Геннадий стоял у панорамного окна первого этажа и меланхолично смотрел на прохожих. Прохожие, в свою очередь, старались не смотреть на Геннадия, потому что Геннадий стоял в пустом бассейне посреди бывшей гостиной.
Дом №42 по улице Энтузиастов был типичной «панелькой» периода позднего застоя, но с нюансом. В ходе дерзкого эксперимента НИИ «ГидроСтройРемонт» весь первый этаж превратили в каскадную купальню. Снаружи — облупившийся бетон и надписи «Цой жив», внутри — кафель цвета испуганной бирюзы и панорамные окна в пол, чтобы советский человек не стеснялся своего досуга.
— Гена, ну что ты там застыл, как ихтиандр в депрессии? — сверху раздался бодрый голос соседа с третьего этажа, товарища Кукушкина.
Геннадий задрал голову. На втором этаже, прямо над ним, располагались общие помывочные. Сквозь стеклянные перекрытия было видно, как Кукушкин, обмотанный вафельным полотенцем, яростно крутит старый чугунный кран. Кран кашлял, плевался ржавчиной, но наконец выдал струю кристально чистой воды.
— Прибывает! — радостно закричал Кукушкин. — Моюсь, Гена! Созидаю водный ресурс!
Вода из душевых второго этажа, согласно инновационному проекту, должна была самотёком уходить в фильтры и наполнять бассейн первого этажа. Система работала со скрипом и по-советски неспешно.
Геннадий посмотрел на свои лодыжки. Вода едва закрывала пятки. Чистая, прохладная, она медленно отвоевывала пространство у советского паркета, который по недосмотру забыли снять. Паркет всплывал и напоминал маленькие плоты, на которых спасались заблудшие тараканы.
— Странно это всё, товарищи, — пробормотал Геннадий, обращаясь к женщине с авоськой, которая застыла по ту сторону окна, наблюдая за процессом. — Дом вроде старый, трубы хрипят, а мы тут в аквариуме.
Женщина за окном одобрительно кивнула и приложила к стеклу батон. Вдруг сверху бахнуло. Это на втором этаже открыли сразу пять кранов. Вода хлынула в бассейн с энтузиазмом прорванной дамбы.
— Пошла родная! — взревел Кукушкин, чей силуэт за матовым стеклом теперь напоминал танцующего медведя. — Принимай эстафету, первый этаж! Очищаемся коллективно!
Геннадий почувствовал, как уровень воды резко поднялся до колен. Странное чувство — вроде бы ты в своей квартире, но в трусах, в воде, и на тебя смотрит вся очередь в гастроном. Старые чугунные батареи, наполовину ушедшие под воду, жалобно звякнули, прощаясь с эпохой сухопутной жизни.
— Кукушкин! — крикнул Геннадий, пытаясь поймать проплывающую мимо табуретку. — Хватит мыться, я всплываю!
Но Кукушкин не слышал. Он пел «Трава у дома», и звуки его голоса, смешиваясь с шумом воды и лязгом старой сантехники, создавали ту самую неповторимую атмосферу советского сюрреализма, где будущее уже наступило, но забыло предупредить сантехника.
Геннадий уже начал присматривать себе удобный кафельный выступ, чтобы заночевать, когда вода внезапно перестала прибывать. В этот момент дверь с табличкой «Кв. 1» торжественно распахнулась. На пороге стоял человек в строгом сером костюме и с папкой, перевязанной тесемкой. За его спиной маячил управдом, виновато комкая кепку.
— Так, товарищи, — звучным баритоном произнес человек из комиссии. — Эксперимент «Гидро-Жильё-84» официально признан... завершенным. Понимаете, Геннадий... э-э... Афанасьевич, произошла типичная для нашего ведомства накладка. Чертежи перепутали в отделе планирования. Мы строили инновационный профилакторий для работников рыбной промышленности, а построили... ну, то, что построили.
— А мы-то думали — прогресс! — крикнул со второго этажа Кукушкин, выглядывая в дыру в полу.
— Вот именно, — кивнул чиновник. — Ваша коллективная гигиена, товарищи, и была двигателем прогресса. Но по новым данным, дом признан не «жилым бассейном», а «вертикальным аквариумом для воспитания дисциплины». Вас, Геннадий, расселят. Вы переезжаете в экспериментальный «Дом-Батут» на улице Космонавтов. Там, говорят, полы пружинят так, что до потолка можно допрыгнуть — для развития вестибулярного аппарата будущего строителя коммунизма.
Геннадий посмотрел на свою чистую, сверкающую в панорамных окнах воду. Она была такой спокойной и правильной, что покидать её стало даже немного жаль.
— Значит, всё это было просто ошибкой в чертежах? — тихо спросил он.
— Ошибкой? — чиновник удивленно посмотрел на него поверх очков. — Что вы, Геннадий! В нашей стране нет ошибок. Есть только неожиданные формы достижения комфорта.
С этими словами он закрыл папку. Геннадий вздохнул, поймал тапочку и поплыл к выходу. Странность наконец-то обрела официальный статус, а значит, жизнь продолжалась.
#рассказы, #проза, #автофикшн