Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Мы из Сибири

Зимняя ночь в промысловой избушке, где росомаха ходила по следам моей добычи

Зима в тайге приходит не сразу, а будто постепенно закрывает мир белой тишиной. Сначала падает первый снег, потом река начинает затягиваться тонким льдом у берегов, а через несколько недель мороз становится таким крепким, что ночью трещат деревья и дым из трубы избушки поднимается прямо вверх, не отклоняясь ни на сантиметр. Именно в такую зиму я стоял на своём промысловом участке далеко от людей, в распадке между двумя длинными сопками, где ельник спускается почти к самой реке, а звериные тропы тянутся между старых кедров. Избушка была старая, но крепкая. Её когда-то поставил охотник, который жил здесь задолго до меня. Стены из толстых лиственничных брёвен держали тепло, печка грела быстро, а рядом стояла аккуратная поленница дров. Зимой такая избушка становится почти целым миром — утром просыпаешься от холода, разводишь огонь, ставишь чайник, потом уходишь проверять кулёмки и капканы на соболя, а вечером возвращаешься в тёплый свет лампы и треск дров. Первые недели всё шло спокойно.

Зима в тайге приходит не сразу, а будто постепенно закрывает мир белой тишиной. Сначала падает первый снег, потом река начинает затягиваться тонким льдом у берегов, а через несколько недель мороз становится таким крепким, что ночью трещат деревья и дым из трубы избушки поднимается прямо вверх, не отклоняясь ни на сантиметр. Именно в такую зиму я стоял на своём промысловом участке далеко от людей, в распадке между двумя длинными сопками, где ельник спускается почти к самой реке, а звериные тропы тянутся между старых кедров.

Избушка была старая, но крепкая. Её когда-то поставил охотник, который жил здесь задолго до меня. Стены из толстых лиственничных брёвен держали тепло, печка грела быстро, а рядом стояла аккуратная поленница дров. Зимой такая избушка становится почти целым миром — утром просыпаешься от холода, разводишь огонь, ставишь чайник, потом уходишь проверять кулёмки и капканы на соболя, а вечером возвращаешься в тёплый свет лампы и треск дров.

Первые недели всё шло спокойно. Снег лёг ровный, мягкий, следы зверя читались легко. Соболь ходил по ельникам, иногда попадалась белка, пару раз видел следы лисицы. Я обходил участок каждый день — длинная петля через распадки, вдоль старой гаревой полосы и обратно к избушке через кедровник.

Но однажды утром я заметил странную вещь.

Подходя к одной из кулёмок, я увидел на снегу широкие тяжёлые следы.

Они шли прямо по моей тропе.

След был узнаваемый — длинная лапа, глубокий отпечаток, будто зверь ставил лапу почти боком.

Росомаха.

Она прошла по участку ночью.

Я подошёл к кулёмке и увидел, что добыча пропала. Остались только клочки шерсти и следы борьбы на снегу.

Росомаха забрала соболя.

Сначала я не придал этому большого значения. Такое на промысле случается.

Но на следующий день история повторилась.

Другой конец участка. Другая кулёмка.

И снова след росомахи.

Она будто шла по моей тропе, проверяя ловушки одну за другой.

Я начал внимательно смотреть следы.

И понял интересную вещь.

Росомаха не просто случайно проходила мимо.

Она ходила за мной.

Когда я обходил участок днём, она ночью проходила по той же дороге.

Иногда даже прямо по моим следам.

На третий день я решил пойти по её следу.

Мороз стоял крепкий — под тридцать градусов. Снег хрустел под сапогами, воздух был прозрачный и тихий.

След росомахи вёл через ельник, потом через старую гарь, где торчали чёрные стволы сгоревших деревьев. Там ветер гулял свободно, и снег лежал тонким слоем на камнях.

Я шёл медленно, внимательно смотря вперёд.

Иногда росомаха останавливалась, копалась в снегу, что-то искала. Потом снова продолжала путь.

След был длинный.

Через пару километров он начал подниматься на склон.

Я поднялся вслед за ним и вышел на небольшой перевал между сопками.

Оттуда открывался вид на длинный распадок.

И там я увидел её.

Росомаха стояла на снегу возле поваленного кедра.

Зверь был крупный, тёмный, с широкой спиной и короткими мощными лапами.

Она смотрела в мою сторону.

Расстояние было метров сто.

Мы стояли так несколько секунд.

Потом росомаха спокойно повернулась и пошла вниз по распадку, даже не ускоряя шаг.

Будто знала, что это её территория.

Я не стал идти дальше.

Вернулся обратно к зимовью.

Вечером сидел у печки, слушал как трещат дрова и думал об этом звере.

Росомаха — странный сосед на промысловом участке. Она упрямая, хитрая и очень терпеливая. Может ходить десятки километров по тайге, проверяя каждую тропу, каждую добычу.

И иногда кажется, что она знает тайгу лучше любого человека.

После той встречи я начал ставить кулёмки аккуратнее, прятать добычу выше на лабазы, менять тропы.

Но след росомахи иногда всё равно появлялся рядом с моими следами.

Будто она продолжала наблюдать за мной.

В долгие зимние ночи, когда ветер гулял между кедрами, а над избушкой стояли яркие звёзды, я иногда выходил на крыльцо и смотрел на тёмный лес.

И где-то там, среди ельников и каменных распадков, ходил тот самый зверь, который знал мой участок почти так же хорошо, как я сам.

Такая жизнь в тайге.

Здесь у каждого есть своя дорога.

И у человека.

И у зверя.

А вам приходилось встречать росомаху на промысловом участке?

И правда ли, что этот зверь один из самых хитрых и настойчивых в тайге?

Напишите в комментариях.

И если вам близки настоящие истории о жизни промысловиков — обязательно подпишитесь на канал. 🌲