Некоторые люди слышат только себя — и, как показала практика, моя подруга Оксана относится именно к этой категории. Не то чтобы это стало для меня откровением, но раньше мне казалось, что она более вменяемая. События на моей свадьбе доказали: я ошибалась.
Мы с Оксаной росли в одном дворе, учились в одном классе — подруга детства, что тут скажешь. Моя мама никогда не одобряла нашей дружбы: семья Оксаны не подпадала под определение «благополучная». У неё было ещё двое братьев и сестра — все от разных отцов. Но меня это мало волновало: с Оксанкой было интересно. Она умела увлечь и с удовольствием ввязывалась в приключения.
Вспоминаю, как мы прыгали с гаражей в сугробы, летом строили шалаши на деревьях, бегали купаться в городской пруд без разрешения.
Дружить с ней было легко.
То, что Оксана больше акцентировала внимание на себе и пропускала мимо ушей то, что ей неинтересно, меня не смущало. В детстве я просто не обращала на это внимания, а в юности уже привыкла повторять некоторые вещи по два раза. В конце концов, идеальных людей не существует, а Оксану я считала хорошим человеком.
Она не стала поступать в вуз, ограничилась техникумом, а в 20 лет вышла замуж из‑за внезапной беременности. Её муж не блистал амбициями и словно сошёл со страниц анекдотов про типичного супруга: растянутые треники, майка‑алкоголичка, пиво по вечерам. Только вместо телевизора он после работы резался в компьютер.
Пока я училась и строила карьеру, Оксана родила ещё двоих детей. Мы общались нечасто — у меня была работа, у неё — дети. Но отношения не рвали, и я искренне считала её своей самой близкой подругой. «Не в частоте общения суть дружбы», — думала я.
Мама только руками разводила:
— Какие у вас могут быть общие интересы? Она плодится, как крольчиха, видимо, чтобы не работать. О чём вы вообще разговариваете? Ничего хорошего из этой дружбы не выйдет.
— Мам, — терпеливо отвечала я, — мы дружим с детства. Это важнее, чем то, кто где работает и сколько у кого детей.
— Ты просто не хочешь видеть правду, — качала головой мама. — Время покажет.
Но я давно вышла из возраста, когда мама решала, с кем мне дружить. Да и раньше я к её запретам особо не прислушивалась.
Сейчас детям Оксаны уже 10, 8 и 7 лет. Она работает на почте, муж где‑то подрабатывает, а вечера проводит за компьютером. А я наконец собралась замуж — и, конечно, пригласила Оксану на свадьбу.
Моё единственное условие: никаких детей на празднике. Это касалось всех гостей — я не хотела повторения свадьбы двоюродной сестры, которая больше напоминала детский утренник. Лицам до 16 лет вход был воспрещён.
За неделю до торжества я позвонила Оксане:
— Оксан, напомню ещё раз: на свадьбе не должно быть детей. Ни твоих, ни чьих‑либо ещё. Мне нужен спокойный праздник без беготни и визга.
— Да‑да, я помню, — рассеянно отозвалась подруга.
— Точно помнишь? — уточнила я. — Я серьёзно, Оксан. Никаких исключений.
— Конечно, конечно, — отмахнулась она. — Всё будет хорошо, не переживай.
Я повторила это условие раз восемь — знала, как Оксана умеет фильтровать информацию. Но, видимо, она в очередной раз пропустила мои слова мимо ушей.
И вот день свадьбы. Зал украшен, гости собираются, играет лёгкая музыка… И тут я вижу, как Оксана появляется на пороге — и не одна, а со всем семейством. Сердце ёкнуло.
Я подошла к ней сразу, стараясь говорить спокойно:
— Оксана, я же просила — без детей.
— А куда мне их было девать? — удивлённо подняла брови подруга. — Бабушки далеко, няню не нашла…
— Но мы же договаривались, — я почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Я специально это обговорила со всеми гостями.
— Да ладно тебе, — махнула рукой Оксана. — Они ж не помешают. Посидят тихонько.
Аргумент так себе, но я решила не портить себе настроение и отпустила ситуацию.
Зря.
Дети, почувствовав свободу, словно сошли с ума. Оксана с мужем сидели за столом, ели, выпивали и не обращали на них внимания. А малыши визжали так, что заглушали ведущего, лопали воздушные шары из украшений зала, чуть не опрокинули инсталляцию за подиумом молодожёнов, путались под ногами у официантов.
Через полтора часа моё терпение лопнуло. Я отозвала подругу в сторону, подальше от шума:
— Оксан, пожалуйста, утихомирь детей. Они мешают всем. Гости отвлекаются, ведущий сбивается, официанты нервничают.
— Мне их к себе что ли привязать? — округлила глаза Оксана. — Им скучно просто сидеть за столом. Бегают и бегают, людей веселят.
— Я не вижу, чтобы кто‑то веселился, — сдержанно ответила я. — Это мой праздник, и я просила без детей. Попробуй как‑то повлиять на них.
— Да расслабься ты, — махнула рукой подруга. — Не дёргайся по пустякам. Ну пошумят немного — и успокоятся.
— Они не «немного», — я старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Они мешают всем. Если ты не можешь с ними справиться, пожалуйста, забери их домой.
— Ну и что теперь? — вскинулась Оксана. — Мне из‑за твоих капризов праздник портить?
— Это не капризы, — твёрдо сказала я. — Я предупреждала заранее. Прошу тебя: забери детей домой. Вас с мужем я жду обратно, но без них.
Оксана смерила меня холодным взглядом, развернулась, рявкнула на мужа:
— Пошли, забираем детей и уходим.
Они ушли — и обратно уже не вернулись.
С тех пор подруга не берёт трубку, не открывает дверь, игнорирует меня. Мне тоже надоело бегать: я не считаю себя виноватой. Оксана была предупреждена заранее, она сделала свой выбор, а я просто не хотела портить себе праздник.
Иногда я думаю: может, мама была права? Но потом вспоминаю наши детские приключения — и понимаю, что та Оксана, с которой мы прыгали в сугробы и строили шалаши, была настоящей подругой. А та, что пришла на мою свадьбу с тремя детьми вопреки чёткому условию, — словно чужой человек.