Схватка на Бейкер-стрит
Должен признаться, что в один из моментов времени я принялся ощущать себя не столько доктором Ватсоном, сколько увядшим цветком в горшке: бледный, вялый и с явной склонностью к проверке Холмса на вшивость. Холмс, однако, несмотря на все мои страшные рассказы о вреде педикулёза, отказывался предоставлять свою феноменальную голову на осмотр.
- Холмс, - в итоге от отчаяния заявил я за завтраком, - я уезжаю в деревню. На две недели. Дышать.
Холмс, не отрываясь от игры на скрипке, изрёк:
- Дышите куда хотите, Ватсон!
На следующий день я уже сидел в поезде, сжимая в руках саквояж со своей любимой коллекцией пластилиновых стетоскопов, а за окном проплывали зелёные поля, столь непохожие на лондонские мостовые.
Деревня встретила меня тишиной, пением птиц и запахом свежескошенной травы. Я гулял по лугам, пил парное молоко, ел яблоки прямо с веток и - о, ужас! - начал замечать, как во мне пробуждаются дремлющие где-то в глубине моего естества животные инстинкты. Я слонялся где попало, собачился с кем ни попадя, ёршился от любых нареканий, хомячил за обе щеки, моржевал в холодной воде, щеголял столичными нарядами... Правда, свинячил я в строго отведённых для этого местах.
К концу второй недели я принялся выглядеть так, словно сошёл с рекламы одеколона: румянец, блеск в глазах, твёрдая походка. Я даже поймал себя на том, что напеваю что‑то весёлое, чего со мной не случалось с тех пор, как Холмс в очередной раз устроил химический взрыв.
А потом я вернулся в Лондон.
Лондон встретил меня привычным шумом, копотью и толпой, спешащей куда‑то с видом загнанных лошадей. Но я был неуязвим: свежий воздух сделал из меня почти сверхчеловека.
Поднимаясь по ступенькам нашего дома на Бейкер‑стрит, я уже предвкушал, что расскажу Холмсу о своих деревенских подвигах: как я переплыл речку задом наперёд, как поднял на руки корову, как победил в состязании по метанию сена…
Но едва я открыл дверь, мои идиллические мечты разбились о суровую реальность.
В гостиной шла битва.
Холмс - в халате, с растрёпанными волосами и горящими глазами - дрался с каким‑то незнакомцем. Тот был невысок, полноват и явно не чужд физической подготовки: ловко уворачивался от ударов Холмса и отвечал своими, не менее неметкими.
- Эй! - крикнул я, бросая саквояж. - Что здесь происходит?!
- Ватсон, вы как раз вовремя! Присоединяйтесь! - крикнул на ходу Холмс, пытаясь провести захват, но незнакомец увернулся и едва не отправил моего друга в полёт через кофейный столик.
Я не стал ждать повторного приглашения. Подскочил сзади, размахнулся - и врезал незнакомцу кулаком по затылку.
Эффект был мгновенным: незнакомец охнул, закатил глаза и рухнул на пол, как мешок без картошки.
Холмс выпрямился, отряхнул халат и торжествующе объявил:
- Ватсон! Вы только что помогли мне одержать победу над доцентом Мориарти! Это войдёт во все анналы истории!
- Снова Мориарти?
- Да, это двоюродный племянник профессора. Что и говорить - дрянное семейство, хоть и высокообразованное! Этот Мориарти украл золотой шлем царя Нибенлунгмов... Нимбеглумов... Короче, украл что-то непонятное, а я разоблачил!
Так Холмс победил ещё одного Мориарти.