«Какие дети! Рано ещё, они станут помехой в будущем творчестве!» - отрезал Солженицын, прочитав письмо жены с фронта.
Наталья просила о том, что положено любой женщине по праву рождения. Она мечтала стать матерью. Ей было двадцать пять, шла война, и кто знает, увидятся ли они вообще.
Но муж решил за двоих, он всегда решал сам, правда через много лет он заведёт троих сыновей от другой женщины, которая была моложе Натальи на двадцать лет.
Но до этого оставалась ещё целая жизнь. Жизнь, в которой Наталья Решетовская виновата лишь в том, что слишком сильно любила.
«Перечёркнутое Я»
Их общие друзья потом вспоминали, что в студенческой компании ростовского университета красивая Наташа Решетовская была общей любимицей. А высокий лохматый физматовец Саня Солженицын, которого приятели прозвали Моржом, всех опередил.
Обаял он её танцами, а вовсе не стихами. В университетской танцевальной студии они стали постоянными партнёрами с 1936 года. Два года кружились в вальсе, прежде чем он однажды остановился и сказал: «Люблю». Наташа расплакалась от счастья и ничего не ответила. Ответила позже, письмом.
Журналист Николай Ледовских, последний муж Решетовской и хранитель её архива, рассказывал потом:
«Муж требовал от жены исключительной преданности и самоотречения. Наталья Алексеевна вспоминала, как любимый говорил ей: "Напиши «Я» и перечеркни"...»
Читатель может подумать, что это была молодёжная игра, романтика, чепуха. Но Солженицын играть не умел. Он во всём был серьёзен, как на экзамене по высшей математике. Перечёркнутое «Я» стало программой, и Наталья эту программу приняла.
Расписались они 27 апреля 1940 года, и обе матери узнали об этом последними. Молодожёны заклеили страницы паспортов так ловко (со знанием дела, надо сказать), что мамы ещё долго ни о чём не подозревали. Медовый месяц провели в Тарусе. Солженицын в лесу читал жене вслух Толстого и всерьёз уверял, что она похожа на Наташу Ростову. Будущий нобелевский лауреат, между прочим, любил числа, кратные девяти, и дату свадьбы выбрал не случайно.
Вот только детей молодой муж не хотел категорически.
«Сколько раз он упрекал меня в письмах за обычное желание женщины стать матерью», - писала Решетовская много лет спустя.
Когда однажды наступила беременность, Солженицын настоял на прерывании. Вмешательство дало осложнения, и больше Наталья иметь детей не могла. Ей было двадцать с небольшим.
Посылки из ниоткуда
Война разлучила их в 1941-м. Солженицына забраковали по здоровью, но он всё равно пошёл на фронт через артиллерийское училище. В мае 1944-го Наталья добралась к нему на передовую, а в феврале 1945-го от мужа перестали приходить письма. Последнее вернулось с пометкой «Адресат выбыл».
Вся страна праздновала Победу, а Решетовская была уверена, что Саня погиб, и вдруг звонок из Москвы от тётки Солженицына:
«Я отнесла ему сегодня передачу...»
Для Натальи эти два слова значили всё. Жив. Арестован по 58-й статье (за то, что в письмах к другу нелицеприятно отзывался о Сталине), осуждён на восемь лет лагерей и вечную ссылку.
Добавлю от себя. Другая на её месте могла бы спрятаться, затаиться, вычеркнуть мужа-зэка из анкеты и забыть. Тысячи жён так и поступали, и осуждать их язык не повернётся.
Но Решетовская, молодая аспирантка с перспективной научной карьерой, рванула в Москву. Перевелась из ростовской аспирантуры в аспирантуру МГУ, поселилась на Стромынке в комнатушке, набитой соседками (пять человек, читатель, на одну комнату), и начала таскать передачи на лагпункт у Калужской заставы.
Потом Солженицына перебросили на «шарашку» в Марфино, видеться стало невозможно, но она писала ему дважды в месяц. Ни одного пропуска за все эти годы, и ещё были посылки.
Вот как она сама описывала это в мемуарах.
Получала по карточкам селёдку, тащила на рынок и выменивала на сало да на сыр.
Голодная страна, карточная система, все тянут последнее, но Наталья отрывала от себя кусок за куском ради человека за колючей проволокой. Когда вернулась в Рязань и возглавила кафедру химии, отправлять посылки напрямую стало опасно (анкеты, проверки, жена политического - скандал).
Она нашла обходной путь. Половину доцентской зарплаты переводила в Ростов матери, Марии Константиновне, и та комплектовала посылки для Сани. Сам Солженицын потом признавал, что без этих посылок он бы не выжил в лагере.
Но Наталья ещё не знала, что спасать мужа и потерять его можно одновременно.
Мужчина из другой жизни
К 1948 году ожидание стало невыносимым. Солженицын сам уговаривал жену. Устраивай свою жизнь, едва ли я вернусь.
«Нежная моя! Больше трёх лет я уговаривал тебя оставить меня. Но ты отказалась, и я счастлив, что это так произошло», писал он ей, а потом слал другие письма. «Вера в амнистию угасает...»
К началу пятидесятых Решетовская оформила развод через газетное объявление (так разрешалось с заключёнными), а мать продолжала отправлять посылки. Вскоре судьба свела Наталью с коллегой по институту, доцентом Всеволодом Сомовым.
Вдовец, старше на десять лет, с двумя мальчишками-погодками. Наталья, которой Солженицын не позволил стать матерью, дала этим ребятам все свои нерастраченные чувства. Фотография этих мальчиков, впоследствии ставших учёными и уехавших за границу, висела у изголовья её кровати до самого конца.
Пять лет с Сомовым были, пожалуй, самым спокойным временем в её жизни. Но в октябре 1956-го в гостях у московских друзей она столкнулась лицом к лицу с освободившимся Солженицыным, и всё перевернулось.
Она стала звать Сомова его именем. Потом поехала к нему во Владимирскую область, в посёлок Мезиновский, где он работал сельским учителем.
— Как ты похорошела! - повторял Солженицын, а они целовались у каждого стожка по дороге от станции.
По воспоминаниям Ледовских, Солженицын тогда сунул ей в руки задачник по арифметике.
— Разорви обложку, внутри кое-что для тебя.
Она пришла к подруге и вскрыла картонку. Там лежали стихи, написанные для неё в лагере. Строчки, которые невозможно было читать без слёз. Решетовская вернулась к Солженицыну. В 1957 году они вновь заключили брак. Семья Сомова отпускала её с болью, мальчики переживали.
Веселого во всём этом мало. Наталья бросила доброго человека, разрушила вторую семью, и всё ради прежнего мужа. Ради «перечёркнутого Я».
Рязанские годы
Двенадцать лет в Рязани. Солженицын устроился школьным учителем на ставку в шестьдесят рублей (минимум нагрузки, чтобы не мешала писательству). Решетовская, кандидат химических наук, завкафедрой (не домохозяйка, заметьте), по вечерам перепечатывала его рукописи. Защищала от мирской суеты, вела дом, создавала условия для работы.
В 1962 году «Новый мир» опубликовал «Один день Ивана Денисовича». Солженицын проснулся знаменитым.
Решетовскую роль экономки и секретаря вполне устраивала. Она ведь перечеркнула своё «Я» ещё в молодости.
«Нам дети и не нужны, у нас другое предназначение», - говорил Солженицын, когда он тяжело заболел в ссылке, и она сутками не отходила от его кровати.
Читатель, наверное, догадывается, что ждёт впереди, но сама Решетовская не догадывалась. Целый год, с 1968-го, она не знала, что в жизнь мужа вошла другая женщина, Наталия Светлова, математик по образованию. Ей было двадцать девять. Решетовской, ждавшей мужа с фронта, из лагеря, из ссылки, было сорок девять.
Тост и горсть снотворного
Тридцатилетие свадьбы отмечали в 1970-м. Солженицын встал с бокалом и произнёс тост, от которого у Натальи, должно быть, защемило сердце.
— Выпьем за то, чтобы до гроба быть вместе!
Прошло совсем немного времени, и выяснилось, что Светлова носит от него ребёнка. Мальчика назовут Ермолаем. За ним появятся Игнат, потом Степан. Трое сыновей. Дети, которых Решетовской так и не было позволено иметь.
Не скрою от читателя, что дальше было страшно.
Солженицын заговорил о разводе, но Решетовская отказала наотрез. Началась война на истощение, которая растянулась на три мучительных года. Он приходил, требовал, срывался на крик.
Однажды явился и потребовал пожертвовать собой «ради троих» (имея в виду себя и двоих уже рождённых детей от Светловой). Наталья Алексеевна жертвовать собой умела. Слишком хорошо научилась за тридцать лет.
Ночью на рязанской даче Решетовская написала завещание и приняла горсть снотворного. Солженицын нашёл её без сознания и вызвал фельдшера. Её успели спасти, но три дня врачи не были уверены в исходе.
Вот и спрашивается, читатель. За что? За что Солженицын сломал жизнь этой женщине?
Ответ к тому моменту уже лежал на поверхности, только разглядеть его было больно. Солженицын не бросил Решетовскую ради молодой любовницы. Он методично, год за годом, выстраивал мир, в котором рядом с ним мог находиться только человек-функция. Написать «Я» и перечеркнуть, отказаться от материнства, отправлять посылки и перепечатывать рукописи.
Когда функция была исполнена, её заменили.
Суд оформил развод 22 июля 1972 года. Решетовская в тот же день уехала на дачу. Там, под раскидистым ореховым деревом, она опустилась на колени и голыми руками выкопала в земле небольшую ямку. Положила на дно фотографию мужа. Сверху поставила крестик из палочек, а рядом выложила листочками дату разрыва. Это были не похороны человека. Это были похороны тридцати лет, отданных ему без остатка. Спустя какое-то время Солженицын, подстригая лужайку, наткнулся на этот холмик и пришёл в ярость.
— Как ты можешь хоронить живого и близкого тебе человека?
Близкого. Он ещё произнёс это слово.
Запасной ключик
После развода Решетовская села за книги. Написала пять мемуарных томов о бывшем муже. Первую книгу, «В споре со временем», издало в 1975 году Агентство печати «Новости» (с подачи, как считали многие, органов безопасности). Солженицын обвинил бывшую жену в связи с КГБ. Друзья от неё отвернулись. Она вышла замуж ещё раз, потом ещё, но ни один из этих мужчин не заменил ей Саню.
По рассказам Ледовских, квартиру на Ленинском проспекте Решетовская превратила в подобие музея. Повсюду стояли фотографии Солженицына. После его возвращения в Россию в 1994 году он позвонил ей лишь однажды, поздравил с Рождеством.
На 80-летие прислал со второй женой корзину роз и свою новую книгу с автографом.
А Решетовская всё ждала. Отправляла ему открытки, оставляла сообщения на автоответчике, берегла запасной ключик от квартиры (на случай, если Саша вернётся).
В последние годы жизни восьмидесятичетырёхлетняя Наталья Алексеевна была прикована к постели. Неудачное падение, тяжёлая травма, и три года без движения. Зрение уходило, мир сужался до размеров комнаты на Ленинском проспекте.
Но каждое утро, разлепив глаза, она различала на стене знакомый расплывчатый силуэт, его фотографию, и каждое утро, по свидетельству близких, повторяла про себя одно и то же:
«Придёшь ли ты ко мне на похороны, Санечка?»
28 мая 2003 года, в половине второго дня, Наталья Решетовская закрыла глаза и больше их не открыла. Похоронили её в Рязани, на Скорбященском кладбище, рядом с матерью. Солженицына на похоронах не было.