Лара швырнула на кухонный стол помятый белый лист. Бумажка скользнула по клеенке и уперлась в хлебницу. Лара рухнула на табуретку. Вытянула гудящие ноги прямо в кроссовках.
Костя перестал жевать котлету. Покосился на бумажку. Перевел взгляд на жену.
— Победила систему? — усмехнулся он.
— Я же говорил, делов на пару часов. Чего лицо такое, будто вагоны разгружала?
Лара посмотрела на него в упор. Две недели назад муж торжественно объявил о подарке на день рождения. Он покупает ей машину. Деньги отложены, вариант у знакомого перекупщика присмотрен. Оставалась мелочь — Ларе нужно пойти в автошколу. А для этого требовалась медицинская справка. Костя целыми днями пропадал в автосервисе, поэтому квест по добыче печатей в районной поликлинике соседнего городка полностью лег на жену. Лара взяла три дня за свой счет.
— Делов на пару часов, — медленно повторила она.
— Костя, я чуть не сдохла в этой вашей бесплатной медицине. — Да брось, — он отмахнулся вилкой.
— Обычная комиссия. Зашла, вышла. Печати шлепнули, и свободна. Ты вечно из мухи слона лепишь.
Лара усмехнулась. Зашла и вышла.
В первый день всё действительно выглядело прилично. Девушка в регистратуре даже дежурно улыбнулась. Выдала обходной лист. Направила на второй этаж. Лара поднялась по лестнице, сунула голову в кабинет забора крови.
Медсестра, крупная женщина в съехавшем набок колпаке, стояла спиной к открытой двери.
— Маш! — орала она кому-то в подсобку.
— Ты кефир теплый брала или прям из холодильника лила?!
— Из холодильника! — донеслось оттуда.
— Я в обмороки падаю, когда кровь берут, — громко сказала Лара от порога.
Медсестра медленно обернулась. Окинула пациентку тяжелым взглядом. — Садись, — буркнула она. — Ага, из холодильника, поняла! — это снова в подсобку.
— Руку давай. Кулак сожми. Запястье не дергай.
Лара послушно сжала пальцы.
— У меня сосуды слабые, — попыталась она предупредить еще раз.
— Я правда могу отключиться от вида крови. Можно мне нашатырь сразу приготовить? Или лечь на кушетку?
— Женщина, не учите меня работать, — отрезала медсестра. Протерла сгиб локтя мокрой ваткой.
— Работаешь с вами, работаешь, одни нежные пошли. Раньше доярки сдавали, не пикали. Маш! А соду гасила уксусом?!
Толстая иголка вошла в вену. Лара почувствовала тошноту. Линолеум под ногами вдруг поехал куда-то вправо. — Мне плохо, — одними губами сказала она.
Она не помнила самого падения. Просто в какой-то момент вместо белой стены перед глазами оказались хромированные ножки стула. Плечо прострелило острой болью. В нос ударил резкий химический запах.
Лара сидела на кафельном полу. Медицинский столик со стеклянными полками был сдвинут на полметра. Светлая блузка была безнадежно испорчена — на рукаве и груди расплылось уродливое бурое пятно.
— Ты чего тут валишься?! — надрывалась медсестра прямо над ней.
— Стол мне свернула! Пробирки чуть не побила!
— Я же предупреждала, — прохрипела Лара. Она попыталась опереться на здоровую руку.
— Предупреждала она! Вставай давай быстро! Весь пол мне перепачкала. Иди отсюда, не задерживай очередь. У меня люди в коридоре сидят!
Никто не предложил воды. Никто не спросил, как она себя чувствует. Лара кое-как поднялась. Вышла в коридор, прижимая к сгибу локтя грязный ватный тампон. Бабки в очереди осуждающе зашептались, глядя на ее окровавленную одежду. Продолжать обход в таком виде было невозможно. Пришлось вызывать такси и ехать домой.
— И что? — Костя пожал плечами, выслушав этот кусок истории. Отправил в рот кусок хлеба.
— Ну упала. Бывает. Кровь-то сдала? Сдала. Дело сдвинулось. Чего трагедию делать?
Лара сцепила пальцы в замок.
На второй день она снова поехала в эту больницу. Спина после удара об стол болела невыносимо. Боль отдавала в левую ногу при каждом шаге.
В кабинете хирурга сидел пожилой врач в очках с толстыми линзами. Он что-то быстро печатал в смартфоне одним пальцем. — Фамилия? — спросил он. Голову не поднял.
— Смирнова.
— Жалобы есть?
— У меня спина болит со вчерашнего дня. Упала в процедурной неудачно. Прямо на угол стола.
Врач перестал печатать. Посмотрел на Лару поверх очков.
— Женщина. Вы сюда лечиться пришли или за справкой для вождения? — За справкой. Но спина...
— Руки-ноги шевелятся? Педали нажимать сможете в машине?
— Смогу, наверное.
— Вот и всё. А со спиной — берите талон к терапевту. Запись на две недели вперед. Следующий!
Он шлепнул печать. «Годен».
Невропатолог в соседнем кабинете оказался еще быстрее. Молодой парень даже не оторвался от заполнения карточки предыдущего пациента. — Глаза закройте. Указательным пальцем левой руки дотроньтесь до кончика носа. Лара дотянулась. — Свободны. Шлеп. Печать.
У гинеколога диалог занял ровно две секунды.
— Жалобы? — Нет. — Одевайтесь.
Лара спустилась на первый этаж. Подошла к регистратуре. — Девушка, а где принимает психиатр и нарколог? На каком этаже? В окошке сидела женщина с абсолютно непроницаемым лицом.
— Психиатр и нарколог принимают в диспансере, — монотонно произнесла она. — А это где? В соседнем корпусе?
— Это на Строителей, 18. На другом конце города. Лара посмотрела на часы над окошком. Половина одиннадцатого.
— Я успею сейчас на автобусе доехать?
— Они до двенадцати работают. Профосмотры. Вы всё равно не успеете.
— Почему?
— Потому что сначала вам надо доехать туда. Взять у них квитанцию. Потом найти банк. Оплатить пошлину. Сумма приличная. Потом вернуться к ним с чеком. Потом пойти в тринадцатый кабинет и сдать мочу. Потом ждать результаты.
Лара вцепилась пальцами в крашеный подоконник регистратуры.
— Вы издеваетесь? Почему мне вчера при выдаче бегунка об этом не сказали?
— Девушка, не повышайте на меня голос, — скучающе ответила женщина.
— Я справочная, а не нянька. У нас правила на стенде висят. Следующий!
Лара поехала на Строителей. Отстояла очередь в регистратуру диспансера. Взяла бумажку. Побежала искать отделение банка. В банке работало ровно одно окно из пяти. За стеклом сидела неторопливая стажерка.
— У вас тут комиссия будет,
— сообщила она Ларе, долго вбивая реквизиты.
— Какая разница, пробивайте быстрее, мне до двенадцати надо успеть! — Система висит. Ждем отклика сервера.
Лара успела в диспансер без десяти двенадцать. Влетела на второй этаж. Нарколог, не глядя на нее, спросил, не употребляет ли она запрещенные вещества. Психиатр поинтересовался, какой сегодня день недели. Оба влепили печати, даже не заглянув ей в глаза.
— Ну вот, — Костя отодвинул пустую тарелку. Налил себе компот из графина. — Идеально же. Быстро, без лишних вопросов. Сама говоришь, никто не докапывался. Чего ты возмущаешься-то? Права в кармане почти.
Лара подалась вперед. На третий день, сегодня утром, оставался только терапевт. Последняя печать. Допуск.
Перед кабинетом номер сорок два сидело человек тридцать. Воздух был спертый. Пахло старым линолеумом, хлоркой и немытым телом.
— Я за мужчиной в клетчатой рубашке! — громко заявила Лара. — Он ушел полчаса назад! — тут же вскинулась бабка с клюкой.
— Я теперь за ним иду! — Женщина, у меня талон по времени! — возмутилась молодая девушка с коляской из угла.
— Да плевать мне на ваше время, у меня живая очередь! — орала грузная тетка у самой двери, закрывая ручку широкой спиной.
— Мне только печать поставить в санаторную карту!
Каждые пять минут кто-то пытался прорваться в кабинет. Люди шли с криками «я только спросить», «мне медсестра сказала зайти», «мне рецепт забрать». Толпа смыкалась плотным кольцом. Оттесняла наглецов локтями. Лара простояла под этой дверью три часа. Спина ныла невыносимо.
Когда терапевт, уставшая женщина с серым лицом, не глядя шлепнула последний штамп в измятый бегунок, Лара вышла на улицу. Радости не было. Документы в автошколу она отвезла по пути домой. Улыбчивая девушка-администратор оформила договор за десять минут. Желала удачи на дорогах. Ларе хотелось выть.
— Эй, — Костя пощелкал пальцами у нее перед глазами.
— Зависла? Ау. Возвращайся в семью.
Лара сморгнула. Сфокусировалась на муже. Тот сидел сытый, довольный собой. Благодетель, подаривший жене машину.
— Знаешь, Кость, что во всем этом самое паршивое?
— Очереди? Бабки эти в коридорах? — Нет. Безразличие.
Она ткнула пальцем в справку на столе.
— Им всем абсолютно плевать. Хирургу плевать, что у меня реально травма после их же процедурной. Неврологу плевать. Наркологу. Хоть ты при смерти к ним приползи, хоть с переломом шеи — они на тебя даже не посмотрят. Главное — влепить штамп. Ни одного человеческого вопроса за три дня. Это конвейер. Я для них пустое место.
Костя снисходительно хмыкнул.
— Ну, бюрократия. Что ты хотела? У них таких как ты сотни за день. Главное — выжила же. Справилась. Ты у меня героиня. Он попытался перевести всё в шутку:
— Слушай, если тебя так обычные врачи расстроили, что же с тобой гаишники на экзамене сделают? Там мужики суровые. Они-то пожестче будут, без церемоний завернут.
Лара смотрела на мужа. На его легкую полуулыбку. И вдруг поняла, что злится она не на врачей. Врачи — это просто система. Она злилась на него. На то, как легко он откупился подарком, спихнув на нее все круги этого ада. И теперь сидит, рассуждает о гаишниках.
Она медленно взяла со стола справку. Аккуратно сложила ее вдвое. — Знаешь что, дорогой. Раз уж я эту чертову справку смогла получить и не бросила всё на полпути... Лара сунула бумажку в карман куртки. — То права я точно заберу. Сама. А гаишники... Гаишники у меня еще поплачут.
Через полтора месяца Костя приехал за ней к зданию МРЭО. Лара вышла на крыльцо. Молча открыла пассажирскую дверь, бросила на сиденье сумку. Села. Достала из кармана свежую пластиковую карточку. Положила на приборную панель перед мужем.
— С первого раза?
— Костя удивленно поднял брови. — Город сама сдала?
— Сама, — ровно ответила Лара. Пристегнула ремень.
— Инспектор даже голос не повысил.
Ключи давай.
Поведу.