Подруга на меня обиделась. Я, видите ли, «куском хлеба» её детей попрекнула. Если бы дело было в куске хлеба, я бы и слова не сказала. Но Рита прекрасно знает: её дети едят далеко не всё. Что‑то им просто не нравится, а на кое‑что — аллергия. Они оставались у меня не на час, а на целые сутки, и кормить их приходилось за свой счёт. А я, увы, не миллионер.
Рита сейчас одна растит дочку и сына. Когда‑то она ради мужа переехала в наш город, а брак оказался неудачным. Теперь после развода она осталась одна. Отец детей пьёт и не работает, а бывшая свекровь и знать не хочет ни Риту, ни внуков.
Жильё у Риты есть: бабушка мужа незадолго до смерти оформила квартиру на правнуков. Это, кстати, стало ещё одной причиной ярой нелюбви свекрови к Рите. Но хоть с крышей над головой проблем нет, выкручиваться всё равно приходится: двоих детей надо кормить, поить, одевать, учить. И всё это Рита тянет сама.
Весной подруга устроилась на работу — сутки через двое. Дети ещё маленькие: первый и третий класс. Оставлять их одних на сутки страшно, тем более в доме газовая колонка — с ней надо уметь обращаться.
Рита попросила, чтобы во время её смен дети оставались у меня. Я живу одна, пока нет ни мужа, ни своих детей. Работаю из дома — и оказалась единственной из подруг, кто может взять заботу о ребятах на себя.
Поначалу я была не против помочь. Но не представляла, во что это выльётся.
Дети проводили у меня целые сутки, а значит, их надо было кормить. Казалось бы: первый и третий класс, два ребёнка — ну сколько они могут съесть? Но аппетит у них оказался богатырский. Такое чувство, будто дома они вообще не едят и только и ждут, когда попадут ко мне.
Отдельная история — ограничения в питании. У девочки аллергия на молочные продукты, а ещё оба дружно отказываются есть макароны и гречку. То есть привычные блюда — каша на молоке, йогурт, творог, бутерброды с сыром, гречка на гарнир, хлопья с молоком — сразу отпадают. Больше всего ребята любят картошку с сосисками, курицей или котлетами, плов и борщ. Мясо готовы есть в любом виде — хоть варёное, хоть жареное, хоть тушёное.
Вроде бы запросы не заоблачные, но дети появляются у меня регулярно — сутки через двое, то есть почти половину месяца. А мой бюджет — скромная ипотека, жёсткая экономия, чтобы платить побольше. С тех пор как добавились расходы на детей подруги, я еле-еле укладываюсь в обязательный платёж.
Первый месяц я молчала: думала, у Риты совсем туго с деньгами. Но потом заметила, что у подруги появились недешёвые обновки. Насторожившись, я осторожно спросила у детей, чем они питаются дома. Оказалось, всё в порядке: и фрукты есть, и овощи, и колбаса — голодать им точно не приходится.
Тогда я решила аккуратно намекнуть Рите, что кормить её детей мне становится непросто. Разговор вышел странным — точнее, совсем не получился.
— Рит, может, будешь давать детям с собой что‑то на те сутки, что они у меня? — осторожно начала я. — Просто расходы на продукты заметно выросли…
— Что?! — вскинулась подруга. — Ты меня попрекаешь куском хлеба для моих детей?
— Да не куском хлеба, Рит, — вздохнула я. — Они завтракают, обедают, ужинают, ещё перекусывают. Ты же знаешь, что отсутствием аппетита они не страдают. Мне тяжело постоянно обновлять запасы.
— Я одна двоих детей тяну! — повысила голос Рита. — Ради этого на такую работу устроилась, а ты ещё смеешь мне что‑то предъявлять?
— Я не предъявляю, — попыталась я объяснить. — Я просто говорю, что это ощутимо бьёт по моему бюджету. Я готова помогать, но…
— Помогать? — перебила она. — Отец с бабкой от них отказались, ни копейки не дают. И у меня нет лишних денег. К тому же, ты моя подруга.
Я хотела сказать, что готова помогать — пусть даже два чужих ребёнка в моей однушке создают неудобства. С этим я мирюсь. Но не с тем, что работа подруги напрямую бьёт по моим финансам.
— Рит, я не прошу оплачивать воду, электричество или туалетную бумагу, — сказала я уже спокойнее. — Просто давай найдём какой‑то компромисс. Может, будешь давать им с собой хотя бы обед? Или мы как‑то разделим расходы на питание?
Но Рита уже замкнулась:
— Раз для тебя это такая проблема, пусть дети больше к тебе не ходят.
Она развернулась и вышла из кухни. Телефон потом молчал долго. Дети больше не приходили.
Теперь я сижу одна в своей квартире и думаю: где прошла та грань, за которой помощь превращается в обузу? Где заканчивается дружба и начинается подсчёт расходов?
С одной стороны, я понимаю Риту. Она в сложной ситуации: одна, без поддержки, с двумя детьми на руках. Ей действительно тяжело, и она хватается за любую помощь.
С другой стороны, я тоже не могу бесконечно жертвовать своим бюджетом. У меня ипотека, я стараюсь экономить, чтобы быстрее её закрыть. И когда расходы на питание выросли почти вдвое, это стало настоящей проблемой.
Я хотела быть хорошей подругой, но, кажется, просто оказалась не готова к такой нагрузке. А Рита… Наверное, она тоже хотела верить, что дружба — это когда помогают без условий. Только вот условия, увы, есть всегда.
Может быть, мы обе не смогли вовремя остановиться и спокойно обсудить ситуацию. Может быть, нам стоило сразу договориться о каких‑то правилах. Но теперь уже поздно — подруга на меня обижена, дети ко мне не приходят, а между нами повисло недопонимание, которое, кажется, не так просто исправить.