Раскаленный августовский полдень плавил асфальт привокзальной площади. Воздух дрожал, густой и тяжелый, пропитанный пылью, выхлопными газами и ароматами еды из соседнего киоска. Ульяна стояла у массивной чугунной урны, пытаясь поймать хоть жалкую полоску тени от газетного ларька.
Двухлетний Матвей извивался в прогулочной коляске. Его лицо раскраснелось, тонкие русые волосы прилипли ко лбу, а в руках он сжимал пустую пластиковую бутылочку, требуя воды. Ульяна покачала коляску ногой, одновременно пытаясь удержать на весу две огромные спортивные сумки. Тяжелые ручки сильно тянули руки, ладони просто горели. Родители из деревни передали «молодым» домашние закрутки, мясо и овощи. Оставить это добро там, после того как мать полночи крутила банки, Ульяна просто не смогла.
Она достала телефон. Экран бликовал на солнце. Три пропущенных от мамы — волнуется, доехали ли. И ни одного от Ильи.
Гудки шли долго. Вязко. Словно продирались сквозь плотную жару. Наконец вызов приняли.
— Да, — голос мужа звучал расслабленно. На фоне ритмично ухали басы, а в открытое окно явно задувал плотный встречный ветер.
— Илюш, ты где? — Ульяна переложила телефон к другому уху, морщась от того, что плечо совсем затекло. — Мы уже сорок минут стоим. Матвей весь извелся, пить хочет, а я даже в здание вокзала отойти не могу с этими баулами. Ты на парковке застрял?
В динамике послышалось недовольное кряхтение. Затем женский голос, до боли знакомый, громко прошептал прямо в микрофон: «Ну скажи ты ей уже, нам на поворот скоро уходить!»
— Слушай, Ульян... — Илья кашлянул, и в его тоне появились те самые небрежные нотки, от которых у нее всегда портилось настроение. — Возьми такси, мне некогда! Тут на площади их полно дежурит, доедете с ветерком.
Шум вокзала вдруг отдалился. Ульяна моргнула, отгоняя попавшую в глаз каплю пота.
— В смысле — некогда? Мы вчера вечером всё обсудили. Ты знал время прибытия. Знал, что я с ребенком и тяжестями. Ты куда сейчас едешь? — она напрягла слух. — Ты на трассе?
— Ну да, на выезде из города. Я маму везу в Сосновку, к тете Наде.
— На дачу?! — голос Ульяны сорвался. Проходящая мимо женщина с тележкой неодобрительно покосилась на нее. — Илья, ты оставил жену с сыном на солнцепеке, чтобы отвезти свою маму на посиделки?
— Ой, только давай без драмы! — цыкнул муж. — У человека юбилей, круглая дата. Мама с укладкой, в праздничном костюме. Как ты себе представляешь ее в пригородном пазике? Там же дачники с рассадой, затопчут. А ты молодая, вызовешь машину и спокойно доберешься.
— А ничего, что твоя мама могла сама поехать на такси? И почему ты вообще повез ее на моей машине?!
— И отвалить кучу денег за загородный тариф?! — Илья возмутился так искренне, словно Ульяна предложила ему ограбить банк. — Я единственный сын, я обязан помогать! Всё, давай, мне фуру обгонять надо. Дома поговорим.
Связь оборвалась. Ульяна смотрела на потухший экран, чувствуя, как внутри всё просто перевернулось.
Приложение такси намертво зависло, а когда отвисло, выдало табличку: «Высокий спрос. Машин нет». До стоянки частников нужно было тащиться через всю площадь, преодолевая высокие бордюры и ступени.
— Девушка, подсобить? — над ней навис тучный мужчина в выцветшей кепке. — Вижу, мучаетесь. Давайте сумки, донесу до стоянки.
В салоне старенькой иномарки пахло пыльным велюром и сухой мятой. Матвей, получив купленную втридорога бутылку воды, жадно напился и тут же уснул в кресле. А Ульяна смотрела на мелькающие за окном серые новостройки и думала.
Она думала о том, как ловко Илья всё вывернул. Четыре года назад, когда они расписались, у него за душой был только старенький игровой ноутбук и амбиции. Он ютился в тесной двушке с матерью, своей сестрой и племянником. Ульяна тогда только вступила в наследство — после ухода из жизни любимой бабушки ей досталась хорошая просторная квартира. Сама она работала ведущим бухгалтером, брала подработки, скопила на приличный ремонт и новенький белый кроссовер из салона.
Свекровь, Тамара Васильевна, тогда на новоселье поджала губы, оглядывая кухню: «Повезло тебе, Ульянка. На всё готовенькое пришла. А мой Илюша сам пробивается. У него потенциал».
Потенциал проявился, когда Ульяна ушла в декрет. Илью повысили до начальника отдела продаж, офис перенесли за город. Автобусы туда ходили плохо.
«Бери мою, — сама предложила она тогда. — Мне с коляской во дворе гулять машина не нужна, а тебе для работы полезно».
И как-то незаметно белый кроссовер стал «его» машиной. Илья начал ворчать, если Ульяна просила отвезти их с Матвеем в поликлинику: «У меня встречи, вызови такси». А Тамара Васильевна вдруг полюбила загородные поездки. И самое главное — свекровь прекрасно знала, что сегодня невестка возвращается от родителей. Она специально назначила выезд на это время. Это была мелкая, расчетливая демонстрация власти. Показать, по чьему щелчку сын сорвется с места.
Ключ со скрипом провернулся в замке. Квартира встретила Ульяну спертым, тяжелым воздухом. На кухне раковина была забита немытыми тарелками, на столе крошился засохший батон, а возле плиты сиротливо валялся грязный носок. За те четыре дня, что ее не было, Илья даже не попытался вынести мусор — пакет в коридоре источал отчетливый неприятный запах.
Она не стала плакать. Усталость куда-то испарилась, уступив место холодной, механической энергии. Ульяна искупала сына, уложила его в кроватку. Отмыла кухню. А затем достала с антресолей две большие клетчатые сумки.
В первую полетели костюмы Ильи, его галстуки и рубашки. Во вторую — рыболовные снасти, игровая приставка, брендовые кроссовки, которые она же ему и подарила с декретных выплат. Она собирала вещи методично, проверяя каждый ящик.
Ключ в двери повернулся только в начале десятого вечера. Илья зашел в коридор, насвистывая какую-то мелодию. От него пахло костром, шашлыком и дорогим парфюмом.
— О, вы уже дома! — бодро заявил он, разуваясь и даже не глядя на огромные сумки у стены. — А чем пахнет? Пиццу заказала? Могла бы и нормальный ужин приготовить, я с дороги голодный ужасно.
Ульяна вышла из детской, плотно прикрыв дверь. Она облокотилась о дверной косяк и скрестила руки на груди.
— Нормальный ужин? — ее голос прозвучал так тихо и ровно, что Илья замер с одним снятым ботинком в руке.
— Ну да. Чего ты начинаешь опять? — он нахмурился. — Добрались же нормально? Ничего не отвалилось.
— Ты оставляешь нас на вокзале, заставляешь тащить на себе тридцать килограммов сумок. Берешь мою машину, чтобы с комфортом покатать свою маму на гулянку. А теперь требуешь ужин в квартире, которую даже не удосужился убрать?
— Ульян, ну хватит пилить! — он с раздражением швырнул ботинок на коврик. Взгляд его наконец упал на клетчатые баулы. — Это еще что за выставка?
— Это твои вещи, Илья.
Муж моргнул, переваривая услышанное. Он явно опешил, но быстро начал злиться.
— Ты совсем из ума выжила в своем декрете? Из-за какой-то поездки на такси устраиваешь цирк? Я тебе русским языком объяснил: у тети Нади важная дата. Мама не могла туда поехать на автобусе!
— А сказать мне об этом вчера ты не мог? Я бы не брала столько тяжелых вещей.
— Я закрутился на работе и забыл! — рявкнул он, делая шаг к ней. — Имею я право забыть? Я один семью содержу, пока ты дома сидишь! И вообще, что за манера постоянно тыкать мне этой машиной? Семья общая — значит, и машина общая!
— Семья общая, а машина оформлена на меня за два года до нашего брака, — чеканя каждое слово, произнесла Ульяна. — И моя мама почему-то не звонит мне с требованиями везти ее на другой конец области, зная, что я одна с маленьким ребенком на руках. Твоя мать сделала это специально. И ты пошел у нее на поводу.
— Мать не трогай! — Илья весь задергался от ярости. — Она пожилой человек! Она попросила о помощи. А ты ведешь себя как эгоистка. Знаешь что? Я устал быть приживалкой в твоем доме. Завтра же мы снимаем деньги с нашего общего накопительного счета, и я покупаю себе свою машину! Чтобы не выслушивать эти унижения!
Ульяна издала короткий, сухой смешок.
— С нашего общего счета? Это с того, на котором лежат деньги от продажи гаража моего деда? И те средства, что я откладывала с ночных подработок по сведению чужих балансов? Мы копили их, чтобы расширить жилье ради твоего же сына.
— Я туда тоже скидывался! — не унимался Илья, хотя голос его дрогнул. — И зарабатываю я сейчас в три раза больше тебя! Я имею право на нормальное авто!
— Право ты имеешь только на то, что заработал сам до копейки. А теперь слушай внимательно, — Ульяна подошла к тумбочке в прихожей и выдвинула ящик. — Ключи от машины ты сейчас положишь вот сюда.
— Что? — Илья попятился. Вся его напускная уверенность начала рассыпаться.
— Ты не хочешь быть приживалкой. Я уважаю твое решение. Твои вещи собраны. Можешь прямо сейчас ехать к маме. Там тебе самое место. Заодно будешь возить ее на дачу каждые выходные. На электричке.
— Ульян, ты перегибаешь, — он попытался сменить тон, сделать его мягким, но выглядел все равно очень задетым. — Куда я поеду на ночь глядя? Давай успокоимся, поговорим нормально.
— Туда же, куда поехала бы я с вокзала, если бы не помощь случайного прохожего. Ключи на тумбочку. Или я прямо сейчас звоню по известному номеру и заявляю об угоне. Документы на кроссовер у меня.
Илья скрипнул зубами. Он тяжело дышал, глядя на нее исподлобья. Поняв, что блеф не удался и она не отступит, он с силой бросил связку ключей на деревянную поверхность тумбочки. Подхватил свои баулы, еле протиснувшись с ними в дверной проем.
— Ты еще за мной бегать будешь! Сама придешь просить, чтобы вернулся! — бросил он и с грохотом захлопнул за собой дверь.
Той ночью Илья приехал к Тамара Васильевне. В малогабаритной двушке его не ждали. В зале на диване спала мать, в крошечной спальне — сестра с подросшим племянником. Илье досталась жесткая раскладушка на кухне, где у него постоянно мерзли ноги от сквозняка из старого окна, а по утрам сестра недовольно гремела кастрюлями, мешая спать.
Спустя полторы недели в дверь Ульяны позвонили. На пороге стояла Тамара Васильевна. Без праздничной укладки, без светлого костюма. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги — быт впятером на сорока квадратных метрах быстро стер с нее всё высокомерие.
— Ульянка, ну хватит характер показывать, — начала свекровь, переминаясь с ноги на ногу. — Выставила мужика из-за какой-то поездки. Давай мириться уже. Ему высыпаться надо нормально, у него должность руководящая. И на работу на маршрутках ездить несолидно.
Ульяна смотрела на женщину, которая столько лет пыталась доказать ей ее никчемность. Внутри не было ни злости, ни торжества. Только абсолютное, спокойное равнодушие.
— Тамара Васильевна, вы ошиблись адресом, — мягко, но твердо ответила Ульяна. — Здесь больше не живет ваш личный водитель. А должность у него действительно хорошая. Как раз хватит, чтобы снять себе отдельное жилье и взять кредит на машину. Документы на развод я уже отправила курьером.
Она плавно закрыла дверь, не дожидаясь ответа, и повернула защелку. В квартире стояла приятная тишина. Пахло свежезаваренным чаем с травами. В комнате завозился проснувшийся Матвей, что-то радостно лепеча на своем детском языке. Ульяна улыбнулась. Впервые за долгое время ей было по-настоящему легко.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!