Однажды поехали мы на боевую службу в море… Мы этА самое… экипаж атомного подводного крейсера первого ранга… А море… как раз в квадрате с углами в виде Берингова пролива, Калифорнии, Гавайских и Японских островов.
В общем, поехали на пару месяцев в автономку.
А накануне автономки полгода готовились к ней. И торпеды учебные стреляли, и ныряли глубоко, и матчасть чинили, да проворачивали, и по плацу маршировали… Не без этого.
Не без плаца.
Как говорится, тяжело в учении, легко в бою.
Так вот, едем. Над нами двести сорок, под нами километров так несколько. По расписанию поднимаемся наверх. Радио там принять, да место по звездам и спутникам уточнить… Служба размеренная, без особой нервотрепки. Не то что в последний месяц перед выходом. Когда сегодня после обеда, например, только вернулись с полигона, где глубоко погружались, а назавтра с утречка вынимаем боевые торпеды из первого отсека и на их место размещаем учебные. Плюс парочку ракет добавляем. И уже вечером снова бежим с Базы на новый полигон, где из подводного положения сперва отгружаем ракету по подводной же цели, а потом добиваем цель обычной торпедой.
Маслопупам такой распорядок дня обычно ни о чем. Они завели свои реакторы уже месяц как и сидят на баночках у себя в теплых трюмах в одном исподнем, распивая чаи… Или вовсе дрыхнут… А люксы в это время воюют. Сперва при рокировке торпед у пирса, когда за бортом минус десять, ветер с моря скоростью те же десять, но уже метров в секунду со снегом в лицо, а ты будто стропальщик седьмого разряда уверенно заводишь торпеду в люк на носу атомохода, поругиваясь между делом с крановщиком…
А потом дергаясь по боевой готовности номер раз на свой боевой пост то для прохода узости, то для срочного погружения, то для всплытия под перископ, то… А у маслопупов все без изменений. Реакторы тихо урчат, турбины крутятся, холодильники холодят. Даже воду варить пресную не надо – в Базе приняли под завязку.
Люксы же как на берегу начали пахать, так и продолжают. То антенны подними, то опусти их. То радар включи, то выключи. То право руля, то лева. То держать сто метров, то глубина двести. А еще главный акустик как скажет, что слышит шум. Да как классифицирует цель, да как она окажется подводной и скоростной на дистанции кабельтов так десять… Причем это явно не наш старый атомоход с соседнего в Базе пирса, на который как бы и выходили охотиться… И понеслось… После приказов доложить Командиру, включить магнитофон, держать глубину, уточнить курс цели, старпом в Центральном Посту как предложит влупить по цели из гидролокатора, чтоб у супостата на камбузе кастрюли зазвенели. А потом с упреждением ракетой, да с боеголовкой пять килотонн. Чтоб наверняка… Не, тащ в будущем контр-адмирал, а на тот момент лишь кап-три, сквозь старпомовскую усталость на морально волевых тянущий все на атомоходе, разумеется, такой ерунды не предложит… Это только самый распоследний акустик у себя на боевом посту может выдать, который никто и звать никак…
Короче, на второй неделе автономки, когда вахты вошли в ритм, все отоспались после нервотрепки последних недель на Базе, начинается и у люксов расслабон. Не у всех, конечно. Торпедист и торпедный электрик так и шустрят не покладая рук и ног, будучи сосланными в вестовые до возвращения в Базу. Ибо торпеды с ядерной начинкой охранять на торпедной палубе достаточно двух перцев, которые прям и спят на торпедах, лишь спускаясь по очереди вниз в гальюн и похавать... А торпедный электрик… Разумеется, если завтра война, он снимет колпак вестового и начнет готовить матчасть для торпедных стрельб, мигом забыв, как раскладывать столовые приборы на скатерке в кают-компании. Но это если она самая… Война, которая…
Так вот, едем уже третью неделю. Над нами плюс/минус двести сорок. Под нами плюс/минус километр. Поели, поспали. Заступили на вахту, сменились. Сделали приборку, после тревоги типа поступления воды в трюм второго отсека убрали штатные весла на штатные места. Перекурили…
Все хорошо. Все сыты. Выспались. Матчасть работает без особых замечаний. Никто излишне не напрягается… Казалось бы сиди себе на боевом посту и медитируй на возвращение в Базу. Приближай визуализацией оное, так сказать, событие.
Но нет.
Командиром спущено задание. От каждой службы и боевой части надо выдать рацуху. А лучше две или три. Причем не завтра, а уже вчера. И кто выдаст рацух больше, получит приятный бонус после возвращения. Как материальный, так и моральный… А того, кто окажется последним на финише, ждет трюм пятого, если без звезд на погонах, и воскресные дежурства при звездах на оных.
Кровь из носу, но выдай рацухи, короче, числом поболее.
И вот сидишь такой весь задумчивый на посту, думу думаешь. Даже иногда забываешь оставить запись в вахтенном журнале, что горизонт чист. Сидишь, напрягаешь, единственную от бески, извилину. Но ничего толкового в место, которым обычно только ешь, не приходит.
Печалька. Не хочется через пару месячишек помогать трюмным пятого в их приборках.
А нетолковыми мыслями даже не хочется делиться с главным акустиком, что сидит справа от тебя и тоже страдет от предвкушения дежурств по выходным…
И впрямь, что можно улучшить в самом совершенном атомоходе, при создании которого работали лучшие академики и профессора?
Кто мы и кто они?
Ведь даже мичман Броня, которого сменил Главный акустик на боевом посту при заступлении на вахту и который теперь спит у себя в генераторной, не сподобился предложить что-то в плане апгрейда гидроакустического комплекса. А этим всем академикам и профессорам до Брони как до Луны. И все лесом…
И вот одна из вахт на боевом посту акустиков по готовности номер два. Тишина и расслабленность… Как вдруг, освободив от наушника ближайшее ко мне ухо, с надеждой в голосе спрашивает у меня Главный акустик:
-Что-нибудь придумал?
- Только телескопическую мачту перископа, тащ лейтенант, - ответил я. – Типа пластиковой удочки. Когда одно колено выдвигается из другого все выше и выше. Колен так пять. Чтоб метров на сорок все поднять.
- Это до тебя уже придумали, - сухо прокомментировал главный акустик. – Тем более, как ты себе представляешь установку этого всего у нас во втором?
- Вот я и о том же, тащ лейтенант - выдал я. – Никак… А что если для связи выпускать в подводном положении специальную антенну, с глубины так двести сорок метров, чтоб не всплывать под перископ каждый раз для приема радио? Типа воздушного змея на веревке?
- Это давно существует. Параван называется. Сто лет уже по такому принципу надводники мины тралят.
- А если манипулятор поставить на прочный корпус снаружи, чтобы…
- Кто тебе даст в прочном корпусе отверстия сверлить под привод для него?.. Ты более простые вещи предлагай, а не масштаба вставить между первым и вторым отсеками еще один. С аккумуляторами, второй торпедной палубой, казино и женщинами низкой социальной ответственостью... Будь проще.
- Проще только заменить транзистором радиолампу в блоке [censored]. Но это ж из той же серии, тащ лейтенант, что врезка дополнительного отсека.
- Думай. Все равно ничем не занят, - бросил Главный акустик, спрятав ухо под наушником и уставившись на экран перед собой.
Экран показывал, что горизонт чист, о чем я и сделал запись в вахтенном журнале.
Через час, вернувшись из гальюна, я пристал к задремаашему было главному акустику с новым предложением.
-А что если, тащ лейтенант, выпускать не параван на тросе для радио, а летательный аппарат прямо из торпедного отсека. С теленаведением по проводу, как телеуправляемую торпеду. С крыльями, расклалывающимися как у крылатой ракеты. Но размером с самоходный шумоимитатор… С телекамерой на носу аппарата… И тогда не надо встраивать кучу машин в отсек для нового телескопического перископа… Запустили птичку из-под воды на сто метров вверх, осмотрелись, выбрали цель и отправили к ней ракету или торпеду, не работая по цели посылками гидролокатора?
- Ты видел изображение от нашей телекамеры, установленной на легком корпусе для поиска полыньи во льду над лодкой? – ответил вопросом на вопрос Главный акустик.
- Видел.
- И как?
- Ну да, - согласился я. – С таким качеством изображения авианосец не отличишь от тральщика…
- Думай, короче, - заключил тащ лейтенант.
- А если, - начал я…
- А вот это надо обсудить с Броней, - сказал задумчиво Главный акустик, перебив меня…
ПыСы. Вспомнилось сия попытка придумать на заказ рацпредложение после обсуждения на днях видюшечки с потоплением иранского парохода штатовской лодкой, во время которого, обсуждения то есть, на мой вопрос, с чего контрагент решил, что видюшечка снята через перископ, а не, например, с дрона на сорокакилометровом оптоволоконном поводке, контрагент ничего толком не ответил.