Царство труб и вентилей
В тепловом пункте стоял ровный, низкий гул, от которого у непривычного человека закладывало уши, но Дмитрий воспринимал его как тишину. Здесь, среди хитросплетения труб, манометров и огромных задвижек, он чувствовал себя на своем месте. Горячий воздух сушил кожу, на лбу выступила испарина, но руки работали чётко, подтягивая фланцевое соединение. Гаечный ключ, тяжелый, промасленный инструмент, лежал в ладони как влитой.
Дмитрий любил свою работу теплотехника. Она была честной. Если где-то прорыв — ты его чинишь. Если давление упало — ищешь причину. Здесь не было недомолвок, в отличие от того, во что превратилась его жизнь за периметром этой бетонной коробки.
Телефон, лежащий на верстаке, зажужжал, вибрируя и медленно сползая к краю. На экране высветилось: «Кира».
Дмитрий выпрямился, вытер руки ветошью и с неохотой нажал на зеленую кнопку.
— Да, — коротко бросил он.
— Ты где? — голос жены звучал требовательно, без приветствий.
— На работе. Где мне еще быть в три часа дня?
— У меня форс-мажор. Нужно срочно забрать Жанну. Она за городом, у неё машина сломалась, а ей нужно успеть в салон к пяти.
Дмитрий прикрыл глаза. Жанна. Подруга жены, которая считала, что мир вращается вокруг её персоны.
— Кира, я не такси. У меня смена заканчивается только в шесть. Пусть вызывает такси.
— Ты нормальный вообще? — голос Киры стал выше, в нем зазвенели привычные нотки раздражения. — Такси туда будет стоить космос. А ты на машине. Тебе что, сложно? Отпросись. Скажи, что трубу прорвало.
— Я не буду врать начальству ради твоей подруги. И жечь бензин я тоже не буду. Моя машина — не общественный транспорт.
— Ты мой муж или кто? — выкрикнула она в трубку.
— Я твой муж, а не твоя собственность и не мальчик на побегушках, — отрезал Дмитрий и нажал отбой.
Он швырнул телефон на верстак. Злость, холодная и липкая, начала подниматься откуда-то из желудка. Это продолжалось уже полгода. С тех пор как он купил этот внедорожник — большой, черный, мощный, о котором мечтал со студенчества, — его жизнь превратилась в ад. Он копил на него пять лет, подрабатывал по выходным, брал ночные дежурства. Это был его трофей, его крепость. А для Киры и её многочисленной родни его автомобиль стал просто бесплатным грузовиком с водителем в придачу.
Дверь в пункт со скрипом отворилась. Вошел напарник, Пашка, молодой парень, мечтающий о собственном автосервисе.
— Опять домашние? — понимающе спросил он, глядя на насупленного Дмитрия.
— Достали, — буркнул Дмитрий, снова берясь за ключ. — Им кажется, что если у меня есть колеса, я обязан возить весь их табор.
— Так поставь на место, — Пашка достал сигарету, покрутил в пальцах, но закуривать не стал. — Ты ж мужик здоровый, Димон. Чего терпишь?
— Да вроде семья... — неуверенно протянул Дмитрий.
— Семья — это когда тебе бутерброды в смену собирают, а не когда на шее ездят, — философски заметил Пашка. — Моя вон попробовала как-то заикнуться, чтоб я её маму на дачу возил каждые выходные. Я сказал: «Люблю тещу, но машину люблю больше». Обижалась неделю, потом отстала.
Дмитрий промолчал. Он знал, что с Кирой так просто не выйдет. Там была не просто обида. Там была уверенность в праве собственности на него, Дмитрия.
Ароматы сдобы и претензий
Задний двор хлебокомбината был заставлен паллетами. Пахло горячим хлебом и дрожжами. Дмитрий припарковал свой внедорожник подальше от погрузочной зоны, чтобы, не дай бог, какая-нибудь тележка не задела бампер. Он вышел из машины, оглядывая черный глянцевый бок автомобиля. Ни царапинки. Он мыл его сам, по выходным, натирая воском, получая от этого какое-то медитативное удовольствие.
Кира вышла через десять минут. Она была в белом халате, который еще не успела сменить на пальто, и тащила две огромные сумки. Лицо её было красным от духоты пекарского цеха, а выражение глаз не предвещало ничего хорошего.
Дмитрий молча открыл багажник.
— Ты почему Жанну не забрал? — вместо приветствия спросила она, швыряя сумки внутрь так, что Дмитрий поморщился.
— Я работал, Кира.
— Работал он... — она фыркнула, стягивая халат и бросая его прямо поверх сумок. — Она опоздала. Теперь мне перед ней неудобно. Ты меня подставил.
— Я тебя подставил тем, что не сорвался с работы возить чужую бабу? — Дмитрий закрыл багажник, стараясь не хлопнуть слишком сильно.
Они сели в машину. Кира тут же полезла ногами на приборную панель, но Дмитрий резко осадил её:
— Ноги убери.
— Ой, да трясешься ты над своим ведром, как над писаной торбой! — она убрала ноги, но демонстративно громко щелкнула ремнем безопасности. — Кстати, на выходные планы не строй.
— В смысле? — напрягся Дмитрий, выруливая с территории комбината.
— К родителям поедем. Папе нужно цемент перевезти. И доски. Он там баню достраивает.
Дмитрий почувствовал, как пальцы сжимают руль.
— Кира, у меня кожаный салон. Какой цемент? Какие доски? Закажите доставку.
— Ты с ума сошел? Доставка стоит две тысячи! А у нас своя машина есть. Постелем клеенку, ничего твоему салону не будет.
— Нет, — твердо сказал Дмитрий. — Я не повезу стройматериалы. В прошлый раз твой отец мне порог помял кирпичами. Я только покрасил.
— Ты мелочный жмот! — взвизгнула Кира. — Это мой отец! Он нам помогал, когда мы ремонт делали!
— Он помог обои поклеить в коридоре, Кира. А ремонт я оплачивал полностью. И машину я купил сам.
— Мы семья! А ты ведешь себя как посторонний! — Кира отвернулась к окну. — Короче, я уже пообещала. Не позорь меня.
Дмитрий промолчал. Злость внутри него уплотнялась, превращаясь в тяжелый камень. Он понимал, что разговор бесполезен. Они жили в разных системах координат. В её мире он был ресурсом. Удобным, безотказным ресурсом на колёсах.
— И еще, — добавила Кира, не глядя на него. — В воскресенье Светке надо ребенка в поликлинику отвезти. В областную.
— У Светы есть муж. Пусть он везет.
— У него машины нет, ты же знаешь. И он работает.
— А я, значит, бездельник? — Дмитрий усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Тебе трудно, что ли? Это же племянник!
Машина плавно катила по вечернему городу, но внутри салона сгущалась атмосфера, готовая взорваться от любой искры.
Дачный капкан
Воскресное утро началось не с кофе, а с настойчивого стука в ворота дачного участка тестя. Дмитрий, скрепя сердце, приехал, надеясь ограничиться помощью руками, но не машиной. Он специально оставил внедорожник за воротами, на проселочной дороге, под раскидистой липой.
Тесть, Виктор Петрович, крепкий мужчина с вечно красным лицом и командным голосом, встретил его у калитки.
— О, зятек! Чего встал там? Загоняй во двор, грузиться будем.
— Доброе утро. Я машину оставлю там. Грузить ничего не буду. Я приехал помочь физически — копать, носить. Но салон пачкать не дам.
Лицо тестя налилось кровью. Из дома вышла теща, Галина Ивановна, вытирая руки о передник, а следом — сестра Киры, Света, с ребенком на руках.
— Дима, ты чего выдумываешь? — начала теща елейным голосом, который мгновенно мог смениться на визг. — У нас мешки с навозом уже стоят готовые. Соседка отдала, надо перевезти, пока дождь не пошел.
— Навоз? — Дмитрий попятился. — Вы хотите грузить навоз в мою машину?
— Ну а куда? — удивился тесть. — Не на горбу же таскать. Багажник большой, сложишь сиденья...
— Нет, — Дмитрий покачал головой. — Навоз я возить не буду. Никогда.
— Ты, я погляжу, совсем зажрался! — рявкнул тесть, делая шаг вперед. — Мы к тебе со всей душой, дочку тебе отдали, а ты нос воротишь?
Кира, которая приехала с Дмитрием, стояла рядом с отцом, скрестив руки на груди.
— Дима, не позорься. Папа просит.
— Кира, это навоз. Вонь не выветрится месяцами. Ты сама потом в эту машину не сядешь.
— Да что ты как баба ломаешься! — вмешалась Света, подкидывая ребенка. — У меня, между прочим, запись к врачу на завтра, а ты тут истерики устраиваешь. Нам еще ехать!
Дмитрий посмотрел на них. На их лица, искаженные претензией. Они не видели его. Они видели функцию. «Привези», «подай», «отвези».
— Я уезжаю, — тихо сказал он.
— Куда?! — взвизгнула теща. — А мешки?
— Вызывайте грузовое такси.
Дмитрий развернулся и пошел к воротам.
— Стой! — крикнул тесть. — Ты если сейчас уедешь, ноги твоей здесь больше не будет!
— Как скажите, — бросил Дмитрий через плечо.
Он подошел к машине, но путь ему преградила Кира. Она вцепилась в ручку двери.
— Ты никуда не поедешь! Ты обещал!
— Я не обещал возить дерьмо, Кира. Отойди.
— Дай ключи! — потребовала она. — Папа сам поведет, раз ты такой нежный.
— Ключи не дам.
— Ах так?! — она попыталась выхватить брелок из его рук.
Дмитрий перехватил её запястье. Не грубо, но жестко. Злость, та самая, что копилась месяцами, полыхнула горячим огнем.
— Не трогай, — прорычал он.
Кира испуганно отдернула руку. Она никогда не видела такого взгляда у мужа. Всегда спокойный, покладистый Дима сейчас смотрел на неё как на врага.
Он сел в машину, завел двигатель и, не глядя на разинутые рты родственников, дал по газам. Из-под колес полетел гравий, осыпая ворота дачи.
Кухонный трибунал
Дома было тихо, но это была тишина перед бурей. Дмитрий провел остаток дня в городе, катаясь без цели, просто чтобы успокоиться. Когда он вернулся в квартиру, уже стемнело.
В прихожей стояла обувь. Чужая обувь. Мужские ботинки тестя, туфли тещи, кроссовки Светы.
«Собрание акционеров», — с мрачной иронией подумал Дмитрий.
Он прошел на кухню. Они сидели за столом как судьи. Кира — во главе, с заплаканными глазами. Тесть — красный и злой. Теща поджимала губы. Света копалась в телефоне, но при виде Дмитрия подняла голову с выражением презрения.
— Явился, — процедил тесть.
— Это моя квартира, Виктор Петрович. Я здесь живу, — Дмитрий подошел к холодильнику, достал бутылку воды.
— Мы решили поговорить серьезно, — начала теща. — Твое поведение сегодня было недопустимым. Ты оскорбил отца, бросил семью.
— Я просто не захотел превращать свою машину в навозную кучу.
— Эта машина — наша общая! — взорвалась Кира. — Мы в браке! Значит, половина моя! И я имею право решать, что на ней возить!
— По закону — может быть, — медленно произнес Дмитрий. — Но по совести — ты на неё копейки не дала. Ты свои деньги тратила на шмотки и поездки с подружками, пока я на двух работах горбатился.
— Ты попрекаешь меня деньгами? — Кира вскочила. — Да как ты смеешь!
— Слышь, парень, — тесть встал, нависая над столом. — Ты давай не умничай. Кира сказала — машина общая. Значит так: завтра ты оставляешь ключи мне. У меня дела. А сам на автобусе поездишь, подумаешь над своим поведением. Спесь собьешь.
— Что? — Дмитрий даже рассмеялся от наглости. — Ключи? Вам?
— Да, мне, — тесть ударил ладонью по столу. — И доверенность напишешь. А то ишь, хозяин нашелся. Мы тебя в люди вывели, в семью приняли...
— Я никуда вас не просил меня выводить.
— Дима, не сопротивляйся, — вмешалась Света. — Нам реально машина нужна завтра. У меня вообще-то маникюр еще, кроме врача. А так папа меня отвезет.
Дмитрий смотрел на них и не верил своим глазам. Это были не люди. Это были паразиты. Жадные, уверенные, что он — всего лишь питательная среда.
— Никаких ключей вы не получите, — тихо, но четко сказал он. — И в мою машину никто из вас больше не сядет.
— Ну, это мы еще посмотрим, — зловеще улыбнулась Кира. — Ты забыл, где второй комплект ключей лежит?
Дмитрий похолодел. Запасные ключи лежали в ящике комода в спальне.
— Я их уже забрала, — Кира покрутила связкой на пальце. — Так что завтра папа берет машину. А ты свободен.
Это был край. Та черта, за которой кончаются разговоры.
Битва у гаражного бокса
Утро следующего дня. Гаражный кооператив был еще сонным. Дмитрий пришел сюда пешком, ни свет ни заря, чтобы забрать машину и уехать. Просто уехать куда глаза глядят, а потом подать на развод. Но он опоздал.
У его гаража уже стояла вся компания. Тесть, Кира и какой-то незнакомый мужик, видимо, друг тестя или сосед по даче, которого взяли для массовки. Ворота гаража были распахнуты. Тесть уже сидел за рулем его «ласточки», пытаясь настроить кресло под свое пузо.
У Дмитрия потемнело в глазах.
Он быстрым шагом направился к ним.
— А ну вылез оттуда! — его крик эхом отразился от металлических стен соседних гаражей.
Тесть выглянул, ухмыляясь:
— О, пешеход пришел. Опоздал, Димон. Мы уже выезжаем.
Кира стояла у пассажирской двери.
— Не истери, Дима. Вечером вернем. Может быть.
Дмитрий не стал больше говорить. Словесный лимит был исчерпан. Он подлетел к водительской двери и рванул её на себя.
— Выходи, сказал!
— Ты чего творишь?! — взревел тесть, пытаясь оттолкнуть его ногой.
Дмитрий схватил тестя за грудки, вырвал из кресла как пробку из бутылки и швырнул на бетонный пол. Тесть охнул, ударившись задом, но тут же попытался вскочить, замахиваясь кулаком.
— Ах ты щенок!
Дмитрий не стал ждать. Он встретил удар блоком и коротким, жестким движением врезал тестю в нос. Раздался хруст. Виктор Петрович взвыл, хватаясь за лицо. Кровь брызнула на серый бетон.
— Папа! — завизжала Кира.
Сосед тестя, здоровяк в кепке, двинулся на Дмитрия:
— Ты че, беспредел творишь?
Дмитрий развернулся к нему. В его глазах было столько звериной злости, что мужик затормозил.
— Подойдешь — ляжешь рядом, — прорычал Дмитрий. — Это моя собственность.
Но Кира, ослепленная наглостью, решила, что она-то неприкосновенна. Она бросилась к машине, пытаясь запрыгнуть на водительское место и заблокировать двери.
— Я никуда тебе не дам уехать! Это моя машина тоже!
Дмитрий успел перехватить её. Он схватил её за шиворот дорогого пальто, купленного, кстати, с его премии.
— Пусти! — орала она, цепляясь ногтями за руль.
Дмитрий рванул её на себя с такой силой, что ткань пальто затрещала и лопнула по шву. Кира вылетела из машины, споткнулась и упала на колени, разодрав модные колготки об асфальт.
— Ты больной! Ты мне пальто порвал! — вопила она, глядя на лохмотья.
Дмитрий стоял между ними и машиной. Грудь его тяжело вздымалась. Кулаки были сжаты.
— Кто следующий? — спросил он, обводя их взглядом.
Тесть сидел на земле, зажимая плактком разбитый нос, и скулил. Сосед попятился, бормоча что-то про «семейные разборки» и «я тут ни при чем», и быстро засеменил прочь, буквально убегая, как крыса с тонущего корабля. Кира сидела на грязном асфальте, размазывая тушь по щекам, и смотрела на мужа с животным страхом. Она поняла, что сломала что-то важное, что-то, что держало этого большого спокойного зверя в узде.
Дмитрий сел в машину. Спокойно поправил зеркало, сбитое в потасовке. Завел двигатель. Мощный мотор отозвался приятным рыком.
Он выехал из гаража, чуть не задев ноги бывшей жены. Остановился на секунду, опустил стекло.
— На развод подам сам. Вещи заберу позже. Квартиру я выставляю на продажу.
— Ты не посмеешь! — крикнула Кира. — На что я буду жить? У меня кредит!
— Какой кредит? — Дмитрий нахмурился.
— На развитие пекарни! Я взяла большой кредит под залог... под залог твоей машины! Я подделала твою подпись в договоре поручительства, думала, ты не узнаешь, мы же семья! Мне нужно было оборудование! А отдавать я планировала с прибыли, развозя заказы на этой машине!
Дмитрий посмотрел на неё долгим, нечитаемым взглядом.
— Ну, значит, ты попала, Кира. Потому что подпись на экспертизе признают фальшивой за пять минут. А машину ты больше не увидишь.
Он поднял стекло и нажал на газ.
В зеркале заднего вида он видел, как Кира, осознав весь ужас своего положения, осталась сидеть в грязи рядом со стонущим отцом. Её бизнес-план, построенный на эксплуатации мужа, рухнул в одну секунду. Без бесплатной логистики и с огромным долгом, который теперь висел только на ней, её ждало банкротство.
Дмитрий включил музыку. Впереди была пустая дорога и свобода. Наконец-то он чувствовал себя не чьим-то придатком, а водителем своей собственной жизни.
Автор: Анна Сойка ©