Я часто возвращаюсь к темам прошлого. Не сам, нет, те люди, с которыми я даже не был знаком, вдруг приходят, стучатся в дверь, тактично спрашивают: "Можно?"
Есть в этой истории что-то невыразимо щемящее, недосказанное. Смотришь старую черно-белую фотографию, где все еще живы, молоды, полны замыслов, и понимаешь — это уже навсегда «вчера» и "позавчера".
Интересно тогда все складывалось. Высоцкий обладал поразительным даром — творить из пустоты, из «ничего». И эта история с пластинкой 1975 года — чистое тому подтверждение. Первый официальный диск на легендарной студии "Мелодия", два «гиганта». Один целиком его, второй — напополам с Мариной, где каждая песня для неё написана. Но вся подготовка шла на честном слове, друзьях и на удаче.
Нужна была обложка для пластинок. Валерий Плотников задумал снять Высоцкого не в студийной тиши, а живьем, в том самом неистовстве, от которого у слушателей перехватывало горло.
И где? Не в павильоне киностудии Мосфильм или киностудии им.Горького.
Вечером 14 ноября 1975 года всё действо развернулось на обычной московской кухне в Камергерском переулке, в бывшей квартире великого тенора Собинова, где тогда жила тёща фотографа. Представляете эту картину: Высоцкий, на чей концерт не попасть, чей голос рвет души, поет полтора часа на чьей-то кухне перед Мариной и Валерой, соседи наверняка слышали, но может даже не догадались, кто поет за стенкой. А ведь когда-то за той же стенкой звучал оперный голос Собинова.
А фотограф ловит образ, свет, кадр. И даже камеры своей не было — выручил Эдуард Крастошевский, одолжил свой «Хассельблад». Если бы не он, не было бы и тех кадров.
Но и одежды подходящей не было. Для Марины нужен был стильный, экстравагантный портрет. Своих нарядов в Москве у неё, конечно, не водилось. И снова помог случай и друзья — фотограф договорился со Славой Зайцевым, который тогда еще только набирал силу. Крупицы таланта и людской доброты собирались воедино, чтобы получилось чудо.
Фотоаппарат от Крастошевского, квартира от тещи Плотникова, одежда на Марине от Зайцева.
Высоцкий был хмур и не в настроении. Не шла «серенада», которую они разыгрывали по просьбе Плотникова. К тому же фотографа смущала одна деталь — стрижка Высоцкого «под горшок», была "не в тему", – немного смешная, домашняя. Плотников попросил Марину просто поправить ему волосы... На первой фотографии посмотрите!
И в это мгновение время остановилось! Получился лучший кадр той фотосессии... Не постановочный.
Высоцкий посмотрел на неё с таким трогательным, беззащитным доверием, с каким дети смотрят на мать, когда её руки касаются их. Это была сама жизнь, застигнутая врасплох. Плотников понял: если щелкнет затвором сейчас, он поймает не просто портрет, а душу. А если шевельнется, скажет хоть слово — это уйдет, исчезнет навсегда.
И ведь ушло. Всё ушло. И та кухня, и тот вечер, и Высоцкий. А в январе этого 2026 года и Валерий Плотников...
Остались только эти фотографии — осколки мгновения, где он смотрит на неё с любовью, которая оказалась сильнее времени. Грустно до слез, что теперь мы можем лишь разглядывать эти «осколки», пытаясь угадать силу их таланта, тепло тех рук и свет тех глаз.
Высоцкий и Влади.
Грустно. Но такова жизнь.