В суровую январскую стужу 1730 года, когда Россия ещё не оправилась от потрясения, вызванного внезапною кончиною юного императора Петра II, в стенах Лефортовского дворца собрался тесный круг вельмож — Верховный тайный совет. Восемь человек — четверо князей Долгоруких, два брата Голицыных, канцлер Головкин и барон Остерман — решили, что настал час переустроить государство по своему разумению. Они избрали на престол Анну Иоанновну, вдовствующую герцогиню Курляндскую, племянницу Петра Великого, — женщину, казавшуюся им покорною и далекою от интриг двора.
Это избрание было не безусловным и проходило не по сценарию предыдущих лет. «Верховники» желали править самостоятельно при «декоративной» императрице. Но эту декоративность надо было облечь в законные формы, в правила, определяющие взаимоотношение Верховного тайного совета и правительницы.
Результатом ночных совещаний «верховников» стали Кондиции — документ, который надлежало подписать Анне Иоанновне перед восшествием на престол. Их суть сводилась к восьми пунктам: императрица обязывалась не вступать в брак, не назначать наследника, не объявлять войны и не заключать мира, не вводить новых податей, не жаловать вотчин и чинов выше полковничьего ранга, не распоряжаться государственными доходами без согласия Верховного тайного совета. По сути, Россия должна была превратиться в аристократическую республику, где восемь вельмож становились подлинными правителями, а венценосная особа — лишь символом.
Кондиции отправили в Митаву, где находилась Анна, с торжественным посольством. Будущая императрица не имела ни сил, ни союзников, чтобы диктовать какие-то условия. Поэтому она без разговора подписала Кондиции, приписав ниже своей рукой: «По сему обещаю всё без всякого изъятия содержать. Анна».
Документ возвратился в Москву, и тут «верховники» совершили большую ошибку. Они фактически выстрелили себе в ногу, зачитав Кондиции на большом собрании Сената, Синода, генералитета и президентов коллегий. Члены совета рассчитывали представить документ как добровольную волю будущей государыни, но в такой маскарад не поверил никто. Москва мгновенно наполнилась слухами и толками, о Кондициях узнали все, и ропот, сперва тихий, начал расти как снежный ком.
Как только Анна Иоанновна прибыла в столицу, к ней тут же потянулись делегации. Дворяне подавали челобитные, умоляя восстановить полное самодержавие «по примеру славных предков». Гвардия — Преображенский и Семеновский полки — открыто выражала преданность императрице, а не совету. «Верховники», чувствуя, как почва уходит из-под ног, пытались маневрировать, обещали «доработать» пункты, но было поздно. То, что начиналось как тайный сговор, превратилось в открытое противостояние двух сил: горсти аристократов и широкого дворянского сословия.
Кульминация наступила 8 марта (25 февраля по старому стилю) 1730 года в Кремлевском дворце. Первой зачитали челобитную, составленную князем Черкасским (самым богатым на тот момент человеком в империи) и Василием Татищевым. В ней благодарили Анну за подписание Кондиций, но выражали «страх предбудущего беспокойства». В это время гвардейцы в зале и на улице начали открыто кричать: «Не хотим, чтоб государыне предписывались законы! Да здравствует самодержица!»
Следом пришла более представительная делегация во главе с князем Кантемиром. У нее тоже имелась челобитная и уже более решительная, с просьбой «править как ваши славные и достохвальные предки». В этот миг статский советник Маслов принес Анне подлинник Кондиций. Она взяла свиток, встала и, не произнеся ни слова, разорвала его на глазах у всех. Надорванные листы доныне хранятся в архиве — немые свидетели того, как дерзновенный замысел восьми вельмож рассыпался в прах.
Это был классический дворцовый переворот, вот только совершила его избранная императрица при поддержке дворянского большинства против горстки аристократов. Это был не чистый экспромт, а тщательно выверенный спектакль, где Анна играла главную роль, уже зная текст и развязку.