Вся улица залита солнечным светом. Надя стоит в легком платье и новых туфельках у проходной фабрики. Чемодан рядом. Только что приехала устраиваться на работу. Еще стесняется, не знает, как влиться в городскую жизнь после деревни. Волнуется. Но у нее в сумке адрес родной тетушки, там уже знают: Надя Зорькина приедет.
Волосы у нее светло-русые, длинные, заплетены в косу, а потом еще и закручена коса у шеи. И только светлые волоски касаются иногда лба и щек, чуть колышутся от ветра. Щеки полненькие, кожа светлая, нежная, и сама она очень даже миленькая девушка.
Прошло полдня, и Надя, с тем же чемоданом, чуть запыхавшись, поднимается на четвёртый этаж. Дверь, обшитая дерматином, это как раз квартира Чепурновых, где живет Таисия Антиповна с семьей.
- Надежда, а чего не кликнула? Я бы Степку враз вниз спровадила, чемодан-то тяжеленный…
- Ничего, тетя Тася, я сама, я же крепкая. - Надя, запыхавшись и раскрасневшись, внесла чемодан в прихожую трехкомнатной квартиры. Тетушка сама из деревни, родная сестра Надиной матери. С молодости в городе, но, «закваска», как она сама говорит, деревенская.
Таисия не сняла фартука, даже когда за стол сели. Вот как стояла у плиты, в фартуке, так и присела в нем. Пришли пятнадцатилетний сын Степка и муж Василий, серьёзный, чуть нахмуренный мужик
- На работу? – спросил он у Нади.
- Ага, на фабрику. На обувную… сегодня взяли.
- Это хорошо, это значит нашего полку прибыло. Трудись на совесть и государство тебя не забудет, жилье получишь…
- Да что ты, Вася, если только комнату в общежитии, - пояснила Таисия, - квартиры-то семейным дают… вот выйдет Надежда замуж…
Надя покраснела, услышав про замужество.
Осталась Надя у Чепурновых. Василий трудился на заводе слесарем, Таисия работала в детском саду поваром. Дома, можно сказать, тоже поваром работала. Редкий случай, когда увидишь ее в другой комнате – вечно она на кухне в фартуке, в платке, повязанном назад и с поварешкой или ложкой в руке. Любит она накормить всех сытно, и считает кухню своим боевым постом.
Наде выделили комнатку Тамары - старшей дочери Чепурновых, которая два года как уехала на комсомольскую стройку. Это пока при отсутствии места в общежитии.
- Помни, Надежда, наше поварское дело – для семьи самое наипервейшее. Пришел мужик голодным, а ты ему – хрясь! Полную тарелку. И на плите уже скворчит, борщ стоит, вот и накормишь рабочего человека… так что умей все делать.
- Так я и так умею, мы с мамкой все готовили.
- Вот, Надя, гордись, это твой деревенский опыт, ты его всегда применяй, как говорит мой Василий своим ученикам, знай и применяй на практике. А он у меня еще и наставник. Вот и я теперь у тебя вроде как наставник, мамки ведь рядом нет.
Надя впитывала каждое слово, любовалась статной Таисией, крупная она, видно в отца пошла, то есть в родного деда Надежды.
***
Кружат осенние листья, падают под ноги, идешь по ним, шуршишь… Осень, а Надежда влюбилась. Он к ним на фабрику на грузовике приезжает, материал привозит. Аркадием зовут. Надя от самого имени зарделась, как услышала, какое красивое имя.
В кино сходили, мороженое съели, на скамейке посидели, домой проводил. Тетка Таисия с балкона увидела.
- Ты в следующий раз к нам зови, посидим, угостим.
Так и сделали.
Аркадий раскраснелся, губы так и плывут в улыбке, когда за стол позвали. Таисия локотком толкнула Надю: – Поворачивайся, угощай…
- Надежда у нас хозяюшка, - напевала Таисия, руки золотые и сама скромница…
К Новому году расписались, свадебку небольшую сыграли. Аркадий в автоколонне работает, Надя также на фабрике. Счастливая, что замуж вышла.
Жили в общежитии, там в комнатке маленькую плиточку поставили. А через год Наде повезло, квартиру дали, у них уже Вова родился.
- А что у нас сегодня? – потирая руки, спрашивает вечером Аркадий.
Надя его сразу к столу, у нее к ужину все готово. И так каждый день, может или не может - ползком к плите, поста своего не сдает.
Аркадий на диван, а Надя на кухне до ночи, на следующий день готовит. Так и крутится у плиты в фартуке. Дитё заплачет, она к нему, на руки возьмет, успокоит, на кухню прямо с коляской его, так и управляется.
Так и прикипела к плите по легкой указке тетки Таисии, она ей даже фартук подарила, да не один. И стоит Надя у плиты как вахтенный, пост этот сдать некому, потому что ее это дело. А она и не против, потому как всегда так было: бабушка у плиты стояла, мать у плиты стоит, тетка Таисия у плиты, Надя тоже у плиты. И ведь радость какая – придет мужик с работы, а ты ему супчику горяченького да ватрушки на стол… ну красота же.
Отъелся Аркадий, вальяжный такой стал, дома себя начальником чувствует. Вова подрастает, в школу мальчишка пошел. Надя и на работе, и дома у плиты.
И надо сказать, плиту свою она полюбила. Как в 80-ом, квартиру дали, так там уже стояла плита - беленькая такая, четыре конфорки… новенькая совсем, так приятно.... "Лысьва" зазывается. Надя сразу в нее влюбилась. Готовила на ней, мыла, протирала… без плиты как без рук.
Вовка уже в пятом классе учится, Надя также своих мужчин обихаживает, Таисия хвалит Надежду, ведь настоящая хозяюшка. А тут Аркадий ушел из автоколонны на директорскую «Волгу» пересел, в чистом на работу ходит, еще больше важным стал.
А потом от него и духами как напахнуло, Надя даже через запахи приготовленной ею еды услышала. А что не скажет, так рычит Аркадий, дескать, много ты понимаешь, я должен при полном параде быть, а твое дело - вон у плиты стоять. А она и стояла.
Почти год прошел, пока не поняла, для кого "парад" устраивает Аркаша. Поскандалили и развелись.
- Чего сразу разводиться-то? – удивилась тетка Таисия. – Дала бы поварешкой в лоб, чтоб место знал и дальше бы жили.
Надя не послушала, уж больно глубоко завяз Аркаша в своей новой любви.
И вроде отдохнуть надо, а она снова у плиты – это уже по инерции. Да еще Таисия Антиповна подначивает, ты, говорит, Надежда, хозяйка отменная, ты не пропадешь.
И правда, года через полтора появился на ее женском небосклоне Павел Борисович, мужчина лет на десять постарше, довольно серьезный, но улыбчивый. Из конторских он.
Надя сразу - за стол, показать желает свои кулинарные способности. Павел Борисович отведал курочки, так и ахнул, сказал, никогда такой вкусной курицы не ел. А она ему салат свой коронный, а потом ватрушечки.
В общем, ватрушечки хорошо зашли, Павлик (так его Надя стала звать) лишним весом не страдал, в него что упало, то и пропало. Так что ватрушки жевал с аппетитом.
И ходил он к Наде два раза в неделю по вечерам. Она к тому времени у плиты «натанцуется» и давай Павлика кормить.
Так еще три года прошло. А он все ходит. Уж пора бы семью создать, а то чего же только в гости ходить.
Вышла Надя из магазина, большой такой у них магазин в центре, сумки нагружены, руки тянут. Она уже не та девчонка миловидная, которая возле проходной обувной фабрики стояла, теперь вся в заботах, где купить, как накормить… И видит, Павлик ее с дамочкой под ручку идет, а сам по сторонам поглядывает, все норовит быстрее проскочить. Ахнула Надя, ну прямо как с ней ходил иной раз, так и с этой дамой идет.
В горле дыхание перехватило, кое-как домой добрела. На следующий день дождалась Павлика, да с расспросами на него. А он и не отпирается. – Такова жизнь, Надежда, имею право выбора… ты уж прости, но не одна ты на свете.
Надя его сразу и выгнала. А потом узнала, много лет не может себе вторую половинку выбрать Павел Борисович. Как с первой женой развелся, так все и выбирает. У Нади ему столоваться нравилось, это значит питаться. А с другой женщиной у него культурная программа. А может еще кто был, Надя не знала.
Таисия Антиповна снова Надю поддерживает. – С твоими талантами, Надежда, не пропадешь. Какой мужик от твоих блинов откажется, так что надейся, все равно счастье на твоей стороне будет.
Все равно расстроилась Надя, от злости как давай готовить и есть. Готовила и ела, готовила и ела. Любимая плита – считай, что как отдушина для нее. Она даже разговаривать начала то ли сама с собой, то ли с плитой.
Так год прошел. Надя располнела. Любимый костюм, который на всякий праздничный случай берегла, не подходит. Снова его в шкаф, а сама чуть не плачет. Костюм жалко, один раз всего надела.
Есть стала меньше, но плиту по-прежнему любит. Она теперь сыну готовит.
Так еще годы прошли. Сын недавно женился. Надя одна живет. Готовит по привычке. То на работу унесет, то сыну пирогов напечет, не отпускает ее плита.
Осталось как-то парочка пирожков с картошкой, она как раз с работы шла. Присела в парке на скамейку, через парк теперь ходит, чтобы двигаться больше, а то последствия кулинарного излишества после расставания с Аркадием до сих пор аукаются.
И вот сидит на скамейке, ножки вытянула, пусть отдыхают. Косы давно нет, но волосы чуть волнистые, прядки на лицо падают, сидит и от весеннего солнышка щурится. И так пирожками запахло, решила съесть один, чего домой нести.
Достала неспеша, откусила - блаженство прямо. А тут на скамейку рядом мужичок присел, потому как кругом занято.
- Свободно? – спросил.
Она кивнула и еще пирога откусила. Глядь боковым зрением, у мужика ноздри шевелятся, будто воздух втягивает, и сам он простенько так одет, да и худенький… Может несчастный какой, голодный… Наде жалко его стало, может вообще бездомный… - Будешь? – показывает на пирог.
Он – хлоп глазами. – Ну если угостите…
Она второй пирог достала и отдала. Он неспеша откусил, сидит, жует, будто пробу снимает.
- А как вы тесто заводите на пирожки? Это же не покупное, это сами заводили… я сразу понял.
- Рецепт рассказать? – спросила Надя насмешливо.
- А расскажите! А я скажу, как я делаю…
Надя чуть со скамейки не свалилась… мужичок этот тесто на пироги заводит… ну и ну…
- Повар что ли?
- Почему повар? Нет. Я в отделе технического контроля на заводе металлоконструкций…
***
Первый раз Надя позвала Юрия Евгеньевича к себе домой примерно через месяц. Просто надоело на скамейке в парке сидеть. Да еще в кафе как-то сходили, и Наде не понравилось. Ему тоже не понравилось, но хотел ей угодить, а в результате оба разочаровались. Да и сидеть на виду у всех неловко им.
Юрий Евгеньевич вошел несмело, пальто новое снял (недавно купил), обувь тоже снял, руки помыл. А она его на кухню сразу, там у нее на плите пока еще скворчит.
И пока она из шкафика кружки доставала, он сам к плите встал. – А вот, Наденька, тут как бы не пригорело… да ты присядь, я управлюсь. Надя присела. От удивления. А он крутится у плиты, сам чего-то рассказывает… в общем, вместе на стол накрыли и потом весь вечер сидели с разговорами.
А через месяц Юрий Евгеньевич переехал к Наде, а свою однокомнатную сдал квартирантам. И первым делом решили плиту заменить, очень уж она постарела за это время, и хотя Надя конфорки иногда меняла, сам вид плиты, несмотря на должный уход, был невзрачным.
- Жалко мне ее, прикипела я, она ведь моя любимица… но придётся расстаться. В общем, плиту продали знакомым для дачи, она ведь еще рабочая.
Новую выбрали вместе. Надя захотела, чтобы также светлая была… от такой и на кухне светлее.
И вот привезли, распаковали, подсоединил Юрий Евгеньевич. – Ну вот, служи нам верой и правдой, - сказал он. А сам уехал на работу. Надя в этот день дома была.
И вот сидит она за столом, а напротив – новенькая плита, ну прямо загляденье. Задумалась Надя, замечталась… и вдруг плита подмигнула ей и вкрадчивым голосом спрашивает: - Ну что, ты также будешь меня любить, как и прежнюю плиту?
Надя встрепенулась, как птица, глаза открыла, поднялась, подошла к плите и ласково провела по ней рукой. – Любить, говоришь? Теперь пусть меня любят… так что не рассчитывай…
***
Тетушка Таисия редко в гостях у Нади бывает, у нее теперь внуки, она старается их накормить, так и стоит у плиты.
И вот приехала племянницу проведать, открыла ей Надя, впустила. Таисия, хоть и постарела, но еще крепкая, такая же статная и громкоголосая. У Нади в квартире вкусно пахнет и на кухне что-то шкворчит, а она сама нарядная, будто с праздника пришла. Таисия про Юрия Евгеньевича еще не знает, не расписывались они, вот и молчит Надя.
Тетушка как увидела незнакомого мужика в квартире племянницы, сразу «окуляры» навела, чтобы лучше разглядеть. И что же в глаза бросилось? Юрий Евгеньевич, в фартуке у плиты стоит… Таисия едва возмущение сдержала. А он культурно так познакомился с тетушкой и говорит: «Еще немного и все будет готово, милые дамы».
Надя Таисию в комнату увела
– Разве было у нас такое в роду – мужик в фартуке на кухне… у плиты с поварешкой… да разве мужицкое это дело, в кастрюли заглядывать?! - Стала ворчать Таисися.
- Тише, тетя Тася, Юре можно, он нам обед готовит, вот попробуете его плов, узнаете, какой он мастер.
- Повар что ли?
- Нет, на заводе работает.
- Что же ты, Надежда, допускаешь мужика к плите? Уж как ты готовишь, я сама знаю, экзамен у тебя принимала, а ты свое, так сказать, преимущество в чужие руки отдала… а ты на что?
- Не чужой он мне, на следующей неделе регистрация. И я, тетя Тася, для того, чтобы просто рядом посидеть, отдохнуть, а не только у плиты стоять, чего и вам желаю.
- Ой, ну что же это деется, Надежда, ну все не так, вот я бы ни за что не потерпела, если бы мой Василий возле кастрюль вертелся…
- Так вертеться с пользой надо… пойдемте, Тетя Тася, вы сейчас плов попробуете, Юра его лучше всех готовит, это он в Узбекистане подсмотрел, когда в командировке был.
***
Вот так незаметно Надежда почти разлюбила плиту. Первой придет домой, ужин готовит, если Юра дома – он у плиты стоит и делает это с удовольствием. А еще она умеет искренне хвалить. Вот приготовит муж, пусть даже что-то простое, Надя от души хвалит, еще и приговаривает: - «Ой, как вкусно, молодец, Юрочка».
А он от похвалы млеет, любимая женщина одобряет его кулинарные способности, ему так приятно, что ценят его заботу. И она его понимает, ведь ее старания тоже в свое время не ценили.
В выходной сын с невесткой пришли. Торт сразу вручили. Надя сыну фартук подала: - Вова, помоги Юре, он там над чем-то праздничным колдует. А мы с Ларочкой пойдем посекретничаем, нынче ведь наш день, правда, Лара? – и она подмигнув невестке, уводит ее в комнату. Им есть, о чем поговорить: салфетки, конфетки, сумки, юбки… а мальчики пока на кухне.