Родственники мужа обсуждали меня прямо при мне. За столом. Громко. Как будто я не слышу.
Юбилей свекрови. Шестьдесят лет. Накрыли столы в кафе. Пришли все: сестры, братья, племянники, двоюродные.
Я сидела рядом с Вадимом. Надела новое платье. Яркое бордовое платье, которое купила специально для этого вечера.
Свекровь поздоровалась холодно. Кивнула. Села во главу стола.
Её сестра, Галина Сергеевна, села напротив. Смотрела на меня оценивающе.
– Вадим, а помнишь Ксюшу Воронову? Она замуж вышла. За врача. Квартиру в центре купили.
Вадим кивнул. Налил мне воды.
– Мам, помнишь, как она к нам приходила? Такая воспитанная была. Умница.
Свекровь вздохнула.
– Помню. Жаль, что не сложилось.
Я резала салат. Вилка скрипела по тарелке.
Галина Сергеевна продолжала:
– А ты, Лена, кем работаешь?
– Бухгалтером.
– А-а. Ну да. А Ксюша врачом была. Педиатр.
Она отпила вина. Посмотрела на свекровь.
– Вадим мог бы жениться получше, если честно.
Стол затих. Вадим уставился в тарелку.
Я положила вилку. Допила чай. Встала.
– Извините, мне нужно выйти.
Вышла на улицу. Вызвала такси.
Вадим выбежал через десять минут.
– Ты куда?
– Домой.
– Лен, ну не обращай внимания. Тётя выпила.
– Я обращу. И больше на ваши праздники не приду.
– Как это не придёшь?
– Вот так. Буду дома. Ты ходи сам.
Он стоял на крыльце. Растерянный.
– Ну нельзя же так...
– Можно. Поздравь маму от меня.
Я уехала. Вадим вернулся в кафе.
Дома я переоделась. Сняла бордовое платье. Повесила в шкаф.
Села на кухне. Заварила чай.
Вадим пришёл через два часа. Сел напротив.
– Мама обиделась.
– Пусть.
– Лен, ну это же семья.
– Твоя семья. Я туда больше не хожу.
– Как ты не ходишь? У мамы день рождения был.
– Я знаю. Поэтому я и пришла. Последний раз.
Он молчал. Потом сказал тихо:
– Тётя Галя всегда такая. Просто не слушай.
– Я три года не слушала. Достаточно.
Через неделю свекровь позвонила.
– Вадим сказал, ты больше не будешь приходить в гости.
– Да.
– Почему?
– Мне некомфортно.
– Это из-за Гали? Она просто пошутила.
– Нет. Это из-за всех вас.
Она повесила трубку.
Вадим ездил к матери по воскресеньям. Один. Возвращался мрачный.
Говорил – мама спрашивает, когда ты придёшь.
Я не приходила.
Прошло два месяца. Новый год. Свекровь позвонила Вадиму.
– Приезжайте встречать. Накрою стол.
Вадим посмотрел на меня.
– Поедем?
– Нет. Езжай сам.
– Лен, ну это же Новый год.
– Я встречу его дома. С подругой. Или одна.
Он поехал без меня.
Я осталась дома. Накрыла стол на двоих. Позвала Иру, коллегу с работы.
Мы встретили Новый год вдвоём. Смотрели комедию. Смеялись.
Вадим вернулся в час ночи. Трезвый. Усталый.
– Мама всё спрашивала про тебя. Галина Сергеевна тоже была. Говорит, что не хотела обидеть.
Я пожала плечами.
– Хорошо.
– Ты не хочешь помириться?
– Не хочу. Просто хочу не ходить туда.
Он вздохнул. Лёг спать.
8 Марта свекровь снова позвонила.
– Лена, приезжай. Я извинюсь.
– Не нужно. Я не обижаюсь. Просто не буду приходить.
– Но это же неправильно. Ты жена Вадима.
– Да. И я решила, что не буду проводить праздники с вашей семьёй.
– А как же Вадим?
– Вадим приезжает сам.
Она помолчала.
– Ты настраиваешь его против меня.
– Нет. Я просто не хожу к вам.
Она повесила трубку.
Прошёл год. Вадим привык. Ездит к матери сам. На день рождения, на Новый год, на 8 Марта.
Я остаюсь дома. Или встречаю праздники с друзьями.
Свекровь больше не звонит. Не приглашает. Передаёт через Вадима – пусть приходит, если передумает.
Я не передумываю.
Галина Сергеевна однажды встретила меня на улице. Смотрела виновато.
– Лена, ты на меня не сердишься?
– Нет.
– А почему не приходишь к Людмиле Васильевне?
– Не хочу.
Она кивнула. Ушла.
Вадим иногда спрашивает – может, всё-таки поедем? Маме было бы приятно.
Я отвечаю – езжай сам.
Он не настаивает.
Мы живём как раньше. Только праздники он проводит с семьёй, а я – отдельно.
Никаких скандалов. Никаких обид. Просто разделение.
Я не мешаю ему видеться с матерью. Не запрещаю ездить.
Просто не езжу сама.
Свекровь как-то попросила Вадима передать подарок. На моё день рождение. Коробку конфет.
Я взяла. Поблагодарила через него.
Но в гости не поехала.
Прошло два года с того юбилея.
Вадим перестал спрашивать. Перестал уговаривать.
Просто ездит сам. Возвращается. Рассказывает, как прошло.
Я слушаю. Киваю.
Свекровь смирилась. Больше не передаёт приглашений.
Галина Сергеевна, говорит Вадим, спрашивает про меня на каждом празднике. "Лена не приедет?"
Нет, не приеду.
Вадим на прошлой неделе сказал:
– Знаешь, мама говорит, что ты правильно сделала. Что имеешь право.
Я кивнула.
– Хорошо, что поняла.
– Но всё равно обижается.
– Пусть.
Мы сидели на кухне. Пили чай.
Вадим смотрел в окно.
– Странно всё получилось. Раньше мы все вместе праздники встречали. А теперь врозь.
– Не врозь. Ты ездишь к ним. Я остаюсь здесь. Всё честно.
– Мама говорит, что семья должна быть вместе.
– Семья – это мы с тобой. Остальное – родственники.
Он не ответил. Допил чай. Ушёл в комнату.
Я осталась на кухне. Смотрела на бордовое платье в шкафу. То самое. С того вечера.
Больше не надевала.
Вадим всё так же ездит к матери. Я всё так же остаюсь дома.
Никто не изменился. Просто каждый на своём месте.
Странно, как одна фраза за столом может изменить семейный уклад на годы вперёд.
Как решение просто встать и уйти превращается в новый порядок, который никто не отменяет.
Интересно – сколько женщин продолжают приходить на праздники к родне мужа, где их оценивают, сравнивают и обсуждают прямо при них?
Свекровь жалуется знакомым, что невестка отдалила сына от семьи и теперь портит все праздники своим отсутствием, Галина Сергеевна каждый раз виноватым тоном спрашивает Вадима: "Лена всё ещё сердится?", двоюродные сёстры мужа шепчутся, что я гордячка и не умею прощать, а свекровь говорит подругам: "Нормальная жена должна быть рядом с семьёй мужа, а эту кто-то настроил против нас".