- Вот ты, Чаликов, русский человек? Да? Скажи, а ты водку пьешь?
- Нет.
- А матом ругаешься?
- Нет.
- А крест носишь?
- В сердце своем.
- Ооооо, Чаликов, ты не правде народной живешь. У нас, Чаликов, две правды. Одна народная, другая сверху даденная. Если ты по народной правде живешь, значит, должен и крест носить, и водку пить и матом ругаться. Иначе не свой ты, Чаликов, не народный. Ты по какой правде живешь, Чаликов?
- По народной.
- Тогда встань и иди.
- Куда?
- За водкой иди и крестиком. Выпей водки, повяжись крестом и отматерись по-народному. Иначе не свой ты, Чаликов. Бит будешь с обеих сторон. С высших, потому что они тоже матом ругаются и водку пьют, только скрывают это, и с низших, потому что не русский ты человек, Чаликов. Возьми крест свой и иди.
- А если не хочу, ваше вашество?
- Значит, ты народ не уважаешь и бит будешь многажды. Ты хочешь избегнуть креста?
- Нет. Я в сердце своем несу крест.
- Этот крест не наш. Наш на шее носят, чтобы видно было, что ты наш. Понял?
- Понял, ваше вашество.
Чаликов встал и пошёл. Купил крест на веревочке, водки и начал пить. Сначала матом не получалось. Тошнило его от мата. Но он взял себя в руки и продолжал пить. Наконец, примерно после недельной водки у него что-то выскочило народное из уст. Но не совсем то. Что-то, я бы сказал, инородное. "Бит будешь многажды", - вспомнил Чаликов и продолжил опыты. Пил Чаликов год без просвета. И в конце года почувствовал себя вдруг трезвым - чем больше пил, тем больше трезвел. И мат из него пошел не инородный, а родной. Тогда понял Чаликов, как это жить по правде народной. Тяжел крест на шее, очень тяжел. Но наш он, родной. И не тошнит теперь Чаликова ни от водки, ни от речи родной. А куда делось ваше вашество? Кажется, наверх пошел куда-то. В вышние.