Посмотрите на него. Этот хищный, сгорбленный профиль узнает любой, кто хоть раз листал подшивку «Зарубежного военного обозрения» или, что куда серьезнее, слышал этот характерный стрекочущий гул где-нибудь в горах Гиндукуша. Ми-24. «Крокодил». Или, как его ласково называли наши ребята за речкой — «Полосатый».
Машина — зверь. Летающий танк. Но есть в этом шедевре конструкторского бюро Миля одна деталь, которая десятилетиями вызывает яростные споры на кухнях и в курилках авиабаз. Это то самое «брюхо». Грузовая кабина на восемь человек.
Зачем чистому штурмовику, машине, созданной сеять хаос и разрушение, возить с собой пассажиров? Неужели это фатальная ошибка советских стратегов, решивших скрестить ежа с ужом, или же в концепции «летающей БМП» кроется гениальность, которую мы просто не сразу раскусили?
Давайте разбираться. Без лишней воды, по-мужски, с фактами на руках.
Рождение гибрида: когда хочется всего и сразу
Откатимся в конец 60-х. Время было лихое, Холодная война грела так, что пар шел. Американцы во Вьетнаме вовсю обкатывали концепцию аэромобильности. У них была «Ирокез» (UH-1) — рабочая лошадка для перевозки пехоты, и появилась «Кобра» (AH-1) — злая, узкая, чисто ударная машина для прикрытия. Два разных вертолета. Две разные задачи.
Наш же Михаил Леонтьевич Миль, человек, чей гений я ставлю в один ряд с Калашниковым, мыслил шире. Он смотрел на поле боя глазами общевойскового командира. В СССР тогда царила концепция БМП — боевой машины пехоты. Идея была красивой, как парадный строй: броня везет пехоту, поддерживает её огнем пушки, пехота спешивается и идет в атаку под прикрытием «матки».
Миль предложил: «А давайте сделаем то же самое, но в воздухе!»
Представьте: звено вертолетов на бреющем полете сносит укрепления врага шквалом НУРСов (неуправляемых реактивных снарядов), тут же приземляется, высаживает штурмовую группу десантников и снова взмывает, чтобы добить недобитых. Звучит как музыка, верно?
Военные, кстати, поначалу морщили носы. Им хотелось чего-то привычного. Но Миль, пробивной мужик, убедил верхушку. Так родилась концепция «летающей БМП».
Железо, которое должно было летать
Чтобы поднять в воздух и мощнейшее вооружение, и броню, и десант, машине требовалось сердце пламенное и могучее. И ей его дали. Два газотурбинных двигателя ТВ3-117. Суммарная мощность — 4400 лошадиных сил. Вдумайтесь в эти цифры! Это табун, способный вытянуть из болота не то что бегемота, а целый эшелон.
Благодаря такой тяговооруженности и убирающемуся шасси (на ранних версиях, потом его зафиксировали для простоты и живучести), «Крокодил» ставил рекорды скорости. Официально зафиксировано — 368,4 км/ч. Для вертолета того времени — это почти телепортация. Он был быстрее многих истребителей Второй мировой.
Но за все надо платить. Чтобы вместить десантное отделение в центре фюзеляжа, машину пришлось раздуть. Ми-24 получился крупным, заметным. Это вам не юркая «Кобра», в которую попасть — та еще задачка. Наш «двадцать четвертый» — мишень внушительная.
Бронирование, кстати, тоже было под стать задаче. Лобовые стекла кабины — бронестекло, способное выдержать прямое попадание пули 12,7 мм. Кабины экипажа (летчика и оператора) прикрыты стальными плитами, титановая «ванна». Казалось бы — летай, высаживай, побеждай.
Суровая реальность Афгана
Но вот пришел 1979 год. И теория столкнулась с практикой в горах Афганистана. И тут концепция «летающей БМП» затрещала по швам.
Почему? Все просто. Физику не обманешь, даже если ты член ЦК КПСС.
В условиях высокогорья и жары (знаменитый «hot and high») воздух становится разреженным. Подъемная сила падает катастрофически. Двигатели, хоть и мощные, начинали задыхаться.
Экипажам приходилось выбирать: либо мы берем полный боекомплект — четыре блока Б-8В20 (а это 80 ракет С-8!) и ПТУРы «Штурм», либо мы берем десант.
Взлететь с полной боевой нагрузкой и с восемью бойцами в пузе на высоте 2000 метров над уровнем моря? Забудьте. Вертушка просто не оторвется от бетонки, или придется разбегаться по-самолетному до самого конца полосы, стирая покрышки в пыль.
К тому же, сама тактика высадки оказалась самоубийственной. Представьте: вы — пилот дорогущего, сложнейшего ударного комплекса. Вы заходите на цель, вас обстреливают из ДШК со всех щелей. И вам нужно зависнуть или сесть, превратившись в неподвижную мишень, чтобы выпустить пехоту?
«Духи» быстро смекнули: пока «Крокодил» в небе и движется — он смерть. Как только он коснулся земли — он жертва.
Поэтому десантное отделение опустело. От идеи возить штурмовые группы отказались практически сразу. Командиры поняли: пусть пехоту возят «Коровы» (Ми-8) — они вместительнее и дешевле, а «Крокодилы» будут кружить сверху и «равнять с землей» все, что шевелится и стреляет в сторону транспортников.
Так был ли отсек бесполезен?
И вот тут, уважаемые читатели, мы подходим к главному парадоксу. Если десант не возили, значит, отсек был мертвым грузом? Ошибкой? «Водой» в конструкции?
А вот и нет.
Практика показала, что «лишнее» пространство в боевой машине — это манна небесная. Солдаты и летчики — народ ушлый, смекалистый. Пустующий отсек быстро нашел применение, без которого эффективность Ми-24 упала бы в разы.
1. «Сам себе режиссер» (Автономность)
Ударная группа могла улететь на полевой аэродром подскока, где нет никакой инфраструктуры. В грузовой кабине летел техник (бортач) со своим инструментом, чехлами, заглушками и, чего греха таить, запасом спирта для протирки оптических осей (и не только). Это делало Ми-24 невероятно автономным. Американцам для «Кобры» или «Апача» нужен целый обоз обслуживания. Наш «Крокодил» все свое носил с собой.
2. Дополнительный боекомплект
Часто в чрево грузили ящики с НУРСами или ленты для пулемета ЯкБ-12.7 (или пушек ГШ-23/30 на других модификациях). Отстрелялись, сели где-то на пятачке в горах, техник с матюками и молитвами быстро перезарядил блоки — и снова в бой. Не нужно возвращаться на базу. Это экономило драгоценное время и керосин.
3. Эвакуация — святое дело
Это, пожалуй, самое важное. Правило «сам погибай, а товарища выручай» в авиации работает железно. Если ведомого сбивали, ведущий «Крокодил» мог тут же подсесть, забрать экипаж в свой грузовой отсек и уйти из-под носа у врага.
Не нужно ждать поисково-спасательный Ми-8, который может лететь полчаса. В бою эти полчаса — вечность. Сколько жизней спасла эта «лишняя» кабина — не сосчитать.
Помню рассказ одного ветерана-вертолетчика. Он говорил: «Знаешь, когда видишь, как твой друг горящий падает, у тебя одна мысль — лишь бы жив. Садишься рядом, винты молотят пыль, ничего не видно. Открываешь дверь — а они бегут, живые! Закидываешь их в отсек как мешки с картошкой, и газу. Без этой кабины мы бы их там оставили...»
4. Нецелевое использование (Жизненно важное)
Ну и, конечно, быт. Возили все: от арбузов и почты до трофейных магнитофонов. Вертолет-солдат должен быть универсален.
Вердикт: Ошибка или прорыв?
Смотрите, как интересно вышло. Концепция «летающей БМП» в чистом виде провалилась. Оказалось, что быть одновременно отличным штурмовиком и отличным транспортом невозможно. Универсальное всегда проигрывает специализированному в конкретной задаче.
Именно поэтому следующие поколения — наш Ми-28 «Ночной охотник» и Ка-50/52 — уже лишились полноценных грузовых кабин (хотя на Ми-28 есть крохотный техотсек, куда можно втиснуть пару человек при крайней нужде, но это уже «костыль», а не полноценная функция).
Но называть Ми-24 ошибкой? Язык не повернется.
Это была не ошибка, а уникальный эволюционный путь. Грузовая кабина, ставшая «рудиментом» с точки зрения тактики высадки десанта, превратилась в козырь с точки зрения логистики и боевой живучести группы.
Ми-24 — это, пожалуй, самый универсальный вертолет в истории. Это летающий штурмовик, который может сам себя обслужить, сам себя перезарядить и спасти своих же.
Американцы, кстати, смотрели на это с завистью. Их «Апач» — великолепный снайпер, высокотехнологичный убийца танков. Но он — неженка. Ему нужна свита. Наш «Крокодил» — это мужик в телогрейке, который и дров наколет, и врага успокоит, и раненого на горбу вынесет.
Так что, друзья мои, когда увидите в музее или на кадрах хроники этот пузатый силуэт, знайте: этот «горб» за кабиной пилотов — не лишний жир. Это рюкзак бывалого солдата. Он может казаться тяжелым, но в походе без него — никуда.
На этом откланиваюсь. Берегите себя и чтите историю. И напишите в комментариях, доводилось ли кому летать в том самом отсеке «на броне» или внутри? Уверен, ощущения были незабываемые.