Вы же клятву Гиппократа давали...
Эту фразу я услышала в свой первый год работы. Гинекологическое отделение крупной многопрофильной больницы, бесконечные дежурства в приемном покое. Для новичка — школа жизни: если не справляешься сам, зовешь старших, но основную «грязь» и рутину берешь на себя.
Пятница, три часа дня. Мозг уже настраивается на выходные, как вдруг звонок: «Спускайтесь, кровотечение в постменопаузе».
Иду, ожидая привычную картину: женщина «50+», плановое выскабливание, которое мы уже не успеем оформить до конца смены. Но в приемном меня ждала группа поддержки из пяти родственников и пациентка 85 лет в инвалидном кресле.
Бабушка явно не понимала, где находится. Весь анамнез собирали со слов родни: роды, операции, болезни — всё «примерно» и «кажется». Жалоба сразила наповал: «У неё там вчера что-то вылезло и мазать начало, вот мы и приехали».
Кое-как взгромоздили пациентку на кресло. В воздухе тут же разлился тяжелый, кислый запах давно не мытого тела. Старушка плакала и звала какую-то Лену, а невестка Лена в это время самозабвенно исполняла роль любящей дочери: «Мамочка, потерпи, тут тебя вылечат».
Когда я приступила к осмотру, дар речи пропал. То, что я увидела, раньше встречалось мне только в атласах по патологической анатомии.
Представьте гнилую цветную капусту грязно-серого цвета, которая буквально заменила собой ткани промежности. Огромная, запущенная опухоль. Она начинала сочиться кровью от любого прикосновения. И этот запах... Запах распада, который невозможно забыть. Стало ясно: это росло месяцами, если не годами.
Несмотря на статус «многопрофильной» больницы, у нас нет лицензии на онкологию. Я вышла к родственникам и спокойно объяснила: «Это рак. Вам нужно в онкодиспансер, он в ста метрах от нас. Вот направление».
И тут маска «заботливой Леночки» слетела.
— В смысле — не заберете?! — взвизгнула невестка.
Я терпеливо объяснила, что здесь ей не помогут, нужны профильные специалисты. Елена перешла на крик:
— Так сами её туда везите! Вам что, сложно?
В ответ на мое напоминание о том, что это её «любимая мамочка», женщину прорвало. В ход пошли проклятия в адрес старухи, которая «всю жизнь кровь пила», угрозы написать Путину и финальный аккорд:
— И вообще, вы Гиппократу давали!
Знаете, я не стала спорить. Не стала говорить, что «давать» древнегреческим врачам — сомнительное удовольствие, а саму клятву мало кто из пациентов читал. Я даже не стала корить их за то, что они запустили болезнь. У каждого есть упрямые пожилые родственники, которые лечат рак капустным листом, игнорируя врачей в семье.
Меня взбесило другое.
Ложь. Неужели мы кажемся настолько глупыми, что поверим в «это выросло только вчера»?
Равнодушие. Если вы взяли на себя заботу о старике — несите её достойно. Человек в маразме беспомощен так же, как младенец. Вам в детстве меняли пеленки вовремя, так почему вы считаете нормой оставлять гнить того, кто вырастил вас?
Судьбу бабушки я проследила только по базе — её всё-таки госпитализировали в онкологию. Но вряд ли там была возможна операция. Скорее всего, это был путь в один конец — в паллиатив, с которым в нашей стране всё до сих пор очень непросто.