Анна пересаживала разросшуюся монстеру. Земля забилась под ногти, на коленях старых домашних джинсов расплылись темные влажные пятна. Ноябрьский день за окном выдался серым, по подоконнику мерно стучали капли дождя. Телефон, лежавший на краю кухонного стола, вдруг коротко завибрировал. Потом еще раз. И еще.
Девушка вытерла тыльной стороной ладони лоб, оставляя пыльный след, и покосилась на экран. Банковское приложение сыпало уведомлениями.
Списание. Бутик морепродуктов.
Списание. Салон премиальной косметики.
Списание. Магазин элитной парфюмерии.
Анна замерла. Суммы улетали огромные — те самые сбережения, которые она откладывала на налоги по своему бизнесу и новую партию материалов. Кошелек с пластиком лежал в сумке в коридоре. Она бросилась туда, перепачкав землей дверную ручку. Карта была на месте.
Телефон снова ожил — попытка списать гигантскую сумму в гипермаркете бытовой техники. Отказ. Недостаточно средств? Нет, Анна просто успела дрожащим пальцем нажать кнопку блокировки.
Тут же раздался входящий вызов от Романа. Муж уехал еще утром, сказав, что нужно помочь матери прикрутить карниз.
Анна ответила, включив громкую связь.
— Срочно разблокируй карту, они на кассе стоят! — Роман орал так, что динамик смартфона жалобно хрипел, перекрывая гул торгового центра. — За ними уже очередь собралась, люди ругаются!
В кухне повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как шуршит пакет с керамзитом, который задел домашний кот.
— Кто стоит на кассе? — медленно, чеканя каждое слово, спросила Анна.
— Мама с Яной! У мамы стиральная машина сломалась, а Яне нужно было платье на корпоратив купить. Ну и по мелочи зашли перекусить. Я им привязал твой счет к маминому телефону. Снимай блок, не позорь мою семью!
— Привязал... мой счет? — Анна прикрыла глаза. Пазл сложился. Вчера она уснула раньше обычного, оставив мобильный на прикроватной тумбочке. Роман знал графический пароль. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы добавить ее реквизиты в платежное приложение матери и стереть смс с кодом подтверждения. — Ты лазил в моем телефоне ночью?
— Хватит устраивать драму из-за пустяков! — рявкнул муж. — Мы женаты, у нас все общее! Мать на меня всю молодость угробила, заслужила нормальную жизнь. Давай, открывай доступ, мне перед людьми стыдно!
— Пусть возвращают телевизоры, стиралки или что они там набрали на полки. Или платят своими, — ровно ответила Анна.
— Что?! Ты в своем уме?
— Я не сниму блок. И жду тебя дома. Прямо сейчас.
Она сбросила вызов. На душе стало совсем паршиво. Дело было не в потраченных средствах, хотя ущерб оказался колоссальным. Дело было в том, как подло и обыденно Роман залез в ее карман.
Через сорок минут в замке провернулся ключ. Роман распахнул дверь так, что она ударилась о стену. Он влетел в коридор, прямо в грязных ботинках прошагал по светлому ламинату. От его влажной куртки несло дешевым автомобильным освежителем и резким дымом. Лицо мужа пошло некрасивыми красными пятнами.
— Ты зачем этот спектакль устроила?! — начал он с порога, размахивая руками. — Маме там чуть совсем плохо не стало прямо у кассы, врачей звать хотели! Кассирша на нее смотрела, как на воровку! Яне пришлось звонить бывшему мужу, унижаться, просить перевод!
Анна вышла из кухни. Она уже успела вымыть руки, переодеться в чистую футболку и теперь спокойно смотрела на беснующегося мужа.
— Унижается тот, кто идет в торговый центр с чужим кошельком, Роман. Разувайся и проходи на кухню. Будем смотреть, как твоя бедная родня экономит на хлебе.
Муж злобно сопнул, скинул ботинки, пнув их под тумбочку, и прошел следом. Он рухнул на табуретку, скрестив руки на груди.
Анна положила перед ним раскрытый блокнот, куда успела выписать категории трат.
— Смотри. Вот магазин парфюмерии. Твоя мама так мучается от плохого самочувствия, что ей срочно понадобился дорогой парфюм? А вот бутик морепродуктов. Икра, крабы, гребешки. Замечательная диета для нуждающихся.
Роман отвел взгляд, но тут же упрямо вздернул подбородок.
— Они устали ходить по торговому центру! Захотели себя порадовать! А ты над каждой копейкой трясешься! Я твой супруг, я имею право решать, кому помогать!
— Из чьих средств помогать? — Анна криво усмехнулась. — У нас нет общих финансов уже больше года. Напомнить почему?
Роман поморщился. Он терпеть не мог вспоминать ту историю.
— Прошлой весной, — жестко продолжила девушка, — ты опустошил нашу общую копилку. Сказал, что нашел отличную бригаду для ремонта балкона. А сам пригнал во двор разбитую машину друга, заявив, что вы ее восстановите и продадите в три раза дороже. Этот кусок железа до сих пор гниет за домом, а балкон я стеклила на свою премию. С тех пор уговор был четким: твои доходы — это твои доходы. Мои — это мои.
— Я оступился с той машиной! Все ошибаются! — крикнул Роман, ударив ладонью по столу. Фарфоровая солонка подпрыгнула и покатилась на край. — Но это не значит, что ты можешь отказывать моей матери в помощи!
— В помощи? Твоя мать получает прекрасную пенсию, сдает квартиру в центре, оставшуюся от деда, и берет учеников на репетиторство. Ее доходы сильно превышают твои. А твоя сестра Яна получает такие алименты, что может не работать вообще. Им не тяжело жить. Им просто нравится жить за мой счет.
— Ты эгоистичная и расчетливая! — выплюнул Роман, вскакивая. — Только о себе и думаешь! Вечно с калькулятором в голове. Знаешь что? Я сам буду содержать свою мать и сестру. Мне твои подачки не уперлись!
— Замечательно, — кивнула Анна. Она даже бровью не повела. — Только делать ты это будешь на другой жилплощади. Доставай чемодан из шкафа.
Слышно было лишь, как за окном шумит ветер, раскачивая голые ветки кленов.
— В смысле? — переспросил муж, подозрительно прищурившись.
— В прямом. Собирай вещи. Я устала. Устала от того, что ты воруешь мои пароли. Устала от того, что Таисия Ивановна считает меня удобным банкоматом. Устала от твоих криков. Поживи у мамы. Заодно поможешь ей с пакетами из бутиков.
— Ты меня не выгонишь! — Роман попытался рассмеяться, но звук получился жалким, лающим. — Мы расписаны! Я имею право тут находиться!
— Эту квартиру я купила за два года до нашего знакомства, — спокойным, ледяным тоном ответила Анна. — Здесь нет твоей доли. Даю тебе час на сборы. То, что не влезет, вышлю службой доставки.
Она развернулась и ушла в спальню.
Через полчаса в коридоре загромыхали колесики чемодана. Роман шумно дышал, демонстративно хлопал дверцами шкафа, громко роняв вешалки. Он явно ждал, что Анна выбежит, начнет извиняться, удерживать. Но она сидела на кровати с книгой, машинально поглаживая кота.
— Я ухожу! — рявкнул он от порога. — И не смей потом оборвать мне телефон! Ты сама все разрушила!
Входная дверь хлопнула так, что с крючка слетела обувная ложка. Анна закрыла книгу. Впервые за несколько месяцев у нее перестала болеть голова.
Спустя двадцать минут экран телефона засветился. Таисия Ивановна. Девушка провела пальцем по стеклу и включила громкую связь.
— Что ты натворила?! — театрально заголосила свекровь. — Ромочка приехал с вещами, сам не свой от горя! Выгнала родного мужа! Как ты смеешь так поступать из-за каких-то мелочей?!
— Здравствуйте, Таисия Ивановна, — ровно ответила Анна. — Ночная кража данных с телефона — это не мелочь, а мошенничество. Роман не на улице, а в вашей просторной квартире. Теперь сын всегда будет рядом и сможет оплачивать ваши походы за деликатесами лично.
— Да как у тебя язык поворачивается?! — моментально сменила тон свекровь, сорвавшись на визг. — Мы тебе сюрприз готовили! Хотели подарок выбрать! А ты... бесчувственная! Мой сын найдет себе заботливую девочку, а не такую бизнес-акулу!
— Пожелаю ему в этом всяческих успехов. До свидания, — Анна завершила звонок и спокойно отправила номер в черный список. То же самое она сделала с номером золовки.
Прошел месяц. Декабрь укрыл город плотным пушистым снегом. Анна сменила замки, перевыпустила все карты в банке и с головой ушла в работу. Квартира словно очистилась. В раковине перестали копиться тарелки с засохшими остатками еды, в ванной больше не валялись сырые полотенца. Оказалось, что поддерживать порядок очень легко, если никто не раскидывает вещи специально.
Роман появлялся в ее жизни только в виде длинных, полных упреков сообщений в мессенджере. Сначала он обвинял ее в расчетливости. Потом тон сменился на жалобный — он рассказывал, как неудобно спать на раскладном кресле и как племянники шумят по утрам. За неделю до Нового года он попросил о встрече в кофейне у парка.
Анна согласилась. Пора было ставить финальную точку.
Он ждал ее за столиком у окна. Выглядел Роман неважно: воротник свитера растянулся, под глазами залегли тени, волосы отросли. Увидев жену, он торопливо вскочил.
— Привет. Прекрасно выглядишь, — он попытался улыбнуться.
— Здравствуй, — Анна повесила пуховик на спинку стула и села напротив.
— Я много думал за эти недели, — начал он, нервно перебирая салфетки в подставке. — Это было хреновое время. Жить с мамой — то еще удовольствие. Она постоянно требует внимания, придирается к быту. Яна привозит детей на все выходные, там постоянный крик, не расслабиться. Я осознал, как хорошо нам было вдвоем. Спокойно, уютно. Давай попробуем снова? Я клянусь, больше они ни копейки от меня не увидят!
Анна смотрела на мужчину, с которым делила быт несколько лет. Ей было уже совершенно наплевать. Ни гнева, ни обиды. Просто усталость от чужой инфантильности.
— Ты жалуешься на мать и сестру. На ту самую семью, ради прихотей которой ты залез в мой телефон ночью, — спокойно произнесла она. — Ты хочешь вернуться не потому, что понял свою ошибку. Тебе просто разонравилось спать на жестком кресле и терпеть крики племянников. Ты хочешь обратно в зону комфорта.
— Нет, я правда изменился! — горячо возразил Роман, подавшись вперед. — Мама на днях просила оплатить ей путевку в санаторий, а я отказал! Сказал, что у меня свои планы.
— Да? — Анна достала из сумочки сложенный вдвое документ. — Странно. Потому что три дня назад твоя мама звонила моей двоюродной сестре.
Роман перестал дышать.
— Звонила и жаловалась, что ты ничем не можешь помочь родне, потому что отдаешь мне кучу денег за ту развалюху, которую я якобы заставила тебя взять, — Анна горько усмехнулась. — Придумали сказку, лишь бы не признавать очевидного.
Муж приоткрыл рот, чтобы выдать очередное оправдание, но не нашел слов. Он просто сидел и смотрел на стол.
— Вы стоите друг друга, — Анна положила бумагу перед ним. — Это заявление на расторжение брака. Споров по имуществу нет, детей нет. Нас разведут быстро. Подпиши и отнеси в ЗАГС.
— Аня, прошу тебя... — его голос дрогнул. — Не руби с плеча!
— Учись отвечать за свои поступки сам. Прощай, — Анна поднялась, надела пуховик и вышла из кофейни.
На улице шел густой снег. Холод бодрил и пощипывал лицо, прогоняя остатки духоты. Снежинки таяли на ресницах. Анна шла по расчищенной аллее к своей машине, слушая приятный скрип снега под подошвами. Впереди ее ждала чистая, спокойная жизнь, в которой никто и никогда больше не посмеет лезть в ее телефон и ее жизнь.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!