— Давай, мелкий, тащи кроссовки! — скомандовал Костя, заталкивая в спортивную сумку зарядку для телефона. — Тань, ты свой синий свитер взяла? Обещали похолодание к вечеру, у воды задубеем.
Таня молча прислонилась к дверному косяку. Она смотрела, как муж суетится в тесном коридоре. Шестилетний Сеня в это время сидел на полу и методично лупил пяткой по ножке светлой банкетки, оставляя на дереве грязные черные полосы.
— Куда кроссовки? — тихо спросила она, не меняя позы.
— В «Лесные дали», — Костя даже не обернулся, возясь с заедающей молнией на сумке. — Заселение в два часа. Как раз пообедаем на месте. Детское меню там вроде нормальное, я отзывы почитал. Наггетсы есть, мелкий голодным не останется.
— Мы едем втроем?
Костя наконец замер. Медленно выпрямился. Посмотрел на жену так, будто она ляпнула какую-то несусветную глупость.
— Ну а как? Нина еще в командировке своей дурацкой. Не одного же его дома оставлять, мать твою. Ему шесть лет.
Сеня пнул банкетку сильнее. Раздался глухой стук. Таня перевела взгляд на грязный след от ботинка. Этот отпуск они планировали полгода. Выбивали дни у начальства, чтобы совпало. Откладывали деньги. Хотели поехать в строительный, выбрать нормальный большой шкаф в спальню, потому что старый уже разваливался. Хотели просто выспаться. Погулять вдвоем, сходить в кино на вечерний сеанс.
Всё рухнуло в воскресенье вечером. Бывшая жена Кости позвонила в истерике. Срочная командировка, начальство рвет и мечет, грозят лишить премии, а ребенка деть абсолютно некуда.
— Тань, ну это же на неделю всего, — уговаривал ее Костя на кухне, пока телефон разрывался от сообщений Нины. — Что мы, не справимся? Свои же люди. Пацану с отцом побыть полезно.
Таня тогда расстроилась, но промолчала. Деваться было некуда — ребенок есть ребенок.
Масштаб проблемы выяснился через час, когда Нина выгрузила Арсения в прихожей вместе с пакетом вещей. Мальчик громко хлюпал носом, кашлял, не прикрывая рот, и тер красные слезящиеся глаза. В детский сад с таким набором не брали категорически. Значит, всю неделю он должен был безвылазно сидеть дома.
В первый же день, в понедельник, отпуск закончился.
Таня варила кофе у плиты. Сеня носился по кухне, размахивая тяжелым пластиковым динозавром и издавая пронзительные звуки. Таня просила его успокоиться раз пять. Объясняла, что места мало, что можно задеть горячее. Костя в это время сидел за столом и листал ленту новостей в телефоне, изредка хмыкая.
Визг. Размах. Звон стоял на всю квартиру.
Синяя тарелка, любимая глубокая тарелка Тани, которую она привезла из Питера пару лет назад, разлетелась по кафелю на десятки острых осколков. Сеня тут же заорал на одной ноте, испугавшись звука.
Костя подскочил со стула. Подхватил сына на руки, прижал к себе.
— Тань, убери быстро! — крикнул он, перекрывая детский рев. — Ребенок же порежется! Давай, не стой столбом!
Таня посмотрела на осколки. Потом на мужа.
— Это моя любимая тарелка, Костя. Он носился здесь полчаса. Я просила тебя его унять.
— Ну сама виновата, на край поставила! — огрызнулся муж, покачивая Сеню. — Это ребенок, за ним глаз да глаз нужен. Бери совок, ну чего ты начинаешь трагедию из-за куска глины?
Таня взяла совок. Смела осколки в мусорное ведро. Костя даже не подумал извиниться за поведение сына. Просто унес его в гостиную включать мультики погромче, чтобы отвлечь.
Во вторник отменилась поездка за шкафом.
— Куда мы с сопливым поедем? — возмутился муж, когда Таня начала собираться. — По мебельным ангарам таскаться? Заразу собирать и сквозняки? Дома посидим.
— Давай я съезжу одна, — предложила она. — Присмотрю модели, сфотографирую тебе.
— Ага, а я тут с ним один куковать буду? Он капризничает, температуру мерить не дает. Ты же женщина, ты лучше знаешь, какие там сиропы давать. Давай завтра шкаф твой посмотрим. Никуда он не денется.
В среду Таня с утра вымыла голову.
Накрасилась. Достала из шкафа бежевое пальто. Они договорились с девчонками посидеть в кафе в центре, она не видела подруг месяца три, всё работа да дом.
— Ты куда намылилась? — Костя перегородил коридор, вытирая руки полотенцем.
— К Ире. На день рождения. Я говорила тебе еще на прошлой неделе.
— Тань, тормози. У меня запись в автосервис. Ходовку стучит, сам слышал. Меня мастер сегодня между клиентами впихнул.
— И что? — Таня застегнула пуговицу на пальто. — Едь. Сеня мультики смотрит.
— Кто с ним останется? Я его с собой в гаражи потащу, больного?
— Костя, я иду на встречу. Я планировала этот выход.
— Отмени встречу! — муж повысил голос. — Ты с ума сошла? Я очередь к нормальному механику полмесяца ждал. Посиди пару часов. Что тебе стоит? Подумаешь, с бабами кофе не попьешь один день.
Пару часов растянулись на шесть.
Костя вернулся поздно вечером. От него пахло бензином и чужим сладковатым парфюмом из машины друга. Оказалось, после сервиса они с мужиками заехали к Гене в гараж посидеть. Таня весь этот день слушала бесконечные истерики Сени. Мальчик отказывался есть суп, требовал телефон, разлил компот на диван. А когда Таня попыталась забрать у него пульт от телевизора, чтобы выключить орущие мультики, мелкий размахнулся и со всей силы пнул ее по ноге кроссовком.
Таня тогда заперлась в ванной на десять минут, чтобы просто выдохнуть.
И вот теперь была пятница.
Костя стоял посреди коридора с дорожной сумкой и ждал, пока она пойдет собирать свои вещи в загородный отель.
— Либо мы едем вдвоем, — чеканя каждое слово, произнесла Таня. — Либо я еду одна.
Костя нервно усмехнулся. Перекинул ремень сумки через плечо.
— Тань, ну не начинай концерт. Нормально же всё было. Ну куда я его дену? Нина вернется только в воскресенье.
— Мне плевать, Костя.
Она сделала шаг вперед. Сеня перестал лупить по банкетке и уставился на нее круглыми глазами.
— Я брала этот отпуск, чтобы отдыхать. Всю эту гребаную неделю я работала бесплатной круглосуточной няней для неуправляемого ребенка, который меня ни во что не ставит. Я убирала за ним осколки посуды. Я оттирала диван. Я терпела его крики. А ты отменил все наши общие планы, катался по своим гаражам и просто скинул его на меня.
— Это мой сын! — Костя бросил сумку на пол. — Моя кровь! Я не могу его на улицу выкинуть!
— Вот именно. Твой сын. А не мой. И в отель за свои же деньги я с ним не поеду. Отвези его к своей матери. Пусть бабушка с внуком общается.
Костя отвел глаза. Дернул плечом.
— Я звонил матери с утра. Она сказала, у нее давление скачет. Не возьмет она его. Ей тяжело.
— Понятно, — Таня медленно кивнула. — Значит, путевка сгорает у тебя. А я свою часть отгуляю.
Она развернулась, прошла в спальню. Открыла шкаф. Достала с верхней полки небольшой синий чемодан на колесиках. Бросила туда джинсы, пару футболок, белье, косметичку. Щелкнула пластиковыми замками.
Костя топтался в дверях спальни.
— Ты сейчас серьезно? Прямо вот так бросишь нас? Уедешь одна кайфовать?
— Я спасаю остатки своего отпуска. Ключи от машины оставь на тумбочке, я поеду на нашей. Вызовешь такси, если куда-то соберетесь. Денег я тебе перевела на карту, на еду хватит.
Она обулась, подхватила чемодан. Костя молчал, тяжело дыша. Сеня снова начал хныкать в комнате, требуя вернуть ему планшет. Таня вышла в подъезд, аккуратно прикрыла за собой дверь и не оглянулась.
Три дня в «Лесных далях» были идеальными.
Она спала до одиннадцати часов, не вздрагивая от грохота игрушек. Заказывала плотный завтрак прямо в номер. Днем подолгу гуляла по сосновому лесу вокруг озера, дышала холодным влажным воздухом. Ела вкусную чужую еду в ресторане, которую не нужно было самой готовить и подавать. Вечерами смотрела сериалы, завернувшись в белоснежный отельный халат.
Телефон молчал. Костя не звонил — видимо, сильно обиделся и ждал, что она приползет с извинениями. Таня тоже не набирала его номер. Ей было слишком хорошо. Никаких криков, никаких липких пятен на столе, никакого постоянного нытья.
В понедельник вечером она повернула ключ в замке своей квартиры.
Внутри было непривычно тихо. В прихожей не валялись разбросанные детские кроссовки. Из кухни тянуло жареной картошкой и котлетами.
Таня разулась, поставила чемодан в угол. Прошла на кухню. Костя сидел за столом в домашних трениках, ковырял вилкой в тарелке. Увидел жену.
— Привет, — Таня подошла к чайнику. Налила себе воды из фильтра.
— Отдохнула? — буркнул Костя, не поднимая глаз.
— Отлично. Просто великолепно. Тишина, свежий воздух. Нина забрала Сеню?
Костя с грохотом бросил вилку на стол.
— Забрала. Примчалась в обед и забрала. Нормально ты поступила, конечно. Укатила в закат, телефон не берешь. Бросила нас тут одних выживать. Мать звонила, спрашивала, как мы в отеле отдыхаем. А мне и сказать нечего. Опозорила меня.
Таня медленно выпила воду. Поставила стакан на столешницу. Облокотилась на гарнитур, скрестила руки на груди и посмотрела на мужа в упор.
— Давай проясним один раз, Костя. И больше к этому разговору возвращаться не будем.
Он напрягся. Подался вперед, готовый спорить.
— Твой сын — это твоя личная ответственность. Не Нины, когда ей удобно скинуть его на выходные. Не моя. Твоя. Если ты берешь его на целую неделю, значит, ты берешь отгулы на своей работе. Ты отменяешь свои автосервисы, посиделки с Геной и гаражи. Ты сидишь с ним, ты кормишь его супом, ты разнимаешь его истерики и ты убираешь за ним мусор.
— Ты моя жена! — выпалил Костя, ударив ладонью по столу. — Семья должна помогать! Я деньги в дом приношу!
— Семья — да. Но я ему никто. Я чужая взрослая тетя, которую он может ударить ногой, а его родной папа сделает вид, что ничего не произошло, и пойдет пить пиво.
Костя открыл рот, чтобы выдать очередную тираду про женский долг, но Таня подняла руку, останавливая его.
— Пока поведение твоего ребенка не наладится. Пока он не научится банально меня уважать в моем же собственном доме. Я с ним сидеть не буду ни одной минуты. Привез его — сиди с ним сам. Развлекай сам. У меня всё.
Она развернулась и вышла из кухни, оставив мужа наедине с остывающей картошкой. Скандала с битьем посуды не случилось. Костя просто молчал весь вечер. Спал на самом краю кровати, демонстративно отвернувшись к стене.
В среду вечером Таня вернулась с работы уставшая. Костя был дома раньше обычного. Пил чай на кухне, листая что-то в телефоне.
— Я это... — он покрутил чашку в руках, избегая смотреть на жену. — Звонил Нине сегодня днем.
Таня достала из холодильника пластиковый контейнер с макаронами.
— И что Нина?
— Да истеричка она, — Костя поморщился. — Сказал ей, что Сеню надо врачам показать. Неврологу там, или психотерапевту. Ну, нормальному специалисту, раз он такой дерганый. Нина сначала орать в трубку начала, что я из сына психа делаю. Потом вроде согласилась. Записала его на пятницу в платную клинику. Кучу денег, кстати, содрали за один прием. Пополам платить заставила.
Таня молча поставила контейнер в микроволновку и нажала кнопку старта.
— Понятно, — ровным голосом сказала она.
Взрослый человек за один день не меняется. Костя не осознал своих ошибок и не стал идеальным вовлеченным отцом по щелчку пальцев. Он по-прежнему считал, что жена поступила с ним жестоко, а бывшая тянет из него деньги на врачей. Но с тех пор на целую неделю Арсений в их квартире больше не появлялся.