые вечно сползали на кончик носа, придавая ему вид побитого жизнью интеллигента. — Понимаешь, у мамы юбилейный Восьмой март. Семьдесят лет человеку стукнет аккурат в женский праздник. Она хочет собрать своих «девочек» из хора «Вдохновение».
— «Девочки», судя по названию, помнят еще взятие Бастилии? — съязвила Лариса, вытирая руки о передник. — И почему этот банкет в стиле «Людовик Четырнадцатый гуляет на последние» должна оплачивать я? У нас, на минуточку, Жене надо зубы ровнять, а Наталье — репетитора по химии, потому что она в ней понимает столько же, сколько твоя мама в квантовой физике.
— Мама считает, что у нас куры деньги не клюют, — вздохнул Роман, изучая трещинку на кухонном столе. — Ты же всегда всё в дом, всё в запас. У тебя и заначка небось размером с бюджет небольшого островного государства.
Лариса прищурилась. Бережливость в их семье была её вторым именем, а первым, по мнению свекрови, — Скупость. Пока Полина Платоновна Рудакова порхала по жизни, скупая шляпные картонки и антикварные чашечки со сколами, Лариса методично сравнивала цены на десяток яиц в трех окрестных супермаркетах. Если в «Пятерочке» яйца были на два рубля дешевле, Лариса шла туда, даже если на улице бушевал ураган Катрина. Не из жадности, а из принципа. Копейка рубль бережет, а рубль, как известно, кормит Ромочку и двух его дочерей, которые растут быстрее, чем цены на бензин.
— У твоей мамы логика железная: раз у Ларисы на куртке нет дырок, значит, она подпольный миллионер Корейко, — Лариса открыла холодильник и критически осмотрела кастрюлю с остатками вчерашней гречки. — Пятьдесят тысяч — это половина моей заначки на ремонт балкона, который скоро решит отделиться от здания и уйти в самостоятельное плавание.
— Она уже пообещала Клавдии Степановне и Изольде Генриховне ресторан «Версаль», — прошептал Роман, явно опасаясь, что голос совести (в лице жены) сейчас перейдет на ультразвук. — Сказала им, что сын — успешный менеджер, а невестка — хозяйка медной горы.
Лариса горько усмехнулась. Успешный менеджер Роман получал зарплату, которой едва хватало на оплату коммуналки и его бесконечные штрафы за превышение скорости на их старенькой «Ладе». Если бы не Ларисино умение выкраивать из семейного бюджета шедевры финансовой эквилибристики, они бы уже давно перешли на подножный корм.
В этот момент в кухню вихрем влетела Женя, младшая. В руках она держала смартфон, из которого доносились ритмичные звуки, напоминающие работу бетономешалки.
— Мам, а бабушка Полина сказала, что на Восьмое марта мы все идем в ресторан и там будет шоколадный фонтан! — выпалила девочка, сияя глазами.
— Можно мне надеть то платье с пайетками, которое мы Наташе на выпускной покупали?
— Платье с пайетками тебе уже по колено, Женя, — отрезала Лариса. — А шоколадный фонтан — это вообще из области научной фантастики. Иди лучше посмотри, не вынесла ли Наташа мусор, или он уже начал с нами здороваться?
Женя обиженно надулась и исчезла в коридоре, оставив после себя легкий аромат подросткового максимализма и немытых рук. Лариса повернулась к мужу.
— Значит, шоколадный фонтан? Полина Платоновна решила гулять на широкую ногу, приставив к этой ноге мой протез?
— Лара, ну один раз в жизни! — Роман попытался изобразить кота из «Шрека». — Она же всем раззвонила. Если мы не придем и не оплатим, она перед своими подругами-певуньями будет выглядеть как... ну, ты понимаешь.
— Как женщина, которая не умеет считать чужие деньги? — Лариса подошла к окну. — Слушай, Рома, я не против праздника. Но почему «Версаль»? Там один салат стоит как годовая подписка на газету «Сельская жизнь». Почему нельзя дома? Я запеку курицу, сделаю оливье...
— Оливье — это мещанство, — раздался от двери звучный, поставленный голос.
На пороге стояла сама Полина Платоновна. Несмотря на март, она была в меховом палантине, который помнил еще Хрущева, и с таким выражением лица, будто только что сошла с трапа частного самолета. За ней, ссутулившись, плелась старшая внучка Наталья, таща за бабушкой необъятную сумку.
— Ларочка, деточка, — Полина Платоновна величественно проплыла к столу, игнорируя кастрюлю с гречкой. — Оливье в такой день — это преступление против эстетики. Мы же не в советской столовой. Семьдесят лет — это веха! Рубеж! Изольда Генриховна, между прочим, своего внука в Дубай отправила, а он ей на день рождения снял лофт. Но я человек скромный, мне лофт не нужен. Мне достаточно «Версаля».
— Полина Платоновна, — Лариса постаралась вложить в голос всё имеющееся у неё терпение, — в «Версале» цены такие, что после ужина нам придется сдавать органы в аренду. У нас нет лишних пятидесяти тысяч.
Свекровь прижала руку к груди, там, где под кофтой из ангорки билось сердце, полное надежд на фуа-гра.
— Нет денег? Лара, не смеши мои седины. Я же вижу, как ты живешь. У тебя всегда всё по полочкам, всё под расчет. Ты же на прошлой неделе купила две пачки порошка по акции! Значит, сэкономила! А кто экономит, у того деньги копятся под матрасом в геометрической прогрессии.
Лариса посмотрела на Романа. Тот внезапно увлекся изучением этикетки на банке с огурцами. Помощи ждать было не от кого.
— Полина Платоновна, — медленно начала Лариса, — экономия на порошке помогает купить детям обувь, а не кормить хор «Вдохновение» трюфелями.
— Дети могут походить в старом, — отмахнулась свекровь. — Наталья вон вообще в каких-то рваных джинсах ходит, сейчас это модно, я читала. А праздник — это святое. К тому же, я уже забронировала столик на восемь персон. Внесла аванс. Твои пять тысяч, которые ты мне на лекарства давала.
Лариса почувствовала, как внутри у неё что-то тихонько хрустнуло. Это был хребет её легендарного терпения.
— Вы отдали мои «лекарственные» пять тысяч за бронь стола в ресторане, где одна салфетка дороже этого аванса? — голос Ларисы стал опасно спокойным.
— Ну а что делать? — Полина Платоновна без приглашения села на стул и начала снимать перчатки. — Жизнь коротка, Ларочка. Завтра, может, я уже и петь не смогу, и креветку не прожую. Ты должна понимать: я мать твоего мужа. Я подарила тебе этот бриллиант, — она кивнула в сторону Романа, который в этот момент безуспешно пытался открыть банку с огурцами и выглядел как угодно, но только не как драгоценный камень.
— Бриллиант требует огранки и регулярной чистки, — пробормотала Лариса. — И оплаты налогов на роскошь.
— В общем, решено! — свекровь хлопнула ладонью по столу. — Восьмого марта в семь вечера. Форма одежды — парадная. Ларочка, надень то синее платье, оно тебя стройнит, хотя куда уж дальше, ты и так как щепка от постоянных подсчетов.
Полина Платоновна поднялась, чмокнула Романа в макушку, обдала кухню запахом ландышей и какой-то старинной пудры и величественно удалилась. Наталья, сочувственно посмотрев на мать, шмыгнула в свою комнату.
Роман наконец открыл банку.
— Ну... — неуверенно начал он. — Может, как-нибудь выкрутимся? Я подработку возьму. В такси по ночам потаксую... пару лет.
Лариса молчала. Она смотрела на пустую тарелку и видела в ней не фарфор, а счета, чеки и пятьдесят тысяч рублей, которые должны были превратиться в один вечер сомнительного удовольствия для хора пенсионерок.
Весь следующий день Лариса вела себя странно. Она не ворчала на Женю за разбросанные носки, не напоминала Роману о том, что пора починить кран, и даже не проверила скидки в приложении. Она сидела на кухне с калькулятором и старой тетрадкой, куда записывала расходы за последние десять лет.
— Мам, ты чего такая тихая? — Наталья заглянула на кухню, жуя яблоко. — Замышляешь месть свекрови?
— Я? — Лариса подняла глаза. — Боже упаси. Я просто считаю, во сколько нам обойдется «справедливость».
— А она дорогая?
— Дороже, чем банкет в «Версале», Наташа. Но она того стоит.
Седьмого марта Лариса весь день провела вне дома. Она вернулась поздно, с загадочной улыбкой и огромным пакетом, который тут же спрятала на антресолях. Роман пытался разведать обстановку, но Лариса лишь отмахивалась:
— Готовься, Рома. Завтра великий день. Мама хочет праздника? Она его получит. В лучшем виде.
Утро Восьмого марта началось с торжественного звонка Полины Платоновны.
— Ларочка, вы не опаздывайте! Я заказала такси для себя и девочек. Вы уж там на месте расплатитесь, хорошо? А то у меня на карточке осталось только на помаду. И не забудь: в «Версале» дресс-код. Никаких твоих любимых практичных кофт!
— Не волнуйтесь, мамочка, — ласково ответила Лариса. — Я буду выглядеть на все деньги. Которые вы решили потратить.
Когда семья Рудаковых собралась в прихожей, Роман выглядел как человек, идущий на эшафот, но в чистой рубашке. Девочки были в предвкушении шоколадного фонтана. Лариса вышла последней. Она была в своем лучшем костюме, с идеальной укладкой и странным блеском в глазах, который обычно предвещал либо генеральную уборку с перестановкой мебели, либо смену политического строя в отдельно взятой квартире.
— Поехали, — скомандовала она. — Праздник начинается.
У входа в «Версаль», сияющий золотыми буквами и неоном, их уже ждала «группа захвата». Полина Платоновна в центре, Изольда Генриховна в невероятном боа из перьев неизвестной науки птицы и Клавдия Степановна, которая опиралась на палочку так изящно, будто это был скипетр.
— А вот и мои спонсоры! — провозгласила свекровь, указывая на Ларису и Романа. — Проходите, девочки, не стесняйтесь. Сегодня гуляем за счет заведения... то есть за счет семьи!
Внутри «Версаль» поражал воображение. Позолота, бархат, официанты с такими лицами, будто они как минимум лорды в изгнании. Столик действительно был накрыт по высшему разряду: хрусталь, серебро, лебеди из салфеток.
Полина Платоновна царственно заняла место во главе стола.
— Официант! — позвала она, махнув рукой. — Меню можно не нести, я уже всё обсудила по телефону. Начнем с холодных закусок, потом ваша фирменная стерлядь, ну и шампанское... самое лучшее. Ларочка, ты же не против? Один раз живем!
Лариса улыбнулась. Такой улыбкой обычно улыбаются дрессировщики тигров, когда клетка уже закрыта, а мясо осталось снаружи.
— Конечно, мамочка. Один раз. Заказывайте всё, что душа пожелает. И шоколадный фонтан обязательно. Изольда Генриховна, вам же нельзя сладкое? Ну, сегодня можно! Гулять так гулять.
Роман под столом больно ущипнул себя за колено. Он не узнавал жену. Где крики? Где подсчет калорий и стоимости грамма икры?
Вечер шел великолепно. «Девочки» из хора вспоминали молодость, пели вполголоса «Оренбургский пуховый платок», вызывая недоуменные взгляды у пары хипстеров за соседним столом. Еда исчезала с тарелок со скоростью звука. Официанты только успевали подносить бутылки. Сумма в чеке, которую Лариса периодически уточняла у пробегающего мимо администратора, уже перевалила за семьдесят тысяч, но она лишь кивала и просила добавить еще сырную тарелку.
К десерту Полина Платоновна была в абсолютной эйфории.
— Видишь, Изольда? — хвасталась она. — Моя невестка — золото. А ты говорила, она прижимистая. Просто она умеет копить для правильных моментов!
Наталья и Женя объелись шоколадом так, что глаза у них стали круглыми и блестящими. Роман же пребывал в состоянии транса, прикидывая, за сколько можно продать почку на черном рынке.
И вот, наступил торжественный момент. Официант, торжественно вышагивая, принес на серебряном подносе заветную кожаную папку. В зале повисла тишина. Полина Платоновна милостиво указала пальцем в сторону Ларисы:
— Пожалуйста, передайте счет нашей даме-казначею.
Лариса взяла папку, открыла её, внимательно изучила итоговую сумму — 84 500 рублей — и удовлетворенно хмыкнула.
— Ого, — сказала она достаточно громко, чтобы услышали даже за соседними столиками. — На широкую ногу погуляли, Полина Платоновна. Стерлядь была чудо как хороша.
— Ой, да ладно тебе, Ларочка, — кокетливо отозвалась свекровь. — Один раз в семьдесят лет можно. Доставай свою волшебную карточку.
Лариса аккуратно закрыла папку. Потом открыла свою сумочку, но вместо кошелька достала оттуда... пачку чистых конвертов и ручку.
— Вы знаете, — обратилась она к притихшему столу, — я сегодня весь день думала о ваших словах про «один раз живем». И поняла: вы абсолютно правы. Хватит экономить. Хватит считать каждую копейку. Пора менять жизнь.
— Правильно, дорогая! — поддержала её Изольда Генриховна, допивая шампанское. — Давно пора!
— Вот и я так решила, — Лариса посмотрела на мужа, который начал медленно бледнеть. — Поэтому сегодня утром я зашла в турагентство. И купила себе путевку в санаторий в Кисловодск. На три недели. Грязи, ванны, массаж, никакого оливье и никакой готовки. Пятизвездочный отель, между прочим.
— Что? — Полина Платоновна нахмурилась. — А при чем здесь санаторий? Лара, счет на столе.
— Ах, счет, — Лариса небрежно отодвинула папку на середину стола. — Видите ли, мамочка, моих накоплений как раз хватило либо на ваш банкет, либо на мое душевное здоровье и поправку спины, которая болит от вечных сумок из магазина. И я выбрала спину.
В «Версале» стало так тихо, что было слышно, как в шоколадном фонтане тонет долька мандарина.
— В смысле — выбрала спину? — пролепетал Роман. — А... а кто платить будет?
— Как кто? — Лариса искренне удивилась. — Заказчик. Полина Платоновна, вы же говорили, что вы женщина самостоятельная и уважаемая. Вы забронировали стол, вы пригласили гостей. Я уверена, у вас есть план. Или вы думали, что я — это ваш беспроцентный кредит, который не надо отдавать?
Полина Платоновна открывала и закрывала рот, напоминая ту самую стерлядь, которую она только что съела.
— У меня нет таких денег! Ты с ума сошла? Это скандал! Нас в полицию заберут!
— Ну что вы, мамочка, зачем же полиция? — Лариса встала и начала поправлять жакет. — У вас же есть отличная коллекция антикварных чашечек. И палантин. И вообще, вы же говорили: жизнь коротка! Вот и проживите эти незабываемые полчаса в отделении, если не найдете способ оплатить. Девочки, идемте, — она кивнула дочерям.
— Лара! — взмолился Роман. — Ты не можешь нас тут оставить!
— Почему не могу? Очень даже могу. Я всё посчитала. Денег на такси до дома у меня осталось ровно триста рублей. А ваш счет — это ваши проблемы. Кстати, Ромочка, мама же сказала, что ты успешный менеджер. Вот и прояви свои навыки ведения переговоров.
Лариса развернулась и направилась к выходу, легкой походкой женщины, сбросившей с плеч не только финансовый груз, но и чувство долга перед теми, кто его никогда не ценил.
Но муж и представить не мог, что удумала его жена, когда она на пороге ресторана обернулась и с загадочной улыбкой помахала в воздухе тем самым вторым конвертом, который всё еще лежал у неё в сумке.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜