Я никогда не верила в сказки. Джинны, маги, феи — всё это казалось мне дешевой мишурой для тех, кто боится смотреть в глаза серой реальности. С детства я приучала себя к холодному рационализму: если хочешь чего-то добиться, грызи землю зубами. Но в тот год земля начала уходить у меня из-под ног.
Сокращения на работе превратили офис в террариум, где коллеги жрали друг друга за право остаться. Съемная квартира словно прокляла меня: трубы лопались, проводка искрила, съедая последние гроши. Родители угасали в своем старом доме, жалуясь на странные шорохи и тяжелый воздух, умоляя забрать их. Моя мечта о переезде за границу превратилась в пепел.
Объявление в пожелтевшей газете, которую кто-то забыл в электричке, выглядело как насмешка. «Требуется домохозяйка в загородный дом. Оплата — исполнение любых желаний». В другой раз я бы рассмеялась, но отчаяние — плохой советчик. Я набрала номер. Голос на том конце был сухим, как шелест опавшей листвы. Мне велели прибыть в пятницу к сумеркам.
Высокие кованые ворота встретили меня холодом. Дом стоял в глубине запущенного сада, окутанный туманом, который не таял даже на ветру. Хозяин не вышел встречать — он просто наблюдал за мной из темного окна второго этажа, а затем механический щелчок замка пригласил меня внутрь.
Внутри пахло старой бумагой и чем-то сладковатым, напоминающим запах формалина. Повсюду висели плотные слои паутины, а пыль на полу лежала так ровно, словно здесь десятилетиями никто не дышал.
Хозяин ждал в столовой. Он был бледным, с тонкими, почти прозрачными пальцами. Вместо приветствия он налил мне чай — черный, как деготь — и задал единственный вопрос, глядя прямо в душу:
— Чего ты жаждешь на самом деле?
— Денег. Решить проблемы. Я хочу выжить, — выпалила я, чувствуя, как по спине пробежал неестественный холодок.
Он тонко улыбнулся.
— Я не плачу бумагой. Три недели службы. Ты получишь всё, о чем грезила в самых тайных снах. Но помни: у каждого желания есть обратная связь.
Работа была странной. К шести вечера дом должен был сиять, а стол — ломиться от блюд, происхождение которых я не могла объяснить: продукты просто появлялись в кладовой.
Ровно в шесть раздавался звон. Гости приходили из тумана. Они были одеты в дорогие наряды, но их лица казались застывшими масками, а глаза были пустыми, как разбитые зеркала. Я забирала их пальто — они всегда были ледяными на ощупь.
Никто не задерживался в кабинете хозяина дольше десяти минут. Люди выходили оттуда разными. Одни безумно хохотали, прижимая к груди пустые руки, другие — рыдали, выплевывая слова проклятий. Я же молча убирала за ними, стараясь не смотреть им в след.
Однажды ночью, когда последняя тень исчезла за дверью, я застала хозяина на кухне. Он смотрел в окно на мертвый сад и тихо, надтреснуто вздыхал.
— Кто вы? — сорвалось у меня с губ. — Зачем вам всё это?
— Я — сосуд, — прошептал он, не оборачиваясь. — Я исполняю то, что люди называют «мечтами». Но люди не знают, чего просят. Они просят перемен, забывая, что смерть — это тоже перемена.
Я нервно рассмеялась:
— Вы говорите как сумасшедший джинн. Докажите это. Прямо сейчас.
Он медленно повернул голову. Его зрачки заполнили всю радужку.
— Иди в свою комнату. Твой «договор» уже там.
На моей подушке лежал официальный бланк моей фирмы. Приказ о моем повышении на должность, о которой я даже не смела заикаться. С печатями, подписями... и датой, которая наступит только через три дня. Листок был теплым, словно его только что вытащили из-под кожи живого существа.
Три недели пролетели как в лихорадочном бреду. В последний день он подошел ко мне, когда я собирала вещи.
— Ты была хорошей служанкой. Твои проблемы решены. Все они.
Я уехала, не оглядываясь. И чудо произошло. Деньги потекли рекой, я перевезла родителей, мы купили дом в Европе, о котором я мечтала. Но страх поселился в моем сердце навсегда.
Родители в новом доме стали... другими. Они всегда молчат, их кожа стала подозрительно бледной, апо ночам я слышу, как они стоят за моей дверью и просто дышат. В унисон. Мое повышение на работе случилось после того, как мой предшественник исчез без вести, а его кабинет залили хлоркой, чтобы скрыть какой-то запах.
И самое страшное: иногда, глядя в зеркало, я вижу в своих глазах ту же пустоту, что была у гостей того дома. Как он узнал о моих мечтах? Почему выбрал меня?
Иногда мне кажется, что я всё еще там, в том запыленном особняке. А всё, что происходит сейчас — лишь сон, который мне показывает нечто, надевшее маску человека. Ведь джинны не дарят подарков. Они просто меняют одну клетку на другую.