8 марта началось как обычно.
Я проснулся в восемь, разбудил кота, сходил в душ. Елена ещё спала — накануне легла поздно, смотрела какой-то сериал. Я тихо оделся, вышел на кухню, сварил кофе.
Цветы я купил вчера. Тридцать три розы. Дорого, но она любит, когда много. В прошлом году подарил маленький букет, она обижалась: «Всех жён поздравляют, а мне как будто для галочки». В этом году решил не экономить.
Букет стоял в прихожей, на тумбочке, накрытый плёнкой, чтобы не завял до утра. Я посмотрел на него, улыбнулся. Представил, как она обрадуется.
В девять она вышла. Заспанная, в моей футболке, с растрёпанными волосами. Красивая. Даже с утра красивая.
— С праздником, — сказал я, протягивая букет.
Она замерла. Посмотрела на розы, потом на меня. Глаза засветились.
— Андрей... это что? Тридцать три?
— Тридцать три. В прошлом году не хватило.
— Ты помнишь? — она бросилась мне на шею. — Дурак! Конечно помнишь! Спасибо!
Я обнимал её и чувствовал запах волос. Шампунь, сон, тепло. Моя жена.
Она отстранилась, посмотрела на розы, поставила их в вазу. Долго возилась, подрезала стебли, меняла воду. Я смотрел и радовался.
— Знаешь, — сказала она, — давай сегодня устроим праздник? Только ты и я.
— А куда денемся?
— Ну, сходим куда-нибудь. В ресторан. В кино. Просто погуляем.
— Идёт.
Она поцеловала меня и убежала в душ.
Я сидел на кухне, пил кофе и чувствовал себя счастливым. Всё хорошо. Работа есть, жена есть, здоровье есть. Детей пока нет, но мы работаем над этим. Жизнь удалась.
Елена вышла из душа, закуталась в халат, села напротив.
— Андрей, я сейчас на час уеду. К маме заеду, поздравлю, отдам подарок. А потом встретимся в городе, часикам к двум. Нормально?
— Нормально. Я пока по делам пробегусь.
— Отлично. Я быстро.
Она оделась, накрасилась, поцеловала меня и уехала.
Я остался один. Допил кофе, помыл посуду, включил телик. Скучно. Решил тоже собраться и выйти.
Одевался в спальне, когда увидел её телефон на тумбочке. Забыла. Я улыбнулся. Вечно она всё забывает. Надо бы догнать, отдать.
Взял телефон, уже собрался звонить, как вдруг экран засветился. Сообщение. От Вадима.
Я не должен был читать. Честно. Я вообще не читаю её переписку. Никогда. Это подло.
Но уведомление высветилось полностью. И я прочитал.
«Лен, вчера было круто. Скучаю уже. Когда увидимся?»
Я смотрел на экран и не понимал. Какой Вадим? Какой «вчера круто»? Она вчера была дома. Мы вместе смотрели сериал, потом легли спать.
Я открыл чат.
Дальше было хуже.
«Сладкий, я тоже скучаю. Сегодня никак, у меня муж дома. Завтра в кафе, как обычно?»
«Да, в шесть. Жду. Целую».
«Целую».
Я читал переписку. Месяц, два, три. Фотографии. Она в моей футболке (той самой, в которой спала сегодня) — для него. Она в купальнике — для него. Она с утра, без макияжа, с чашкой кофе — для него.
«Ты такая красивая» — писал он.
«Это ты меня такой делаешь» — отвечала она.
Я сидел на кровати, держал телефон и чувствовал, как внутри всё обрывается. Не сразу. Постепенно. Как будто кто-то резал канаты, один за другим.
«А он ничего не подозревает?» — спрашивал Вадим.
«Нет, он слепой. Всё время на работе. Думает, что я дома сижу».
«Бедный».
«Не бедный. Он сам выбрал такую жизнь. А я хочу жить».
Я закрыл чат. Открыл снова. Закрыл. Положил телефон на место.
Встал. Подошёл к окну. За стеклом — солнечное утро, машины, люди. Никто не знает, что у меня внутри.
Я посмотрел на розы в вазе. Тридцать три. Символично.
Я вышел из дома через полчаса.
Телефон Елены лежал там же. Я не взял его. Не догонял её. Просто вышел и поехал в парк.
Сидел на лавочке, смотрел на голубей, на детей, на влюблённых парочек. Обычный день. 8 марта. Все счастливы.
В кафе я пришёл первым. Заказал кофе, сел у окна. Через десять минут впорхнула она. Красивая, свежая, счастливая. Поцеловала меня в щёку, села напротив.
— Устала? — спросил я.
— Немного. Мама, как всегда, с претензиями. То редко звоню, то мало приезжаю, то внуков нет. Вечно ей чего-то не хватает.
— А ты что?
— А я улыбалась и кивала. Лучший способ.
Я кивнул. Лучший способ. Улыбаться и кивать.
— А ты как? — спросила она. — Чем занимался?
— Гулял. В парке сидел.
— Один?
— Один.
— Скучно, наверное.
— Нормально. Подумать было о чём.
Она посмотрела на меня внимательнее.
— Ты какой-то странный. Всё в порядке?
— В полном.
Она улыбнулась и взяла меню.
— Давай закажем что-нибудь вкусное. Я голодная.
Мы заказали. Ели, разговаривали. Она рассказывала про маму, про подруг, про планы на лето. Я слушал, кивал, задавал вопросы. Вёл себя нормально.
Внутри была пустота.
Вечером мы пошли в кино. Комедия. Она смеялась, я делал вид, что тоже. Потом гуляли по набережной. Она взяла меня под руку, прижималась, говорила, как ей хорошо со мной.
— Андрей, — сказала она. — Спасибо за цветы. Ты лучший.
— Пожалуйста.
— Ты чего такой молчаливый?
— Устал. День длинный.
— Тогда поехали домой. Отдохнёшь.
Мы поехали.
Дома она сразу ушла в душ. Я сидел на кухне, смотрел на розы. Красивые. Тридцать три. Вечная любовь.
Ложь.
Она вышла из душа, закуталась в халат, подошла, села на колени.
— Что с тобой? — спросила она. — Ты сам не свой.
— Лена, — сказал я. — Кто такой Вадим?
Она замерла. Рука, гладившая мою щёку, остановилась.
— Что?
— Вадим. Который пишет тебе «скучаю». Которому ты шлёшь мои футболки. С которым встречаешься в кафе по вечерам.
Она побелела. Соскочила с колен, отступила на шаг.
— Ты... ты читал мой телефон?
— Случайно. Ты забыла его дома. Пришло сообщение. Я увидел.
— Ты не имел права!
— А ты имела право спать с другим, пока я на работе?
Она замолчала. Стояла, вжав голову в плечи, и молчала.
— Сколько? — спросил я.
— Что?
— Сколько времени?
— Полгода.
— И часто?
— Не часто. Раз в неделю. Иногда реже.
— Где?
— У него. Он холостой.
— Удобно.
— Андрей, я...
— Что ты? Любишь его? Меня? Себя?
Она заплакала.
— Я не знаю. Я запуталась. Ты всё время на работе, я одна, мне скучно, он появился, заинтересовался, я...
— Он заинтересовался. А я, значит, нет?
— Ты да, но ты... ты как мебель. Ты есть, но тебя нет. Дом, работа, дом, работа. Я для тебя кто? Хозяйка? Прислуга?
— Ты жена.
— Которую ты не замечаешь.
— И поэтому ты решила найти того, кто заметит?
Она рыдала. Я сидел и смотрел.
— Что теперь? — спросила она.
— Не знаю. Дай подумать.
Я встал, прошёл в спальню, лёг на кровать. Она не пошла за мной. Слышно было, как она плачет на кухне.
Я лежал и смотрел в потолок. Без мыслей. Без чувств. Пусто.
---
Я не спал всю ночь.
В шесть утра встал, сварил кофе, сел на кухню. Розы стояли в вазе, начали чуть увядать. Тридцать три. Вечная любовь.
В семь вышла она. Красные глаза, опухшее лицо. Села напротив.
— Поговорим? — спросила.
— Давай.
— Ты решил что-то?
— Решил. Я ухожу.
Она вздрогнула, но промолчала.
— Квартиру поделим. Машину я забираю. Вещи свои заберу сегодня. Развод через адвоката.
— Андрей...
— Не перебивай. Я скажу, а ты послушаешь. Потом можешь говорить.
Она замолчала.
— Пять лет. Я работал, как проклятый, чтобы у нас было всё. Квартира, машина, отпуск два раза в год. Я не замечал, да. Я думал, что если есть крыша над головой и деньги на карте — этого достаточно. Ошибался.
— Я тоже ошибалась.
— Твоя ошибка — в другом. Ты могла сказать. Могла уйти. Могла попросить развод. Но ты выбрала врать. Каждый день. Каждую ночь. Ты ложилась со мной, а думала о нём.
— Неправда.
— Правда. Я видел переписку. «А он ничего не подозревает?» — «Нет, он слепой». Это ты обо мне. Ты смеялась надо мной с ним.
— Я не смеялась...
— Смеялась. Иначе бы не писала.
Она заплакала снова.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Правда. Он просто... это было увлечение. Ошибка.
— Ошибка длиной в полгода — это не ошибка. Это выбор.
— Андрей, дай мне шанс. Я всё исправлю.
— Как? Как ты это исправишь? Ты не можешь сделать так, чтобы я забыл те слова. Не можешь стереть фотографии, которые ты ему посылала. Не можешь вернуть время, когда я был счастлив, не зная правды.
Она молчала.
— Я ухожу, — сказал я. — Не потому что злюсь. Не потому что хочу тебя наказать. А потому что не могу смотреть на тебя и не вспоминать.
Я встал, пошёл в спальню, достал чемодан. Начал кидать вещи. Она стояла в дверях, смотрела.
Я собрал чемодан. Вышел в прихожую. Остановился у двери. Обернулся.
— Знаешь, чего жаль?
— Чего?
— Цветов. Тридцать три розы. Дорогие. А завянут через неделю. Как и всё.
Я вышел. Дверь захлопнулась.
В подъезде пахло сыростью. Я спустился вниз, сел в машину, поехал к другу.
---
Я жил у Серёги. Диван, телик, пиво по вечерам. Работал, как обычно, возвращался, ложился спать. Ничего не чувствовал.
Елена звонила каждый день. Потом перестала. Потом прислала письмо.
Длинное, на две страницы. Писала, что порвала с Вадимом, что уволилась с работы, что лежит на диване и плачет. Что поняла, какую ошибку совершила. Что любит только меня. Что готова на всё.
Я прочитал и удалил.
Адвокат оформил развод за месяц. Она не спорила, подписала всё. При встрече в загсе смотрела на меня, ждала хоть слова. Я молчал. Поставил подпись и ушёл.
Серёга спросил:
— Не жалко?
— Не знаю.
— Жалко, красивая баба, любила тебя.
— Любила? Или удобно было?
Он пожал плечами.
Через месяц я снял квартиру. Маленькую студию на окраине. Минимум мебели, чемодан до сих пор не разобран. Нормально.
Однажды вечером сидел в кафе, пил кофе. Рядом села женщина, заказала чай. Я посмотрел на неё мельком и отвернулся.
А потом услышал знакомый голос.
— Андрей?
Я поднял глаза. Елена. Похудевшая, бледная, без косметики. Сидела через столик и смотрела.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
— Как ты?
— Нормально.
— Я тоже ничего. Работу нашла новую. Живу одна.
— Хорошо.
— Андрей, можно тебя спросить?
— Спрашивай.
— Ты меня простил?
Я посмотрел на неё. На женщину, с которой прожил пять лет. Которая изменила, врала, смеялась за спиной. Которая сейчас сидела и смотрела на меня с надеждой.
— Нет, — сказал я.
— Почему?
— Потому что прощать — значит забывать. А я не забыл.
Она опустила глаза. Кивнула. Встала, взяла сумку.
— Пока, Андрей.
— Пока.
Она ушла. Я остался допивать кофе.
За окном вечерело, зажигались фонари. Я смотрел на них и думал: правильно ли я сделал? Может, надо было дать шанс? Может, люди ошибаются и заслуживают второго шанса?
А потом вспомнил переписку. «Он слепой». И понял: правильно.
Люди не меняются. Они просто учатся врать лучше.
Я допил кофе, расплатился и вышел на улицу. Весна, капель, воздух свежий.
Впереди целая жизнь. Без неё.
И это нормально.