Я сидела за рабочим столом, тупо глядя в монитор, и пыталась понять, почему у меня не сходятся данные в таблице. Обычный вторник. За окном мерзко моросил ноябрьский дождь.
Внезапно тяжелая, обитая серым дерматином дверь нашего отдела с грохотом распахнулась, ударившись ручкой о стену.
На пороге стояла девушка. Тонкая, звонкая, в расстегнутом бежевом тренче, под которым виднелось слишком короткое для такой погоды платье. На ногах — замшевые ботфорты. Губы обиженно надуты, глаза горят праведным гневом. От нее на весь кабинет сразу запахло чем-то сладким, приторным, кажется, модным нынче парфюмом с нотками табака и ванили.
— Кто здесь Анна Николаевна? — звонко, на весь кабинет, выкрикнула она. Голосок дрожал, но она явно репетировала эту сцену.
У Нины Петровны, нашего старшего инженера, от неожиданности выпал из рук карандаш. В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудят кулеры в системных блоках.
Я медленно подняла глаза от таблицы. Сердце почему-то сразу ухнуло куда-то в желудок. Я еще ничего не знала, но женская интуиция — штука страшная. Она сработала быстрее логики.
— Я Анна Николаевна, — спокойно ответила я, хотя внутри всё сжалось. — А вы кто? И как вы сюда попали?
Девушка цокнула каблуками по нашему старому линолеуму, подошла почти вплотную к моему столу и с вызовом скрестила руки на груди.
— Я — Кристина. И я пришла сказать, чтобы вы оставили Вадима в покое! Дайте ему развод! Он вас давно не любит, мы спим уже полгода, а вы вцепились в него мертвой хваткой и шантажируете своей ипотекой! Имейте гордость, женщина!
«Женщина». Как же это резануло по ушам. ## Иллюзия идеального брака
С Вадимом мы прожили пятнадцать лет. Обычная семья. Познакомились еще студентами, вместе скитались по съемным углам, вместе копили на первый взнос, вместе радовались первой подержанной иномарке. Детей у нас пока не было — сначала делали карьеру, потом выплачивали кредиты, а потом как-то привыкли жить для себя.
Последний год Вадим сильно изменился. Знаете, это классика, над которой смеются в анекдотах, пока это не коснется тебя лично. Внезапно купил абонемент в дорогой фитнес-клуб. Стал тщательно укладывать волосы гелем по утрам. Сменил гардероб: вместо уютных свитеров появились какие-то узкие джинсы и молодежные свитшоты. Телефон теперь всегда лежал экраном вниз. И на беззвучном режиме.
Когда я пыталась поговорить, он отмахивался.
«Ань, ну что ты придумываешь? На работе завал, устаю. Да, решил заняться собой, мне сорок лет скоро, пузо начало расти. Ты бы тоже, кстати, на йогу записалась, что ли».
Я верила. Или делала вид, что верю, потому что так было удобнее. Не хотелось ковыряться в этом, разрушать привычный мирок, где по пятницам мы заказываем пиццу и смотрим сериалы. Я прятала голову в песок.
Но сейчас этот песок скрипел у меня на зубах.
Режимный объект — не место для истерик
Кристина продолжала что-то кричать. Про то, что Вадим обещал ей свадьбу на Бали, про то, что я старая и скучная, про то, что ей жаль тратить свою молодость на ожидание, пока он «решит вопрос с бывшей».
Нина Петровна сидела с открытым ртом. Остальные коллеги тактично уткнулись в мониторы, но уши у всех явно горели.
А я смотрела на эту раскрасневшуюся девочку и думала только об одном.
Как она прошла проходную?
Дело в том, что я работаю не в обычной конторе. Я работаю в закрытом научно-исследовательском институте, который выполняет госзаказы. У нас режим. Настоящий, жесткий режим.
На входе стоят турникеты в человеческий рост. Пропускная система по биометрии. Охрана — не пенсионеры с кроссвордами, а суровые ребята из ведомственной охраны с табельным оружием. Повсюду камеры. Просто так зайти с улицы к нам невозможно в принципе. Для гостей нужно за три дня заказывать пропуск, который подписывает лично начальник службы безопасности.
— Девушка, — я осторожно прервала ее монолог про то, как Вадим страдает со мной в постели. — Я еще раз спрашиваю. Как вы сюда прошли?
Кристина осеклась. Видимо, она ожидала, что я начну плакать, кричать в ответ или таскать ее за волосы. Мой ледяной тон сбил ее с толку.
— Это не твое дело! — фыркнула она, переходя на «ты». — Вадик дал мне карточку какого-то своего друга, который тут у вас ремонт делает. Я приложила и прошла за толпой! Вы не переводите тему!
Я медленно кивнула. Всё ясно. У нас сейчас действительно шел ремонт в правом крыле, подрядчиков пускали по временным магнитным картам. Кто-то передал карту постороннему. Это ЧП.
Рука сама потянулась под стол. Там, рядом с системным блоком, находилась скрытая тревожная кнопка. Я нажала ее дважды. Вызов службы безопасности.
— Значит так, Кристина, — я откинулась на спинку стула. Внутри трясло так, что сводило скулы, но внешне я старалась держать лицо. — Вадима я не держу. Ипотека оформлена на меня, половину платежей он мне компенсирует, но квартира моя до брака. Если он хочет уйти — его вещи я могу собрать сегодня вечером. Пусть забирает.
Девушка растерялась. Она хлопала наращенными ресницами и явно не понимала, почему спектакль идет не по сценарию.
— В смысле забирает? Он сказал, что квартира общая... — пробормотала она.
— Наврал, — просто ответила я.
Явление майора народу
В этот момент дверь снова открылась. Но теперь без стука. В кабинет вошли двое.
Впереди шагал Виктор Иванович — наш начальник службы безопасности. Бывший военный, седой, сухощавый, с пронзительным взглядом человека, который насквозь видит любую ложь. За ним — рослый охранник в форме.
Виктор Иванович окинул кабинет тяжелым взглядом. Задержался на мне. Перевел глаза на Кристину.
— Анна Николаевна, у вас кнопка сработала. Что происходит? Кто посторонняя?
Кристина обернулась. Ее напускная смелость начала стремительно испаряться. Одно дело — устраивать разборки с брошенной женой в офисе, и совсем другое — столкнуться с суровыми мужчинами в форме.
— Эта гражданка, — я указала на Кристину карандашом, — незаконно проникла на территорию режимного объекта, использовав чужой пропуск.
Виктор Иванович чуть прищурился. Лицо его окаменело.
— Закрыть дверь, — бросил он охраннику.
Щелкнул замок. Кристина вздрогнула и попятилась назад.
— Эй! Вы чего? Вы не имеете права меня тут запирать! Я ухожу! — она бросилась к двери, но охранник молча загородил проход широкой спиной.
— Гражданка, — голос Виктора Ивановича был тихим, но от него мурашки побежали даже у меня. — Вы находитесь на закрытой территории предприятия оборонного комплекса. Статья 20.17 КоАП РФ. Незаконное проникновение на охраняемый объект. А учитывая специфику нашего НИИ, мы сейчас будем выяснять, не являетесь ли вы лицом, осуществляющим промышленный шпионаж.
Кристина побледнела так, что стал виден слой тонального крема на щеках.
— Какой шпионаж?! Вы в своем уме?! Я к любовнику... то есть к жене любовника пришла! Поговорить!
— Это вы следователю ФСБ рассказывать будете, — сухо отрезал Виктор Иванович. — Паспорт. Быстро.
Она трясущимися руками полезла в свою модную сумочку-багет. Вытащила паспорт.
— Так, Иванова Кристина Игоревна... — Виктор Иванович листал страницы. — Чей пропуск вы использовали на КПП?
— Я... я не знаю... Вадик дал... — она начала всхлипывать. — Пожалуйста, отпустите меня! Я больше не приду!
Девочка вдруг стала казаться совсем маленькой и жалкой. Вся ее спесь слетела в ту же секунду, когда она поняла, что жизнь — это не сериал на федеральном канале, и здесь за свои поступки придется отвечать.
Звонок «герою-любовнику»
— Вадик — это кто? — начальник охраны повернулся ко мне.
— Мой муж, — я сглотнула ком в горле. Говорить было тяжело. — Он работает в Министерстве цифрового развития. Ведущим специалистом.
Виктор Иванович хмыкнул. Достал из кармана свой рабочий телефон.
— Анна Николаевна, диктуйте номер супруга.
Я продиктовала. В кабинете стояла гробовая тишина. Нина Петровна даже перестала дышать. Кристина тихо скулила, размазывая по щекам потекшую тушь.
Гудки были громкими. Виктор Иванович включил громкую связь.
— Да, зай, — раздался из динамика бодрый, расслабленный голос Вадима. Тот самый голос, который он делал, когда хотел казаться крутым. Меня аж передернуло.
— Вадим Сергеевич? — железным тоном спросил Виктор Иванович.
— Э-э-э... да. А вы кто? Где Кристина? — голос Вадима дрогнул.
— Это начальник службы безопасности НИИ радиоэлектроники полковник запаса Смирнов. Ваша... знакомая... в данный момент задержана на территории режимного объекта за незаконное проникновение по подложным документам.
На том конце провода повисла тяжелая пауза. Было слышно, как кто-то на заднем фоне что-то говорит про отчеты. Вадим, видимо, находился в своем опен-спейсе в Министерстве.
— Какое... проникновение? Вы что-то путаете... — Вадим начал заикаться.
— Я ничего не путаю. Гражданка Иванова утверждает, что вы передали ей магнитную карту сотрудника подрядной организации. Это грубейшее нарушение режима. Сейчас мы вызываем наряд полиции и передаем материалы кураторам из ФСБ. Учитывая ваше место работы, Вадим Сергеевич, думаю, вам стоит попрощаться с должностью госслужащего уже сегодня. Соучастие в организации незаконного проникновения.
Боже, как он блефовал. Я знала Виктора Ивановича много лет. Он не стал бы раздувать из бытовухи дело о шпионаже. Но звучало это так убедительно, что у меня самой похолодели руки.
— Нет! Стойте! Не надо полицию! — Вадим сорвался на истеричный фальцет. — Я... я всё объясню! Я приеду! Сейчас приеду! Только не вызывайте! Умоляю! Меня же уволят с волчьим билетом!
— Жду вас на центральной проходной через сорок минут. Не успеете — звоню в дежурную часть, — Виктор Иванович сбросил вызов.
Он повернулся к охраннику.
— Уводи ее в дежурку. Пусть пишет объяснительную на десять листов. Как прошла, кто карту дал, зачем пришла. До приезда ее кавалера.
Кристина, шатаясь, пошла к двери. Она даже не посмотрела в мою сторону. От гордой разлучницы не осталось и следа.
Когда дверь закрылась, Виктор Иванович подошел к моему столу и тихо сказал:
— Ты извини, Аня, что я при подчиненных. Но тут по-другому было нельзя. Режим есть режим. Иди домой. Я отпускаю. На сегодня с тебя хватит.
Я кивнула, не в силах сказать ни слова. Слезы всё-таки брызнули из глаз. Не от обиды за ушедшего мужа. От стыда, от грязи, в которую меня окунули прямо на моем рабочем месте.
Развязка и поучительный итог
Через сорок минут Вадим действительно примчался на проходную. Как мне потом рассказали ребята с охраны, он был белый как мел, трясся и заикался. Виктор Иванович продержал его в кабинете около часа, заставив писать кучу бумаг и угрожая сообщить о инциденте его руководству в Министерство.
В итоге он их отпустил. Без полиции. Но карту изъял, а с подрядчиком, который дал эту карту Вадиму по старой дружбе, на следующий день расторгли контракт.
Вечером я вернулась в пустую квартиру. Вадим приехал ближе к ночи. Он попытался упасть на колени, плакал, говорил, что это была ошибка, помутнение рассудка, бес в ребро. Кристину он бросил в тот же день прямо возле нашей проходной, обвинив ее в том, что она чуть не сломала ему жизнь и карьеру.
Он умолял меня ничего не рассказывать его начальству и простить его.
Я не простила. Я смотрела на этого жалкого, ссутулившегося человека, от которого пахло потом и страхом, и понимала: я его не люблю. И, наверное, давно не любила. Просто привычка.
На следующий день я подала на развод. Квартира, как я и говорила, осталась моей. Вадим съехал к маме в крошечную двушку на окраине города. На работе в Министерстве у него всё-таки начались проблемы — мир тесен, слухи дошли, и в следующем месяце его «попросили» уволиться по собственному желанию, так как начальству не нужны были сотрудники с сомнительными связями и склонностью к нарушению законов.
Кристину я больше никогда не видела. Говорят, она уехала в свой родной городок, так и не дождавшись путевки на Бали.
А я? Я сделала ремонт в квартире, выкинула все его вещи, перекрасила волосы в рыжий и взяла отпуск. Поеду на море. Одна. Без истерик, без измен и без попыток удержать то, что давно сгнило изнутри.
И знаете, что я хочу спросить у вас, дорогие читатели? Как вы считаете, нужно ли было Виктору Ивановичу всё-таки сдать эту парочку в полицию по всей строгости закона, чтобы неповадно было? Или публичного унижения на проходной достаточно? Жду ваших мнений в комментариях!
Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.