Кто-то назовет это фантазией. Я же называю это пожизненным заключением. Почти сорок лет я живу внутри «стеклянного гроба» времени: я вижу всё, что произойдет, но не могу пошевелить и пальцем, чтобы это изменить.
Многие глупцы платят гадалкам, чтобы заглянуть в завтрашний день. Я бы отдал свою душу, чтобы завтрашний день стал для меня сюрпризом. Каждую ночь я проваливаюсь в «вещие сны» — серые, ледяные, гиперреалистичные видения. Грань между пробуждением и кошмаром стерлась. Когда я открываю глаза, я не просыпаюсь — я просто перехожу из одной части фильма в другую.
В детстве всё казалось досадной мистикой. Школьные будни, варианты контрольных, запах пыли в классе... Я видел свою «двойку» в тетради еще до того, как учитель входил в кабинет. Но стоило мне взять ручку, как невидимая рука стирала мою память.
Это не было просто забывчивостью. Это был паралич воли. Я чувствовал себя марионеткой: мои пальцы сами выводили неверные ответы, хотя где-то в глубине сознания истина билась в запертую дверь. Как только событие из сна завершалось, засов падал. Память возвращалась ледяным душем, и я находил в кармане смятую шпаргалку, которую не смог вытащить, словно рука была налита свинцом.
После восемнадцатилетия невинные сны закончились. Мир сорвал с себя маску, обнажив гниль. Сны стали приходить с физической болью — перед каждым видением у меня начинала идти кровь из носа, тяжелая и черная. За неделю до гибели родителей я просыпался от того, что мои легкие будто забиты пеплом и запахом авиационного керосина. Я видел, как лицо матери плавится за иллюминатором, и не мог даже позвонить им — телефон просто выпадал из рук. Я видел измену жены в мельчайших деталях, чувствуя вкус чужого одеколона на ее коже, еще стоя у алтаря. Я надевал ей кольцо на палец, зная, что это кольцо — лишь звено в моей цепи. Так же я видел, как лавина накрывает их палатку в горах.Слышал хруст их костей за три дня до того, как это случилось в реальности.
Я искал спасения в храмах, но иконы казались мне пустыми досками. Пока я не набрел на след «Черной Матери» в глухих лесах Карпат. Ее изба не имела окон, а стены были обклеены старыми газетами, в которых сообщалось о несчастных случаях — сотни заголовков о смертях, которые она, вероятно, тоже видела.
Старуха не смотрела на меня — она смотрела сквозь меня, туда, где за моей спиной колыхались Тени. Ее голос звучал как хруст сухих листьев:
— Это не дар, — прохрипела она. — Это цепь. Твой прадед был палачом, который наслаждался ужасом приговоренных. Он вымолил себе право знать, когда умрут его враги, и Тьма дала это... всему его роду. Ты — его глаза в этом мире. Но цепь можно разрушить... если пролить кровь того же корня.
Она дала мне ритуал из двух частей. Первый этап был лишь «закуской». В лесной чаще, где деревья были скрючены в вечной агонии, я поймал дикого пса. Когда лезвие коснулось его горла, небо над Карпатами стало багровым. Собака не скулила — она смотрела на меня человеческими глазами, полными сочувствия.
Но вторая часть ритуала заставила мою душу закричать.
Старуха открыла истинную цену:
Сон: Бесы выберут жертву из моего рода и покажут ее мне.
Срок: Ровно 24 часа. Если я не успею, я ослепну в реальности, но продолжу видеть кошмары вечно.
Искупление: Смерть этого человека станет «откупом».
Я вернулся в Москву. Я пытался не спать. Я пил чистый кофеин, втыкал иголки под ногти, но на вторую ночь стены комнаты начали плавиться. Из углов поползли тени, шепча: «Спи... мы выбрали... посмотри на нее...»
Я провалился в сон. В нем была залитая солнцем комната и маленькая девочка. Анечка. Моя племянница. Ей всего двенадцать. Она рисовала в альбоме меня — но на рисунке у меня не было глаз, а из пустых глазниц текла кровь.
Я проснулся в три часа утра. Мои руки дрожали, но разум был чист как никогда. Часы на стене тикали, отсчитывая последние часы моей связи с этим миром. Бесы хотели крови невинной, чтобы окончательно закрепить сделку с моим родом.
Они просчитались. Кровь палача течет во мне, но я — последний в этом списке. Моя бритва остра, а в ванной уже набрана холодная вода. Чтобы закрыть глаза предков, я должен навсегда закрыть свои.
Прощайте. Тишина, которую я так долго искал, наконец-то стоит у порога.