Это случилось, когда мне было двенадцать. Мы с Юлей, моей лучшей подругой, устроили ночевку в её старой трехкомнатной квартире. В ту ночь воздух в спальне казался густым, как кисель, а тишина — неестественно звонкой, будто дом затаил дыхание, наблюдая за нами.
Главной странностью Юлиной комнаты были зеркала. Они были везде: на дверцах шкафа-купе, на туалетном столике и даже на самой входной двери. В полумраке они превращали комнату в бесконечный коридор из теней. Стоило шевельнуть рукой, как в четырех разных углах комнаты твоё отражение повторяло это движение с едва заметной, пугающей задержкой.
Мы заперлись изнутри. Юлина дверь была тяжёлой, из старого массива, и закрывалась с жутким скрипом. Чтобы она не открылась сама собой, мы с силой прижали её к косяку и подбили снизу плотным махровым полотенцем. Открыть её бесшумно было невозможно даже взрослому — дерево неизбежно заныло бы на весь дом.
В десять вечера погас свет. Юля, привыкшая спать на полу, мгновенно провалилась в сон на своем матрасе. Я же лежала рядом, не в силах сомкнуть глаз.
Мой взгляд невольно блуждал по зеркалам. В какой-то момент мне показалось, что тени в отражениях начали двигаться сами по себе. В зеркале на шкафу я видела край окна, но там, где должен был быть лунный свет, расплывалось темное пятно, похожее на человеческий силуэт. Я зажмурилась, списав всё на богатое воображение, и перевернулась головой к окну, подставив лицо холодному сквозняку.
Я провалилась в тяжелое забытье, но внезапно подскочила, будто от удара током.
Тишина стала абсолютной. Пропал шум ветра, стихло тиканье часов в коридоре. В ушах возник тонкий, сверлящий ультразвук, от которого закружилась голова. Я открыла глаза и похолодела: дверь, которую мы с таким трудом заклинили полотенцем, была распахнута настежь. Полотенце аккуратно лежало в стороне, словно его вынула невидимая рука.
В проеме стояла Она.
Высокая фигура в длинном белом платье, которое не колыхалось при движении. От неё исходило слабое, фосфоресцирующее свечение, заливавшее комнату мертвенно-бледным светом. Лица не было — вместо него я видела лишь колышущуюся серую мглу под покровом волос.
Она не шла, а плавно скользила по комнате, не издавая ни единого звука. Когда она проходила мимо зеркал, её отражение в них опаздывало, замирая на долю секунды дольше, чем сама фигура.
Существо остановилось прямо над моим матрасом. Я чувствовала, как от неё исходит могильный холод, от которого на руках выступил иней. Женщина медленно, с каким-то надрывным усилием, подняла костлявую руку и с силой вонзила пальцы в собственную грудь, прямо в область сердца.
В ту же секунду я ощутила резкую, жгучую боль в своем сердце, словно меня пронзила невидимая игла. Мои легкие сковало, я не могла вдохнуть. Фигура начала медленно растворяться, превращаясь в белесый туман, который втянулся в зеркало на шкафу. Как только последняя прядь её призрачного одеяния исчезла, ко мне вернулся слух — я услышала тяжелое, хриплое дыхание Юли рядом.
Утро было серым и неуютным. Юля проснулась первой и сразу начала ругаться:
— Ты зачем дверь открыла? Мы же её еле закрыли вечером! И полотенце зачем убрала?
Я сидела на матрасе, обхватив плечи руками, меня всё ещё била мелкая дрожь.
— Твоя мама... она заходила ночью в белой сорочке. Она смотрела на меня.
Мы вышли на кухню. Мама Юли мирно пила чай, на ней была ярко-желтая футболка. Когда мы спросили её про ночной визит, она посмотрела на нас как на сумасшедших:
— Девочки, я спала как убитая. Даже в туалет не вставала. А дверь вашу я и снаружи-то открыть не всегда могу, её же заклинивает!
В этот момент на мой телефон пришло сообщение, а затем сразу раздался звонок. Сестра плакала так сильно, что я едва разбирала слова:
— Маму увезли... Прямо на рассвете. Микроинсульт. Врачи говорят, она схватилась за сердце и потеряла сознание.
Только тогда я поняла: то существо в белом не было призраком этой квартиры. Оно пришло ко мне через зеркальный коридор, чтобы показать ту боль, которую в этот самый миг испытывал самый дорогой мне человек. Оно указывало на сердце не просто так — оно давало мне шанс почувствовать её беду, когда я была так далеко.