На кухне пахло не только дешевым кофе, но и старой медью, застоявшейся пылью и чем-то неуловимо сладким, напоминающим запах лилий на кладбище. Посетитель сидел идеально прямо, его силуэт казался вырезанным из ночной тьмы и вклеенным в серые будни Гришиной хрущевки.
— Ты можешь сказать конкретно, сколько тебе нужно? — Голос гостя вибрировал, как натянутая струна, от которой закладывало уши.
— Прямо сейчас или вообще? — хмыкнул Гриша. Он всё еще верил, что это затянувшийся розыгрыш. Утренняя смена на стоянке вымотала его, а пять тысяч в кармане за мытье машин добавляли приятного чувства превосходства.
— Дам прямо сейчас. Столько, сколько назовешь. Но! — Гость поднял палец с идеально ровным черным ногтем. — Никаких «бесконечностей». Баланс в мире — вещь хрупкая. Никаких квадриллионов или гуголов. Твоя душа не стоит краха мироздания. Как, впрочем, и любая другая.
Гриша отхлебнул бурду из кружки.
— С чего такая скупость? Решил сэкономить на рознице?
Посетитель не улыбнулся. Его глаза, лишенные бликов, зафиксировались на Гришином лице.
— Я не экономлю. Я соблюдаю протокол.
Всё началось час назад. Гриша только пришел со стоянки, мечтая о сне без сновидений. Звонок в дверь был резким, как удар плетью.
— Григорий Михайлович, у меня к вам дело чрезвычайной выгоды! — донесся из-за облупленной обивки породистый баритон.
Гриша открыл, ожидая увидеть сектантов или коллекторов, но на пороге стоял «господин из высшего общества». Идеальный костюм-тройка, который, казалось, поглощал свет лампочки в коридоре, и кожаный дипломат, от которого веяло холодом.
Теперь этот человек сидел на скрипучем табурете и пил черный кофе без сахара так, словно это был божественный нектар, хотя Гриша знал — в чашке горькая жижа.
— И что же вы хотите купить? У меня из имущества только этот грибок на стенах да долги.
— Вашу душу, — буднично сообщил гость. — Она — единственное, что в этой комнате не принадлежит банку, государству или бывшей жене.
Гришу кольнуло. Обидно, когда дьявол оказывается честнее зеркала. После развода Гриша стал тенью самого себя. Адвокаты бывшей жены вгрызлись в его жизнь, как пираньи, оставив его с военной пенсией отца и парой засаленных джинсов. У него не было ни друзей, ни привязанностей, ни будущего. Только душа — поношенная, в пятнах разочарования, но всё еще его.
— И какой нынче курс? — Гриша решил доиграть партию. — Слава? Власть?
— Можно и так, — гость задумчиво постучал пальцем по столу. — Но власть требует усилий, а слава — публичности. Большинство предпочитает универсальный эквивалент. Деньги. Они не требуют души после покупки... они заменяют её при жизни.
Грише понравилась эта циничная логика.
— А как же «отгрузка»? Потребуется хирургическое вмешательство? Или обряд на перекрестке?
Посетитель издал сухой смешок:
— Мы живем в век логистики, Григорий. Транспортировка — это моя забота. Вы даже не почувствуете момента перехода права собственности.
Он извлек из дипломата пачку листов. Бумага была странной — серой, плотной, с едва заметными прожилками, похожими на капилляры.
— Подписывать кровью? — Гриша потянулся за кухонным ножом, криво ухмыляясь.
— Оставьте варварство предкам, — гость положил на стол «Паркер» из тяжелого черного золота. — Обычных чернил достаточно. Ваше согласие — вот истинная печать.
Гриша начал торговаться. Он выжимал из гостя каждый цент, высчитывал инфляцию на тридцать лет вперед, прикидывал стоимость виллы в Тоскане и расходы на личный самолет. Он расписывал цифры на полях газеты, чувствуя, как азарт заполняет пустоту внутри.
Наконец, гость, чье лицо застыло восковой маской, оборвал его:
— Хватит! Конкретную сумму. Ты уже полмира скупил в своих фантазиях. Сколько тебе нужно денег?
Гриша замер. Какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось в груди, но он отогнал его.
— Знаешь что... напиши просто: «Сумма, которой хватит до конца жизни». Чтобы я ни в чем не нуждался, пока не сделаю последний вздох.
Посетитель замер. Его зрачки намгновение расширились, заполнив всё глазное яблоко тьмой.
— Смелое решение. Бессрочный лимит... в рамках отмеренного срока. Подходит. Вписываем?
— Вписывай! — Гриша выхватил ручку. Металл обжег пальцы холодом, будто он коснулся льда в морге. Он размашисто расписался внизу каждой страницы.
— Прекрасно, — гость аккуратно сложил листы. В комнате вдруг стало очень тихо, пропал даже шум машин за окном. — Вот ваша копия. Ручку оставьте себе — это сувенир. За память о нашей встрече.
— А деньги? — Гриша нетерпеливо протянул руку. — Где мой «безлимит»?
Посетитель залез в карман и выложил на стол две хрустящие купюры по пять тысяч рублей.
— Десять тысяч? — Гриша опешил. — Ты издеваешься? Этого даже на неделю не хватит! Где мои миллионы?
Гость уже стоял в дверях. Его фигура начала терять четкость, сливаясь с тенями в прихожей.
— Ты просил сумму, которой хватит до конца жизни, Григорий Михайлович.
— И?! — крикнул Гриша, делая шаг к нему.
— И я выдал её с запасом, — баритон теперь звучал прямо в голове у Гриши. — Завтра в 11:42 тебя собьет мусоровоз. Смерть будет мгновенной, мозг даже не успеет зафиксировать боль. На десять тысяч ты вполне сможешь купить себе роскошный ужин сегодня вечером. А остаток... ну, считай это моими чаевыми моргу.
Дверь захлопнулась сама собой, хотя никто её не трогал.
Гриша остался стоять посреди кухни. В его руке была зажата золотая ручка, которая теперь казалась невыносимо тяжелой, а две купюры на столе светились в сумерках, как два погребальных огня.