Олег вручил мне помятый тюльпан с таким выразительным лицом, будто только что досрочно погасил ипотеку. Восьмое марта началось с его привычных вздохов о тяжелом финансовом положении.
Последние пять лет супруг исключительно искал себя на диване, изредка просматривая вакансии. Наш двадцатилетний сын Егор тоже считал себя слишком тонкой натурой для обычной подработки. Поэтому я вела бухгалтерию трех чужих фирм, обеспечивая их бесконечные поиски смысла жизни.
Олег уселся за кухонный стол, ожидая свою порцию сырников со сметаной. Он мимоходом сообщил, что Егору срочно нужны двадцать тысяч на починку стиральной машины.
Квартира, в которой обитал сын, досталась мне от тетки еще до нашего брака с Олегом. Год назад мы отселили туда парня для приучения к самостоятельности, но квитанции продолжала оплачивать я.
Я пообещала перевести деньги чуть позже, решив сначала завезти сыну праздничный торт. Хотелось лично посмотреть на его быт и заодно забить холодильник нормальными продуктами.
Муж моментально напрягся и начал доказывать, что взрослому парню необходимо личное пространство. Его суетливая беготня по кухне только укрепила мое желание съездить туда без предупреждения.
Двор встретил меня привычной весенней слякотью и огромными лужами у подъезда. Я поднялась на третий этаж и в честь праздника решила просто нажать кнопку звонка вместо использования своих ключей.
За дверью послышались тяжелые шаги, щелкнул старый замок. На пороге стояла Света из соседней сорок второй квартиры, причем ее огромный живот явно указывал на восьмой месяц беременности.
Но главное заключалось в том, что соседка куталась в мой изумрудный шелковый халат. Эту дорогую вещь я припрятала в дальнем шкафу именно этой квартиры, поскольку дома Олег вечно пачкал все жирными руками.
— Вы курьер из пекарни? — Света лениво поправила дорогие кружева на своей груди. — Мы эклеры ждем, а не тортик, но давайте сюда вашу коробку.
Я медленно опустила угощение на кожаный пуфик, который уже успели заляпать какой-то серой грязью. Никакого желания ругаться у меня не возникло, появилось лишь брезгливое любопытство.
— Света, а по какой причине ты расхаживаешь в моих вещах по моей же недвижимости? Я задала этот вопрос максимально будничным и ровным тоном.
Соседка прищурилась, наконец-то узнавая законную владелицу квадратных метров. На ее пухлом лице не отразилось ни малейшего смущения, мелькнуло только легкое раздражение от незваной гостьи.
— А вы почему без предупреждения по чужим домам ходите? — фыркнула она, разворачиваясь к кухне. — Егор клятвенно обещал, что мамочка сюда вообще нос не сует.
Мой шелковый подол волочился по грязному линолеуму, собирая кошачью шерсть и пыль. Квартира выглядела так, словно тут несколько месяцев обитал кочевой табор.
На моей индукционной плите стояла чужая закопченная сковорода с остатками горелого масла. Дорогие обои в коридоре кто-то щедро исчеркал синим маркером.
Света налила себе апельсиновый сок в мой любимый хрустальный бокал. Она снисходительно пояснила, что у них с мужем идет капитальный ремонт, поэтому дышать строительной пылью вредно.
— Вот Егор и пустил нас перекантоваться за сорок тысяч в месяц. — Сказал, что ему наличка нужнее, а сам с какой-то девчонкой комнату снимает подешевле, — выдала соседка.
Пазл моментально сложился в единую и очень неприглядную картину. Сын сдавал мою жилплощадь, получал за это солидную сумму, но продолжал еженедельно вытягивать из меня деньги.
— А халат тебе тоже в аренду сдали? — уточнила я, разглядывая жирное пятно от кетчупа на воротнике. Соседка отмахнулась, заявив, что Егор разрешил брать любое старое тряпье из шкафа даже для мытья полов.
Иллюзии растворились окончательно, оставив после себя лишь ясное понимание собственного положения. Родная семья просто использовала меня как очень удобный и безотказный банкомат.
— У тебя есть ровно пятьдесят минут, чтобы снять чужую вещь, собрать свои пожитки и освободить помещение. Я прислонилась к дверному косяку, преграждая ей путь в комнату.
Света поперхнулась соком и начала возмущаться, прикрываясь своим положением и уплаченными за месяц вперед деньгами. Я достала из сумочки смартфон и показательно разблокировала экран.
— Я прямо сейчас оформляю заявление о незаконном проникновении, так как никаких договоров вы с сыном не подписывали. И налоги ваш арендодатель тоже государству не отчисляет.
На шум из комнаты вывалился ее супруг Валера, весь перемазанный в свежей строительной штукатурке. Услышав про полицию и отсутствие документов, он быстро сдулся и погнал жену собирать баулы.
Пока они спешно заталкивали вещи в сумки, мой телефон в кармане буквально раскалился от звонков. На экране непрерывно мигало имя мужа, но я приняла вызов только тогда, когда Валера вытащил последний баул за порог.
Олег истерично кричал в трубку, что соседи уже требуют с Егора возврат средств за аренду. — Ты обо всем знал и покрывал этот цирк, пока я вела три фирмы без выходных, — сухо констатировала я.
Муж попытался оправдать отпрыска тем, что парень просто учится зарабатывать на жизнь, но я сбросила вызов. Соседи напоследок громко хлопнули дверью, оставив меня одну.
Я открыла все окна нараспашку, выдувая из комнат затхлый запах немытых тел и чужой наглости. В банковском приложении двумя короткими кликами заблокировала карту, которой привык расплачиваться предприимчивый студент.
Затем я вызвала мастера по замкам, с радостью согласившись оплатить двойной праздничный тариф. Домой я вернулась только ближе к вечеру, уставшая, но с новыми блестящими ключами в кармане пальто.
Олег сидел на кухне перед пустой пивной кружкой, багровый от накопившегося возмущения. Он начал орать еще из коридора, обвиняя меня в том, что я разрушила жизнь собственного ребенка.
Я молча достала с антресолей огромный чемодан и раскрыла его прямо на нашей супружеской кровати. — Помогаю тебе переехать к нашему сыну-предпринимателю, будете вместе крутиться по жизни, — ответила я на его немой вопрос.
— А с меня на сегодня благотворительности хватит. Олег искренне опешил и попытался напомнить, что он здесь официально прописан.
Пришлось вежливо осадить его фактом, что эта квартира досталась мне по наследству задолго до свадьбы. А его совместно нажитого имущества тут ровно на один старый телевизор.
Супруг пытался давить на жалость, вспоминал молодость и грозился никуда не уходить. Я не проронила ни единого слова, просто методично вынося его свитера и рубашки в прихожую.
Через час бывший глава семьи тяжело тащил свой багаж к лифту, бормоча про женскую неблагодарность. Звук закрывающегося на два оборота замка показался мне самой прекрасной и долгожданной музыкой на свете.
Я налила себе бокал красного сухого вина и уютно устроилась в мягком кресле у окна. Впереди меня ждала замечательная, спокойная жизнь без вечных нахлебников на шее.