Эту встречу я запомнила на всю жизнь, хотя с тех пор прошло уже семь лет. В то время я работала в гинекологии и была частым гостем в приемном покое.
Обычный вызов. Фельдшер протягивает бумаги, в которых сухим медицинским языком вынесен почти приговор: «Беременность 17 недель. Преждевременное излитие вод?»
Передо мной стояла девушка — Аня. Черная одежда, траурный платок, глаза, опухшие от бесконечных слез, но в самой глубине зрачков — едва уловимый проблеск надежды.
— Что произошло? — тихо спросила я.
Она ответила пугающе спокойно, тем особенным тоном людей, чья душа выгорела дотла:
— Кажется, воды отошли... Неделю назад я похоронила мужа. А вчера — бабушку. Больше у меня никого нет.
Позже я узнала детали этой трагедии. Муж Ани, единственный сын у родителей, сгорел в тридцать лет от внезапной остановки сердца. Через три дня не стало бабушки. Аня осталась одна в мире, где единственным смыслом жизни была эта «золотая» беременность, которую так ждали безутешные свекор со свекровью.
Я начала осмотр. На кресле мои опасения подтвердились: подтекало. Не литрами (на таком сроке их и нет), но слишком обильно для простой инфекции. Экспресс-тест показал слабоположительный результат.
Аня смотрела на меня с немым мольбой, а я не знала, куда деть глаза. Я ведь не Бог. В 17 недель медицина практически бессильна: если плодный пузырь лопнул, сохранить беременность невозможно.
«Хорошо, доктор», — выдохнула она, когда я начала объяснять схему с антибиотиками и необходимостью дождаться мазка на элементы околоплодных вод. В этом вздохе была вся тяжесть её безысходности.
УЗИ показало маловодие, но ребенок был жив. Всю следующую смену я буквально штурмовала лабораторию звонками. Когда пришел ответ — «элементов околоплодных вод не обнаружено» — я не поверила своим глазам. Это был шанс. Крошечный, призрачный, но шанс.
Аню я выписала только через три недели. К тому моменту количество вод пришло в норму, а второй скрининг оказался идеальным. Путь до родов не был простым, мы боролись с каждым осложнением, как в последний раз.
В следующем мае, когда воздух был пропитан ароматом цветущих садов, Аня родила здоровую девочку. Единственную внучку, ставшую спасением для осиротевших бабушки и дедушки.
Спустя три года Аня позвонила мне снова. Она была счастлива, снова вышла замуж и ждала второго ребенка. Редко когда я так искренне радовалась за почти чужого мне человека.
Как врач, я до сих пор пытаюсь найти рациональное объяснение. Скорее всего, произошло так называемое «высокое вскрытие» пузыря: оболочки вовремя слиплись, а антибиотики купировали воспаление.
Сегодня, имея за плечами огромный опыт, я понимаю, насколько это было рискованно. Насколько повезло Ане, её малышке и мне. Наверное, тогда сами небеса решили, что в жизни этой девушки боли уже достаточно.