Глава 33
Оглянувшись в поисках Семёна, Артём увидел, что тот стоит на крыльце и пытается открыть дверь. Светы там не было. Артём добежал до друга, дёрнул за плечо. Семён сначала испугался, но сразу обнял Артёма и они побрели по глубокому снегу вниз к центральной аллее.
В ночном небе не было ни облачка. Лунный свет пятнами пробивался сквозь кроны сосен.
Артёма терзало множество мыслей. Ребята не знали, как им выбраться из лагеря. Приехал ли за ними Аркадий Петрович? Куда делась Света? Что будет с подстреленным призраком? Остались ли ещё ожившие статуи? Артём вспомнил, как первый раз увидел мерцающий свет в окне. А также он осознавал, что эта Королевская ночь полностью соответствовала своему статусу. Тут были и прощальный костёр, если горящую баню так можно назвать, и приключения с побегушками по всему лагерю.
Раньше он думал, что самая страшная Королевская ночь была в его предпоследнюю поездку в лагерь. Тогда смена не задалась с самого начала. Парни из первого отряда увидели у Артёма коллаж, который ему сделала его мама. На листе бумаги были приклеены вырезки из журналов, на которых изображались Алтайские горы, которые Артём тогда так мечтал увидеть. Естественно, за такую вещь его обсмеяли. А ещё в середине смены один мальчик из их комнаты взял и рассказал воспитателю, что парни из первого отряда бегали каждый вечер в деревню и покупали сигареты, а потом курили их в лесу за водонапорными баками.
За такие проделки старшаки пообещали избить всех ребят из их комнаты на Королевскую ночь. Второй раз жаловаться воспитателю ребята не хотели и возвели оборону. После прощального костра они вернулись в комнату и загородили входную дверь кроватью. Они просидели кучкой напротив двери всю ночь, держа в руках палки, которые стащили у костра. Но ребята из старшего отряда так и не пришли. Наверное, они испугались, или снова убежали в деревню за пивом и сигаретами.
Эта ночь была чем-то похожа на ту, с одной лишь разницей: тут никто не обещал к ним прийти, но пришел. И на прощальном костре чуть не зажарили их самих.
Вдруг со стороны аллеи раздался пронзительный скрип, сопровождающийся глухими ударами. На улице звук статуи был совсем другим. От него леденела кровь. Скрип затихал на несколько секунд, а потом возобновлялся. Казалось, что в районе центральной аллеи земля разошлась, и скрип исходил прямиком из преисподней. Семён подогнул больную ногу, оперся рукой об Артёма.
– Они где-то здесь. Эти статуи, – тихо сказал он.
– Похоже, этой ночью ожили все.
Ребята решили не выходить на асфальтированную дорогу, а спускались к догорающей сторожке по лесу.
Семён, идущий весь путь от музея до дороги самостоятельно, сейчас повис на Артёма.
А он тащил Семёна, постоянно оглядываясь назад и по сторонам. Статуй нигде не было видно. Только слышались скрипы да глухие удары.
Стена сторожки, которая выходила к забору, обрушилась внутрь. Целой осталась лишь передняя стена с двумя окнами. Баня и сараи сгорели дотла, сейчас на их месте остались лишь красные угли да дотлевающие брёвна. Из леса к ним навстречу выбежал Бим. Он ещё никогда не был так рад гостям лагеря. Виляя хвостом, он прыгнул на Артёма, пытаясь облизать его лицо. Артём погладил пса, но останавливаться не стал.
Оказавшись почти у линии пожара, Семён упал на колени.
– Я больше не могу.
Артём оглянулся по сторонам. Всё чисто. Тепло, исходящее от догорающих брёвен, обжигало замёрзшие щёки. Артём присел рядом с другом, приклад ружья окунулся в снег.
– Нужно идти навстречу. Возможно, Аркадий Петрович застрял.
– Но я не могу больше идти!
– Хорошо, давай посидим.
– Как такое вообще могло произойти? Наверное, мне всё это показалось. По-другому не объяснить.
– С первого раза не все верят, – тихо сказал Артём.
– После этого я действительно подумываю бросить работу.
Горящие брёвна громко трещали, будто под ними разворачивалась перестрелка. Снег растаял в радиусе пары метров от краёв пожара, но огонь не перенёсся ни на одну сосну.
– Да работа у нас опасная бывает. Но я её не брошу. Но точно перестану работать по выходным. Хватит. Жизнь и так коротка и может закончиться в любой момент. Сегодня я это понял. А я ведь за последние годы ничего не видел кроме объектов. Надо попробовать жить, а не только работать. Вот вернусь и возьму отпуск. Первый, с тех пор как устроился. И поеду к родителям в Близкий. И хотелось бы найти девушку. Ведь не жить, боясь потерять, это то же самое, что уже всё потерять
– Философом стал на старости лет? – Семён улыбнулся.
– Статуя пионера мозги вправила.
Артём усмехнулся. Мечтая, он смотрел на небо. К кронам сосен поднимались искры и дым. Огонь освещал чучело, которое сделали дети и привязали на сосне рядом с воротами. Опустив голову, Артём увидел свет автомобильных фар за забором.
Глава 34
Аркадий Петрович высунул голову из открытого окна «Нивы». Свежий воздух сразу ударил в нос. Вокруг автомобиля валялись три трупа волков и где-то рядом скрывался ещё один – живой. Как жаль, что патроны кончились. И почему директор лагеря не додумался, когда был в городе, купить новую пачку.
Он никак не мог разглядеть зверя. Тот, то показывался в свете фар, то снова забегал в тень деревьев. А последние десять минут его вообще не было видно.
Зато за это время со стороны лагеря доносились ужасные звуки, от которых сердце уходило в пятки. Сначала какой-то зверь визжал так, что разбудил, наверное, весь лес. Потом был скрип, который не могла издавать даже самая большая сосна. Когда мысли Аркадия Петровича давали волю фантазии, и он на секунду воображал, что эти звуки издает не зверь и не сосны, а какое-то чудище, сразу отбивалось желание заезжать в лагерь. Но после этого он встряхивал голову, как пёс, только что вылезший из воды, и начинал мыслить адекватно, подкидывая правдоподобные теории происхождения страшных звуков. Пронзительный визг он списал на раненого волками кабана, а громкий скрип казался ему синхронным прогибом большинства сосен в лесу.
Огня и дыма от сторожки становилось всё меньше. Осталось лишь вывести из лагеря ребят и Юрия. А завтра сюда приедет полиция и арестует этих сторожей.
«И почему же я, старый болван, не вызвал полицию сразу?»
Аркадий Петрович приоткрыл дверь «Нивы». Прислушался. Огляделся. Вроде чисто. Он спрыгнул в разрытый колёсами снег. До дерева было метров пятнадцать. Директор быстро брёл по колее. Дошёл до дерева, отцепил лебёдку. Оставалось лишь смотать трос, но вдруг позади раздалось рычание.
Аркадий Петрович обернулся. Волк стоял чуть впереди «Нивы». Он обнажил клыки, а жёлтые глаза, казалось, уставились прямо на горло директора. Аркадий Петрович взял в руки трос. Если волк один, то есть возможность победить его. Он щёлкнул тросом, как кнутом. Волк даже не содрогнулся. Он, наоборот, принял атакующую позу. Тогда Аркадий Петрович заорал что есть силы. Зверь сделал шаг назад. Но потом он снова решил, что сытный ужин для него важен и бояться нечего.
«А может он ещё хочет отомстить за убитых товарищей?»
Колено Аркадия Петровича дрогнуло. Он сделал шаг назад, и зверь воспользовался моментом. Атака была молниеносной, волк вцепился в руку, которая прикрывала горло. Аркадий Петрович, использовав все свои силы, с криком откинул зверя в снег.
Из-под разодранного рукава потекла липкая, горячая кровь. Волк резко поднялся и снова ринулся в атаку, оскалив зубы. Аркадий Петрович сделал ещё один шаг назад, и нога провалилась в снег. Подняться было трудно, и волк прыгнул, нацелившись на горло.
Но вдруг раздался громкий хлопок, и зверь повалился в рыхлый снег.
Аркадий Петрович оглянулся и увидел Артёма с ружьём, из дула которого шёл дым.
Развернуть «Ниву» оказалось намного проще, чем вытащить из снежного плена. Артём сделал Аркадию Петровичу такой же жгут, как у Семёна, но за руль Артёма не пустили. Он сел на заднее сиденье, поддерживая Семёна как поддерживал пивные бутылки, когда ехал в лагерь. Бим расположился в ногах. На часах было раннее утро, но до рассвета оставалось много времени.
– Что же там произошло? – спросил Аркадий Петрович.
– Долгая история, – ответил Артём. – Я думаю, в неё не каждый поверит. Я постараюсь всё вам рассказать, но не сейчас.
Артём рассказал сразу лишь про смерть Юрия. Это сильно расстроило директора.
Семён облокотился назад и уснул. Артём сидел посередине и смотрел на лесную дорогу, освещённую фарами «Нивы»
Лес, лес, один сплошной лес, уже столько дней. Но скоро это всё кончится.
Все ехали молча. Автомобиль трясся по лесной дороге, и от этого Артёму захотелось спать. Он только сейчас понял, насколько устал.
Глаза начали потихоньку смыкаться, но вдруг на дороге он увидел силуэт человека.
Артём моргнул и высунул голову между передними сидениями.
– Что это такое? – крикнул Аркадий Петрович и надавил на тормоз.
Крик застрял у Артёма в горле. На узком участке дороги меж двух сосен стояла статуя с красными глазами и окровавленным горном.