Полные горечи слова, вынесенные в заголовок этой статьи, принадлежат великому советскому человеку, выдающемуся мыслителю эпохи коммунизма Александру Александровичу Зиновьеву. Прозвучали они в 1993 году в ответ на вопрос журналиста Артема Боровика, не думает ли Зиновьев, в то время находившийся в Германии в вынужденном изгнании, возвращаться в Россию?
- В России частников жить не хочу! – отрезал Зиновьев.
Брошенная в сердцах фраза великого человека вспомнилась, когда с жгучим интересом и в ожидании откровений, столь желаемых в наше переломное время, я знакомился с материалами прошедших в январе этого года очередных Зиновьевских чтений. На чтениях среди прочего презентовали концепт новой идеологии, предлагаемой российскому обществу. Надо полагать, для воодушевления большими целями. Правда, на мой вкус, цели великими не назовешь: с одной стороны, сформировать общественный строй, который служит человеку, а с другой – воспитать человека, который служит обществу. А еще – семье, государству, миру и Богу… Без Бога, как было сказано, никак не обойтись.
Эти целеполагания, считают авторы концепта, естественным образом соединяют социалистическую идею и идею частной инициативы.
- Поскольку все-таки мы выяснили, что без частной инициативы тоже не очень все продвигается в этом мире. Мы помним, все-таки жили в Советском Союзе, - многозначительно заметил докладчик.
Ну, у каждого, кто жил в Советском Союзе, есть свои представления о том, что «продвигается», а что «не продвигается» в этом мире благодаря частнику. Благо, пищи для сравнений и размышлений на этот счет и в российской экономике, и в нашем обществе, да и в мире в целом более чем достаточно.
Если же обращаться к памяти, то я, например, очень хорошо помню, что тему частной инициативы, без которой «ну никак не прожить русскому человеку», однажды уже «качали» на просторах России. Было это в конце 80-х прошлого века. В период перестройки. Лучшие силы экономистов и публицистов были тогда брошены на создание благородного образа частного предпринимателя, который, как убеждали, накормит и напоит, обошьет и обстирает, обогреет и спать уложит – и все это быстро, качественно; само собой разумеется, дёшево и обязательно с большой приятностью на лице.
За аргументами для пущей убедительности либеральные пропагандисты тех времен ехали в соцстраны, где к тому времени заигрывания с частником уже были в самом разгаре – реформаторский зуд там проявился гораздо раньше, чем у нас.
В медийной кампании по поводу частной инициативы довелось поучаствовать и мне, поскольку Венгрия – страна, в которой я тогда работал, - считалась чуть ли не первопроходцем в «прогрессивном» реформировании социализма.
Случилось так, что в «Литературной газете» появилась статья известного советского публициста, заведующего отделом экономики газеты Александра Левикова, в которой частник был представлен как «надёжа и опора» и обновляемой Венгрии, и перестроечного Советского Союза! Упоминался, правда, и «легкий негатив», исходящий от частника. Но автор относил его к детским болезням только что народившихся предпринимателей, использовал по отношению к ним метафору: «гадкие утята». Вот, мол, повзрослеют гадкие утята – то бишь частники, поднаберутся ума и превратятся в прекрасных лебедей – мощные «крылья» для нового взлета социализма.
Автора статьи я хорошо знал, поскольку прежде уже сотрудничал с «Литературной газетой». Этим объясняется моя тональность в обращении к нему.
Передан 21.01.89. Для программы «Утренняя панорама».
ВЕДУШИЙ: В последнем номере «Литературной Газеты» опубликована статья известного публициста Александра Левикова «Акции Венгрии. Каким быть социалистическому рынку». Наш будапештский корреспондент Владимир Стефанов прислал свои заметки по поводу этой статьи. Предлагаем их вашему вниманию.
(Пленка №… Не читать!)
КОРР.: Статья Александра Ильича Левикова выгодно отличается от писаний иных залетных журналистов. Автор не срывает верхи, пытается зреть в корень. Это тем более важно, что посвящен материал не локальной проблеме, а глобальным вопросам венгерского обновления.
Вывод автора о необходимости продолжать реформы (и там, и у нас) неоспорим. Но не бесспорны, на мой взгляд, некоторые пути-дорожки венгерских реформ, уже приведшие если и не в тупик, то, по крайней мере, на зыбкую болотную топь, где нетрудно и провалиться. Я имею в виду опыт развития венгерского частного сектора, столь любовно описанный автором. Намеренно не видеть проблемы, не говорить о них лишь потому, чтобы не дать дополнительные аргументы противникам перестройки, думаю, не серьезно.
В статье говорится, что «частный сектор в Венгрии существовал издавна, но в ВНР его поначалу лишь терпели, пытались ограничивать». Верно, мелкие кустари – сапожники, пекари, бондари – всегда были в Венгрии, но до начала 80-х годов у них силенок не хватало для того, чтобы считаться сектором экономики. Ситуация изменилась лишь в 1982 году, когда заработало решение правительства о расширении сферы деятельности частного и группового предпринимательства. С этих пор частное предпринимательство стало, действительно, сектором или, как здесь говорят, вторым эшелоном экономики. Частник появился в промышленности, в торговле, в сфере услуг, на транспорте, отчасти в сельском хозяйстве, чего прежде не было. Рубеж этот – 1982 год – важно отметить, чтобы точно знать сроки, за которые в венгерской экономике, в обществе созрели конфликты, связанные с развитием частного предпринимательства.
Я приехал работать в Венгрию в середине 1984 года, и уже тогда слух уловил легкий шумок недовольства частником. Журили его за высокие цены и низкое качество, за избирательность в деятельности, ибо появлялся он только там, где чуял сверхвысокий доход, а вовсе не там, где его услуг больше всего ждали.
К 1986 году заговорили о «грабительском характере» частного предпринимательства (фраза из газеты венгерских профсоюзов «Непсава» за 8 октября 1986 года), о появлении картелей, мафий, о монопольных ценах, об откровенном жульничестве, об отсутствии какой бы то ни было конкуренции, о фантастическом обогащении частника.
Вскоре выяснилось, что частный сектор нежданно-негаданно стал своеобразным насосом, который незаметно и быстро (вспомните дату: 1982 год!) перекачал огромные деньги из государственной казны и отощалых кошельков потребителей в карманы нуворишей – новых богатеев. Туда из года в год уходили и уходят даже не миллионы, а многие миллиарды форинтов. По оценкам ЦСУ Венгрии, только «невидимые», то есть скрытые от налогообложения доходы населения составляют 100, а по иным данным – 160 миллиардов форинтов! Для сравнения: приблизительно в 90 миллиардов форинтов оценивается ежегодный сельскохозяйственный экспорт Венгрии, в 56 миллиардов – расходы бюджета на здравоохранение в 1988 году. И нетрудно понять, что аккумулируются бешеные деньги не в карманах официантов, частных таксистов и даже врачей…
Шутник-частник убедил доверчивого автора статьи в том, что очень богатых людей в Венгрии «по пальцам можно пересчитать». Думаю, однако, что для этого слишком много пальцев потребуется. Более 100 тысяч – это уж по меньшей мере!
И еще одно замечание по ходу статьи. Александр Ильич Левиков в пику читателям, «исповедующим социальную справедливость», намекает на наших собственных богатеев и их нечистые деньги: дескать, вот истинная цена социалистической справедливости! Только, уважаемый Александр Ильич, одно дело – ворюга, взяточник, спекулянт, стоящий вне закона, и совсем другое – ворюга-бизнесмен, легализованный и заботливо охраняемый законом.
Но вернемся к экономическим процессам. Огромные деньги, перекочевавшие из государственной казны в тайные кубышки нуворишей, неминуемо проклюнулись на свет божий в виде омертвленного капитала: многоэтажных вилл, роскошных дач, дорогостоящих коллекций и т.д. и т.п. И никакая конкуренция, так и не развернувшаяся в Венгрии, никакие налоги, которые, кстати, всегда были прогрессивными и довольно строгими по отношению к частнику, не остановили работу чудо-насоса.
Экономисты обеспокоились. Необходимо было срочно остановить процесс омертвления денег и вернуть их в хозяйственное кровообращение. Но как? Не экспроприировать же! Выход был только один: позволить нуворишам расширять бизнес, лишь бы деньги работали. Так появился закон о хозяйственных объединениях и ассоциациях, который в статье назван как закон об акционерных обществах. Капитализация частных накоплений – вынужденный шаг, которому партийные идеологи по сей день не могут дать внятного объяснения. И на какую дорожку этот шаг выведет, сегодня трудно сказать определенно. Один из собеседников автора статьи восклицает: «О капитализме нет и речи!» А я могу привести мнения других венгерских экономистов, которые не исключают буржуазной реставрации. Кто из них прав?
Но это вопросы будущего.
А вот проблемы нынешние, жизненные. Надо признать, что параллельно процессу обогащения одного слоя шло обеднение другого. Ведь с приходом частника общий пирог-то не увеличился сколько-нибудь заметно. Зато кто-то получил возможность отхватывать от него всеми зубами, а кому-то остались лишь крохи да в придачу бремя государственных долгов. В Венгрии сегодня более двух с половиной миллиона человек (из десяти миллионов всего населения) живут за гранью социального минимума, то есть едва сводят концы с концами. И самые благонамеренные попытки правительства стабилизировать пошатнувшуюся экономику, в частности, повышением цен на потребительские товары приводят этот слой в крайнее возмущение, близкое к взрыву. А если взрыв произойдет? Что тогда останется от каких бы то ни было программ, концепций, плюрализма, вожделенной демократии?
Тут, наверное, самое время для некоторых наших слушателей причислить меня к противникам перестройки и поднять на смех. Но не торопитесь смеяться. В Венгрии уже не до смеха. Может, лучше задуматься над выводом, который напрашивается из всего сказанного. А вывод, на мой взгляд, таков: перестройка экономики не должна начинаться с латания дыр загребущими руками частника – частника, хоть мы стыдливо и причислили его к кооператорам. Внедрясь в нашу зарегулированную, запуганную, дефицитную, неспособную к соревнованию экономику, он тут же превратится в монополиста и в мгновение ока как липку оберет и государство, и потребителя, богатея и порождая сонмище самых разных проблем. Для начала надо раскрепостить общественный сектор, дать ему возможность заработать в полную силу, а там будет видно, в какой мере и в какой форме потребуется частник. Если потребуется вообще. А иначе, уважаемый Александр Ильич, ваши гадкие утята превратятся не в лебедей, а в больших жирных уток, и затопчут в грязь и помёт всё и всех…
(Конец пленки)
Так, кстати, и случилось менее чем через год после этой публикации. В результате так называемой «смены системы» (rendszerváltás), а, проще говоря, буржуазной реставрации экономические и социальные завоевания трудовой части населения Венгрии были безжалостно растоптаны.
Но вернемся к проекту нашей новой идеологии, в связи с которым и вспомнилась эта давняя история. Хочу обратить внимание читателя на требование «служить Богу», которое, в соответствии с концептом, предъявляется человеку новой российской эры. На мой взгляд, тысячелетний духовный опыт нашего народа закономерно подводит к осознанию того, что «без Бога не до порога», что законы, установленные Творцом, необходимо знать и исполнять. Служение Богу, прежде всего, в этом и заключается – в безоговорочном исполнении Христовых заповедей.
Но в таком случае, как быть с идеологическим постулатом, который касается «частной инициативы»?
Господь ведь абсолютно определенно и жестко указывает человеку: не можешь одновременно служить Богу и мамоне[1], Богу и богатству во всех его проявлениях. Ты либо с Богом, либо с Его антиподом – Сатаной в виде мамоны. Другой альтернативы нет и быть не может.
А то, что частная собственность, частный капитал, скромно означенный в концепте как «частная инициатива», и есть та самая мамона, доказано духовидцами и высочайшими умами человечества. Святитель Иоанн Златоуст раскрыл сатанинскую суть мамоны, Маркс показал механизм ее формирования и воздействия на общество, Ленин обозначил путь освобождения от рабства мамоне, Сталин осуществил первый «красный» проект – проект общества, свободного от мамоны.
Надежды авторов на то, что «политическая, экономическая система», обремененная частной инициативой, будет находиться под плотным контролем некоей «лидерской демократии», тщетны. Как показал опыт той же Венгрии, да и других пост-социалистических стран, человек, допуская частника хоть на краешек порога своего дома, рано или поздно будет служить не «обществу, государству, семье и Богу», а самой банальной мамоне, предав забвению и Творца и Его заповеди. Соединить несоединимое – Божественное начало и сатанинское инферно – не получится. «Бог поругаем не бывает».
Александр Александрович Зиновьев, вслед за своими великими предшественниками, пропустил через свой недюжинный интеллект и пылкую душу многотрудный и неоднозначный советский опыт и силой своего гения подтвердил его жизненно важную ценность для будущего нашей страны.
«Несложно предвидеть, к каким разрушениям приведет новый глобальный конфликт, - провидчески писал А.А. Зиновьев. - Но мало кто может представить, какими будут социальные последствия. Я могу сказать с абсолютной уверенностью: если начнется война и большая или меньшая часть человечества останется в живых, оно сможет выжить в послевоенных условиях только в том случае, если примет настоящую коммунистическую систему. Потому что это прежде всего и по преимуществу средство выживания общества в крайне сложных условиях, а не средство создания мифического общества всеобщего благоденствия и счастья».[2]
[1] Евангелие от Матфея. 6:24
[2] https://zinoviev.info/wps/archives/8762